Умершие в мире живых. Европейские исследования: читать начало книги онлайн

Единственно, что продолжало ещё жить, – это кладбище, на склоне горы, к реке, на котором хоронили со всех окружающих деревень. Правда, большинство крестов на могилах пришли в ветхость, но изредка попадались и недавние, совсем новые. Какой парадокс! Всё вокруг умерло, а живёт лишь кладбище! (Воздвиженский 2006).

Кладбище «включается» во время похоронного обряда на этапе погребения умершего. Здесь окончательно пресекается возможность привычных моделей коммуникации с умершим: как правило, на кладбище в последний раз прощаются с покойным, имея возможность прикоснуться к нему, в дальнейшем телесный контакт становится невозможен. Пожалуй, процесс погребения можно назвать самым материальным ритуальным выражением смерти (то же самое можно сказать о кремации). Тело мертвое и тело погребенное – различны, потому что второе уже не предполагает каких-либо манипуляций и само по себе лишается социальной роли (Hallam et al. 2005: 116). Вместо него выступают заместители и репрезентации, что во многом и определяет представления, связанные с кладбищем, и обусловливает формы и характер совершающихся здесь ритуальных практик.

На режим функционирования кладбища и формы коммуникаций с умершими влияют не только концептуальное осмысление, но и акторы, вовлеченные в эти процессы. Как и в ситуации с похоронами, в современной поминальной обрядности состав и роли участников отличаются от тех, что были характерны для прошлого века. Сегодня административные органы регулируют структуру и планировку кладбища, определяют принципы выбора места захоронения и его размеры. Степень контроля зависит от уровня развития административных институтов на конкретной территории. Формально кладбище может находиться под управлением местной администрации, но фактически контроль за этой территорией часто осуществляют коммерческие организации (Мохов 2016а) или локальное сообщество. В сельской местности, в крупных селах и поселках муниципалитет выделяет новые участки под захоронения на территории уже существующих кладбищ, опираясь на государственные нормативы. Как следствие, новая часть погоста отличается планировкой, свойственной больше городским кладбищам – с прямыми рядами и проездами. Старая часть сохраняет свой режим упорядочивания, который остается востребованным и продолжает воспроизводиться, если позволяет территория. Нормативная планировка предполагает ограничение размеров места захоронения. Обычно выделяется участок под две могилы. С одной стороны, это отвечает стремлению многих хоронить родственников рядом друг с другом. С другой – такая территория может считаться недостаточной, так как актуализация семейных связей – одна из современных тенденций, о чем мы говорили выше, – предполагает более широкий семейный круг. На сельских кладбищах нередко можно увидеть внутри одной ограды погребения несколько поколений, братьев и сестер с их семьями. Одним из мотивов обустройства больших семейных захоронений выступают представления о возможности общения покойников на кладбище, из-за чего родственников лучше хоронить рядом. Другой мотив более практичный, он связан с соображениями удобства при посещении и уходе за могилами, которые находятся в одном месте. Некоторые стараются найти место погребения на «старой» части кладбища, возможно, на уже имеющемся семейном захоронении, расширяя его. Городские жители также стремятся избежать административных ограничений и ищут участок на сельском кладбище:

Кладбища, сведения о которых мы используем, не являются конфессиональными, но религиозные объекты и атрибуты встречаются на них все чаще. Сегодня почти на каждом кладбище есть действующий храм или часовня, а религиозная символика становится неотъемлемым атрибутом оформления места захоронения (см. илл. 3). На надгробии обязательно присутствует изображение креста, если умерший был православным, также иногда изображают икону или православный храм, чаще это делается на обратной стороне плиты (см. илл. 4). Аналогично на надгробии изображают символику других конфессий, например, мечеть или полумесяц на могилах мусульман.

Русская православная церковь стремится установить главный поминальный день в рамках праздничного цикла, когда люди посещают кладбище для поминовения. Многие наши собеседники отмечают, а наши наблюдения подтверждают, что посещение кладбища в календарный поминальный день приобретает все бóльшие масштабы. Возрастающая роль кладбища в поддержании разрушающихся в результате процессов интенсивных социально-экономических преобразований семейных и соседских связей со своей стороны требует особой даты, когда широкая сеть социальных связей может быть сконцентрирована в данном локусе. Таким образом, у разрозненных в обычное время участников поминовений есть потребность в «синхронизации» календаря. Инициатива церкви по установлению единого поминального дня отвечает этому запросу, но выбор конкретного дня создает определенный конфликт. Главным поминальным днем позиционируется Радоница, будний день в светском календаре, из-за чего происходит пересечение режима праздника и повседневной рабочей рутины.

Таким образом, хотя по инициативе церкви формируется обновленная традиция, очевидно, что расширенный функционал коллективного поминовения на кладбище в том виде, в каком он успел сложиться к настоящему времени, либо потребует перевода буднего дня в статус праздничного, что уже сделано в некоторых российских регионах (В восьми регионах 2012), либо сохранит наряду с новой старую временную привязку.

Перемещение кладбища за пределы городской черты не означает его удаления из городского социокультурного пространства. Кладбище сохраняет значение в обрядовой, повседневной и праздничной жизни. Сегодня основным способом добраться до большинства кладбищ является использование общественного или личного транспорта. Последний дает возможность не просто доехать до нужного места, но и составлять маршруты поездки по нескольким точкам. Объезды различных мест захоронения, как и обходы могил на одном кладбище, являются важной частью календарного поминального дня:

Использование транспорта делает кладбище доступным для поминальных практик, не только регулярных, но и окказиональных:

Таким образом, возможность использовать транспорт позволяет кладбищу, физически удаленному от жилого пространства, остаться включенным в «живое» пространство.

Поминальные практики составляют собой тот фундамент, который позволяет кладбищу сохранять свою целостность и актуальность в социокультурном пространстве на протяжении времени. Если погребение останков человека всегда подразумевает какое-либо физическое пространство, регламентированное обычаем или законом, то поминовения могут осуществляться в различных локусах как реального (Андрюнина 2008; Разумова 2011; Соколова, Юдкина 2012), так и виртуального пространства (Walter 2015; Dilmaç 2018). Особенность места захоронения как места памяти в том, что оно допускает переживание контактного опыта при коммуникации с умершим. По этой причине мы рассматриваем основные изменения, происходящие в структуре кладбища, восприятии его положения в социокультурном пространстве, в выборе форм обустройства мест захоронений, именно в связи с функцией сохранения памяти. На этом основании даже закрытые для новых захоронений кладбища можно считать действующими, пока они сохраняют эту функцию как приоритетную.

После погребения коммуникация с покойным изменяется, ее материальное измерение связано теперь с надгробными конструкциями и другими сооружениями, установленными на могиле. Вместе они составляют отдельный комплекс места захоронения и являются неотъемлемым и структурообразующим элементом кладбища. Территория этого комплекса участниками поминовений воспринимается как «частная» с коннотациями «частной собственности» и «закрытой территории». Предполагается, что круг людей, которые участвуют в создании места захоронения и осуществляют поминальные практики, ограничен. То есть здесь «частное» определяется через противопоставление «общему»: каждая могила – обособленное приватное пространство социальных взаимодействий в общем публичном «пространстве мертвых». В этом проявляется совмещение индивидуального и коллективного характера коммеморации на кладбище.

Выбор того, как будет выглядеть место захоронения и что именно будет установлено на этой «частной» территории, является одновременно прерогативой и обязанностью близких умершего, как правило, членов его семьи. Поскольку в концептуальном плане могила представляется местом, где продолжает свое «существование» покойный, родственники прилагают немало усилий, чтобы ее достойно оформить. Выбор обустройства места захоронения определяется двумя типами ментальных установок. С одной стороны, оказывают влияние представления в отношении престижа, норм почитания умерших и способов коммуникации с ними внутри того сообщества, которому принадлежал умерший или принадлежат его близкие. С другой – играет роль то, какие черты личности покойного его близкие считают важным отразить в оформлении могилы и в практиках поминовения. Размывание традиционных предписаний или полное отсутствие знаний о них способствует тому, что личные представления родственников о покойном и том, как должно выглядеть место погребения, начинают доминировать. Назовем это «внутренними» рамками. Кроме них, существуют и «внешние», которые предполагают ограничения материального характера и зависят от доступных ресурсов. Важно, что соотношение и границы этих рамок варьируют, поэтому в итоге отдельные конкретные комплексы мест захоронений могут значительно различаться между собой.

Центральным объектом комплекса места захоронения выступает надгробие, которое представляет собой в большинстве случаев вертикально стоящую каменную плиту. Центральным его можно назвать, поскольку оно выступает в качестве репрезентации покойного. Вместе с оградой, установленной по периметру участка, надгробие утверждает особый режим социального взаимодействия на конкретной территории. В характеристике места захоронения ведущую позицию занимает функция места памяти, позволяющая связать умерших и живущих членов одной семьи. Связь умерших между собой находит воплощение в погребении родственников рядом друг с другом и последующем объединении их в одно родовое место захоронения, а также в оформлении общего надгробия, на котором иногда помещают даже имена тех, кто еще жив. Главными функциями надгробия являются маркирование места захоронения и символическое замещение умершего. Они обуславливают стремление родственников сделать надгробие более долговечным и наполнить его информацией об индивидуальных чертах покойного (Громов 2010; Шерстобитов 2015). Наибольшее распространение на современных кладбищах уже давно получили каменные памятники, которые соответствуют обоим этим требованиям. Надгробия, установленные на захоронениях второй половины XX в., как правило, содержат только основную информацию о покойном. Более современные типы надгробий учитывают сведения об индивидуальных чертах усопшего: внешность, увлечения, профессиональная принадлежность. Отдельно стоит отметить значение изображения покойного – практически неотъемлемый элемент надгробия на современном кладбище, который, как и любой фотопортрет, становится формой презентации этого человека. Как отмечает В. В. Нуркова, «вступление в контакт с фотоизображением является аналогом непосредственного контакта… При невозможности реальной коммуникации с близким человеком фотографический след выполняет функцию его замещения – материализация прототипа» (Нуркова 2006: 39). В основном изображение умершего размещается на стороне памятника, обращенной к могиле и внутренней территории места захоронения. Стоит отметить, что встречаются захоронения, где изображения умерших нанесены на оборотную сторону надгробной плиты или установлены отдельно и обращены в обратную от могилы сторону – всегда к пешеходной дорожке или проезду. Таким же образом часто устанавливаются отдельные таблички с именем покойного. Данная практика возникла в ответ на необходимость найти нужную могилу в ряду похожих надгробий, которые «отвернуты» от прохода или дороги. Все это подчеркивает, что для рядовых захоронений становится все более актуальной узнаваемость – свойство, ранее характерное для могил выдающихся людей. Отбор значимой информации и форма ее представления определяются родственниками, которые непосредственно занимаются обустройством могилы, и иногда итогом становится необычный по размеру и форме памятник или какое-либо иное сооружение:

Указание «особой» информации в оформлении могилы может принимать разные формы. Так, род деятельности покойного можно узнать по профессиональным атрибутам, оставленным у могилы, особому оформлению ограды (см. илл. 5).

Обращаясь к практикам, которые поддерживают место захоронения в «рабочем» состоянии, имеет смысл разделить их на те, что являются прерогативой ограниченного круга близких умершего, и те, что доступны всем желающим почтить его память. В первом случае речь идет об обустройстве места захоронения, как было сказано выше. Во втором случае – о практиках, не подразумевающих существенных изменений обстановки: уборке, поминальных приношениях, украшении цветами, игрушками и т. п. Для функционирования места захоронения как места памяти важны не столько конкретные представления, стоящие за этими практиками, сколько их реализация. Наличие поминальных приношений, оставленных на могиле, воспринимается окружающими как свидетельство посещаемости и, следовательно, сохранения функции места памяти, при этом не так важно, кому они были адресованы – умершим или живым. Ухоженность территории требует определенных усилий со стороны близких умершего, поэтому порядок на месте погребения свидетельствуют о том, что оно включено в их зону ответственности. Наведение порядка может быть частью поминального посещения могилы, а может быть основной целью прихода на кладбище:

Масштабная уборка на могилах происходит накануне значимых календарных поминальных периодов – пасхального или троицкого, что, конечно же, не исключает возможности ее проведения и непосредственно в поминальные дни. Летом, когда необходимо регулярно скашивать траву, наиболее часто можно встретить людей, посещающих кладбище только с такой задачей. Так, например, во время наблюдений у г. Нерехта, г. Владимира и пгт. Красная Горбатка мы видели примерно схожую картину: мужчина приезжает на кладбище, часто в рабочей одежде, и обходит несколько мест захоронений, скашивая выросшую там траву триммером или косой. Если в поминальном посещении могилы участвуют обычно несколько человек, то навести порядок на кладбище может приехать один. Некоторые люди настолько буквально воспринимают место захоронения родственников как часть своего пространства, что «обживают» его таким же образом, как и приусадебный участок. На кладбище можно увидеть могилы, около которых обустроены пышные цветники, огороженные каменной кладкой или декоративным заборчиком, установлены клумбы из старых покрышек и другие декоративные элементы, которые встречаются в той же местности около жилых домов. Такое обустройство требует еще больших затрат времени и сил, чем простое поддержание, и тем не менее некоторые считают это необходимым.

Возможен и противоположный вариант, когда на уход за территорией погребения выделяется очень ограниченный ресурс. В таком случае при выборе форм обустройства предпочтение отдается конструкциям, которым можно «делегировать» (Latour 1992) работу по поддержанию порядка вокруг могилы. Этим, в частности, объясняется популярность на современных кладбищах покрытий, которые не позволяют расти траве:

Самой распространенной и заметной практикой, подтверждающей актуальный статус могилы как места памяти, является принесение на нее цветов. Считается, что она связана с «отражением древнейших обычаев украшать могилы цветами и поминать покойников. Изначально подобные ритуалы были календарно фиксированы, но сегодня время года не имеет значения – на кладбище приходят по мере возможности» (Троцук, Морозова 2017). Традиционно венки и букеты располагаются на могильном холмике или заменяющей его цветочнице, иногда рядом с могилой устанавливаются специальные вазоны для цветов. Стремясь украсить место захоронения близкого, некоторые приспосабливают для цветов те элементы обустройства, которые такое использование изначально не предполагали. Так, цветы вставляются в ажурные или полые элементы металлических крестов, привязываются к памятникам, обвивают ими оградку. Выше мы отмечали, что наличие цветника является одной из форм «обживания» места захоронения, а следовательно, маркирования его как частной территории (см. илл. 6). При этом любое такое маркирование (цветы на могиле, приношения и пр.) сохраняет свое значение для внешнего наблюдателя даже в ситуации отсутствия конкретной семейной группы, которая заявляла бы свои права на данную территорию:

Таким образом, поддержание порядка на месте захоронения и исправного состояния элементов обустройства является демонстрацией актуальности функции места памяти и подсказывает порядок взаимодействий на этой территории.

Структура и обустройство кладбища в целом также являются фактором, определяющим особенности различных форм коммуникаций. В общем пространстве кладбища выделяются центр и периферия, а также точки или зоны, наделенные особым значением. В традиционной структуре кладбища та часть, что находилась на периферии, за оградой, около оврага, предназначалась для погребения умерших, которые должны быть отделены от остальных (самоубийцы, утопленники). В материалах «Этнографического бюро», собранных в Ветлужском уезде, сообщается, что «прежде самоубийц хороняли на том самом месте, где его найдут, а ныне – на общем кладбище, погребение такое же, как и прочим, разницы нет» (Русские крестьяне 2004: 92). Д. К. Зеленин отмечал, что погребение самоубийцы на месте его смерти является лишь одним из вариантов выбора места захоронения. Подобная практика ограничивалась к тому же тем, что «законоположения требуют обычного погребения их [заложных покойников] на общих кладбищах» (Зеленин 1995: 89). К настоящему времени эта практика прекращена, хотя она существовала в отделенных населенных пунктах еще в середине XX в. Такими воспоминаниями с нами поделилась женщина родом из с. Подвигалиха в Мантуровском р-не:

В пространственной структуре кладбища часто реализуется социальная иерархия современного ему общества, на что обращали внимание многие исследователи, как российские, так и зарубежные (Разумова 2013; Francaviglia 1971; Miller, Rivera 2006). В частности, она проявляется в расположении могилы относительно сакральных центров, формировании на кладбище зон для определенных социальных групп, в особенностях оформления конкретного места захоронения. Могилы людей, имеющих заслуги перед обществом, состоятельных людей, могилы священнослужителей и местночтимых святых отличаются близким расположением к храму, мемориалу, главному входу на кладбище или центральной аллее. Такие «особенные» могилы часто сопровождаются особыми ритуальными практиками, нехарактерными для других захоронений. В качестве примера можно указать на обычай использования в лечебных целях земли с могилы известного костромского просветителя и художника Ефима Честнякова, которого многие местные жители почитают святым (Громов, Соколова 2016). Специфическим локусом на кладбище являются также военные мемориалы и воинские захоронения. Там проводятся как светские мемориальные мероприятия, так и религиозные ритуалы (см. илл. 7).

В 2016 г. в Троицкую родительскую субботу на кладбище г. Мантурово люди приходили к мемориалу, Братской могиле, и совершали те же действия, что и на могилах своих родственников: оставляли цветы, пирожки, конфеты, рассыпали крупы. По словам местных жителей, в памятные даты, связанные с Великой Отечественной войной, здесь же проводятся мемориальные митинги и литургии. Особый статус приобретает и могила личности, известной внутри локального сообщества. Таким примером может служить место захоронения героя соцтруда, председателя колхоза в с. Саметь под Костромой Прасковьи Малининой (Под Костромой 2018). Спустя 35 лет после ее смерти по инициативе приходского совета местной церкви было реконструировано надгробие – первоначально выполненный в «советском» стиле памятник был обновлен и приобрел актуальные в настоящее время христианские символы.

Во время календарных поминальных дней кладбищенское пространство меняет свое положение в социокультурном пространстве. Оно перемещается с периферии и становится на время одним из центров социокультурных коммуникаций (Чеснокова 2018). Коммерческие предприятия накануне Пасхи или Троицы (в зависимости от того, какой из праздничных периодов является в конкретной местности более почитаемым) разворачивают дополнительные торговые точки, где продают праздничную и поминальную атрибутику (букеты искусственных цветов, венки, подсвечники и т. п.), предназначенную как приношение и украшение могил. Мы наблюдали несколько точек торговли искусственными цветами в г. Мантурово, которые были закрыты после празднования Троицы. Во Владимирской обл. накануне Пасхи искусственные цветы заменяют привычный ассортимент некоторых торговых лавок на стационарных и передвижных рынках. Пример последнего нам удалось наблюдать в пгт. Красная Горбатка в 2019 г. Местные жители подтверждают, что такая смена товара происходит ежегодно:

На время пасхального периода расширяется торговая площадка с цветами на действующем кладбище г. Владимира около пос. Улыбышево. В последние годы во Владимирской обл. даже магазины федеральных торговых сетей включают букеты искусственных цветов в набор праздничной атрибутики в пасхальный период. В с. Парфеньево Костромской обл. сотрудники ритуальных служб отмечали, что большая часть работ по обустройству захоронений, установке памятников и цветников проводится до Троицы. Подобные примеры можно увидеть и в соседних регионах (см. илл. 8).

При том, что в содержательном плане посещение кладбища в поминальный день направлено на коммуникацию с покойными, пришедшие на кладбище люди активно общаются между собой, тем самым восстанавливая коммуникативный баланс данного сообщества. В обеспечение проведения необходимых ритуалов включаются административные, коммерческие и религиозные организации, о чем мы уже говорили выше. Ситуативная концентрация людей в пространстве кладбища во время подобных праздников актуализирует и способствует восстановлению ослабленных или утраченных социальных (семейных и земляческих) связей. Перечисленные выше поминальные практики направлены на поддержание символической связи покойного и родственников («семейного круга») и саморегуляцию на уровне социальной приемлемости и социального одобрения совершаемых действий.

Подводя итог, отметим, что тенденция к локализации всех обрядовых действий в пространстве кладбища, которая наблюдается сегодня в России, укладывается в логику вытеснения смерти из коллективного сознания, о чем писал Ф. Арьес применительно к странам Западной Европы (Арьес 1992: 454–472). Мы видим, что на современном российском кладбище возможно провести все ключевые похоронные и поминальные ритуалы, в которых участвуют только близкие умершего. Храм, или часовня, на кладбище, как и остальное кладбищенское пространство, включается в общую систему коммуникаций, поддерживающих связь живых со «своими» мертвыми, и эта функция в данном локусе является доминирующей. Трансформация отношения к смерти в обществе – вовсе не единственная причина локализации обряда на кладбище. Решение об отпевании в часовне на кладбище может быть принято из соображений экономии и удобства, поскольку не требует перемещения всех участников похорон от одного места к другому. Таким образом, на многих современных кладбищах складывается замкнутый комплекс ритуальных локусов в рамках похоронно-поминальной обрядности.

Кладбище сохраняет свое значение в похоронно-поминальной обрядности несмотря на то, что на современном этапе происходит сокращение количества мест осуществления ритуала. Более того, значение кладбища возрастает не только в рамках ритуала, оно также играет важную роль в поддержании социальных связей. Сложившаяся за долгое время традиция коллективного поминовения в определенный день позволяет кладбищу оказаться в центре социокультурного пространства и стать площадкой для коммуникаций, нетипичных для кладбища в повседневное время, но характерных для повседневных взаимодействий в других социокультурных локусах. На месте захоронения реализуются различные тактики, позволяющие репрезентировать общую связь умерших и живых членов родственного круга. Эта связь опирается на то, что кладбище и место захоронения исполняют функцию места памяти. Она поддерживает возможность символического общения между живыми и умершими. Особенностью кладбища, отличающей его от иных мест такой коммуникации, является возможность создавать и корректировать ее материальное измерение. Отделенность кладбища от других локусов позволяет создать особый режим взаимодействия. То же происходит на территории места захоронения, где выстраивается целый комплекс, включающий материальную репрезентацию умершего.

В заключение

В этой главе показан традиционный контекст коммуникации между живыми и умершими, сложившийся в Верхнем Поволжье. Составляющий его комплекс похоронно-поминальной обрядности в начале XXI в. существенно трансформировался. Социальные процессы, изменение бытовых условий и включение нового актора, обеспечивающего «технические» процессы похорон, привели к тому, что близкие умершего и сообщество, в которое он был включен при жизни, отстраняются от многих этапов похорон, в которых они традиционно принимали участие.

Мы видим две разнонаправленные тенденции: к унификации похоронных и поминальных обрядов и к росту степени вариативности отдельных эпизодов. С одной стороны, исчезают локальные особенности, представленные на определенных территориях. С другой – на уровне семьи умершего можно наблюдать разнообразие вариантов обрядовых практик. На наш взгляд, такое сочетание свидетельствует о том, что механизм традиции продолжает поддерживать похоронно-поминальную обрядность. Воспроизводимость названных выше эпизодов сегодня продолжают обеспечивать религиозный институт и профильные коммерческие учреждения, которым эту задачу уступили локальное сообщество и семейно-родственный круг. Вместе с тем близкие умершего в отдельном случае могут формировать свои уникальные способы коммуникации с умершими, выбирая подходящий вариант из ряда «стандартных» форм или привнося в поминальный контекст новые практики, например, заимствованные из повседневности. Все это позволяет постоянно адаптировать обряд под меняющиеся условия и поддерживать его актуальность.