Умершие в мире живых. Европейские исследования: читать начало книги онлайн

Май уже больше года посещает психологические группы поддержки людей, члены семей которых совершили суицид. По ее мнению, в этих группах практически все обращались к так называемым медиумам, которые предлагают наладить контакт с ушедшим человеком:

Май каждый день ходила на могилу мужа (см. илл. 17) в течение ста дней, приносила свежие цветы. С наступлением весны она поставила памятник, не дожидаясь года после похорон, чтобы осела земля на могиле, как это принято в Германии:

Дома у Май стоит фотография Вольфганга, рядом с ней фигурка Будды, свежие цветы и постоянно горит свеча: «Я думала, может быть, мне лучше принять католицизм, мой муж был католиком, но отказался от церкви, когда начал работать, чтобы не платить налог. Ты знаешь, что в Германии нужно платить церковный налог? Его мать и брат тоже не в церкви». В связи с этим обстоятельством у Вольфганга была гражданская панихида со светским ведущим церемонии.

Специфичность истории Май заключается в том, что она, будучи рожденной во Вьетнаме, покинула родину в юном возрасте и прожила большую часть жизни в Германии. В силу этих обстоятельств она не знала ни вьетнамских, ни немецких коммеморативных практик к моменту смерти мужа – это были ее первые похороны в Германии. Семья ее мужа дистанцировалась от организации похорон, поминок и заботы о могиле, потому что у немцев в подобной ситуации принято, что занимается похоронами и несет расходы партнер умершего, а траур по покойному считается очень индивидуальным переживанием. Специфика похорон Вольфганга обуславливалась не только ограничениями, связанными с пандемией, но и тем, что, будучи католиком, он вышел из церкви, и тем, что совершил суицид. Все это не позволило организовать церковную панихиду и пригласить католического священника. После того как в ходе церемонии прощания вьетнамская диаспора и семья Май узнали о том, что Вольфганг совершил самоубийство, все они прекратили с ней общаться, так как боялись, что это навлечет на них несчастья. Весь этот комплекс проблем порождает инновации в похоронной сфере, способствуя все большей индивидуализации захоронений и других коммеморативных практик.

Процессы дехристианизации и их влияние на погребальные традиции

В современном европейском обществе либерально-атеистические ценности политкорректности и мультикультурализма потеснили ценности христианские и, как права человека, стали новой сакральностью, ограничивающей христианство (Bernet 2011; Graft 2004; Günthör 2003; Kramer 2004; Андреева и др. 2018). «Одним из главных изменений этого времени является размежевание сфер публичной и частной жизни. Радикальное разделение публичного и приватного требует и совершенно разных способов регулирования этих сфер. Только публичная сфера, деятельность в которой касается интересов и прав других людей, может регламентироваться законом…» (Андреева и др. 2018: 121); частная жизнь и религиозные представления – это личное дело каждого.

Обратившись к результатам опросов общественного мнения в Баварии в 2017 г., опубликованным на сайте социологического центра «Алленсбахский институт» (Das Institute für Demoskopie Allensbach), нам удалось обнаружить следующие тенденции:

• только 20 % опрошенных баварцев называют себя «очень» или «достаточно религиозными». Чаще всего респонденты выбирают средний вариант ответа – «скорее религиозный» (30 %). С другой стороны, почти половина (49 %) указали, что они «мало» или «совсем не религиозны» (26 % и 23 % соответственно);

• подавляющее большинство (76 %) жителей Баварии считают себя хотя бы немного религиозными;

• хотя пол не влияет на ответ, в отношении возраста можно заметить, что старшее население считает себя религиозным в большей степени, чем молодежь. Например, только 43 % из тех, кто старше 60 лет, говорят, что они мало верят или не придерживаются никакой религии, в то время как среди людей от 18 до 29 лет такие составляют 55 %;

• приверженцы католической веры сравнительно часто называют себя «очень» или «достаточно религиозными» (26 %) (для сравнения, среди респондентов-протестантов таких 15 %) (Emnid 2017: 11).

Иногда церкви приходится сталкиваться с весьма резкими проявлениями протеста, в том числе и с вандализмом. Католическая церковь Всех святых в районе Милбертсхофен в Мюнхене в ночь с 5 на 6 декабря 2019 г. была исписана антирелигиозными лозунгами-призывами (см. илл. 18): «Разрушить церковь, сжечь государство» (Die Kirche zerstören, Den Staat niederbrennen); «Религия – это правило, но я хочу быть свободным» (Religion ist Herrschaft ich aber will frei sein); «Недостаточно свергнуть Бога, мы должны его убить» (Es reicht nicht Gott zu widerlegen wir müssen Ihn töten); «Ни Бог, ни Господь не сжег патриархат» (Weder Gott noch Herr das Patriarchat abfackeln). В течение следующего дня все надписи были закрашены.

Наши интервью косвенно подтверждают тенденцию увеличения числа атеистов. Опрошенные нами баварцы часто возвращались к теме церкви в разговорах, касающихся погребения:

Герхард Рампп в своем материале от 28 января 2021 г. на портале социологического центра «Алленсбахский институт», анализируя доступные материалы опросов и данные по численности и религиозному составу населения Мюнхена за предшествующий год, говорит о том, что даже коронавирус не смог замедлить сокращение числа прихожан в церквях в 2020 г. Количество людей, покидающих церковь, снизилось по сравнению с рекордным 2019 г., потому что ЗАГСы и окружные суды не функционировали в обычном режиме, а были ограничены продолжительными карантинами или работали по укороченному графику. С другой стороны, увеличилась смертность из-за пандемии, особенно у пожилых людей, среди которых, как известно, больше прихожан, чем в других возрастных группах. Число прихожан-католиков и протестантов снизилось до 39,5 % (в 2019 г. – 40,73 %). На первый взгляд, изменения могут показаться незначительными, но при той же скорости сокращения (а она оставалась почти постоянной в течение последних десяти лет) число прихожан уменьшится вдвое в течение 22 лет. Эксперты предполагают, что число верующих в Баварии достигнет своего минимума к 2035 г. (Rampp 2020).

Наши информанты, рассказывая нам о коммеморативных практиках, подтверждали наличие процессов дехристианизации в регионе и описывали причины, по которым немцы все чаще покидают церковь:

Традиционные религии все больше диссонируют с новыми ценностями европейского общества, с частной и социальной жизнью европейцев.

Можно предположить, что с ростом числа людей, оставивших церковь, будет расти и спрос на альтернативные способы захоронений, так как прежние коммеморативные практики ими уже не используются. Все больше немцев хотят быть кремированными, в том числе католики и протестанты. Наиболее частый ответ на вопрос: «Кремация или трупоположение?», – который мы получали от жителей Баварии, был таким: «Конечно, кремация! Я не хочу, чтобы меня черви съели, нет, спасибо! Это ужасно!» При этом на дополнительные вопросы: «Но разве быть сожженным лучше?», – следовал ответ: «Так я же уже буду мертвая! Мертвому все равно!» (ПМ1 Морозова И. А. и Шрайнер А. А.: 05). Никто из опрошенных, когда разговор шел именно о выборе между кремацией и трупоположением, не говорил, что кремация, например, более экологична, – выбор обосновывался исключительно эстетичностью процесса. Данный факт наталкивает нас на заключение, что массовая агитация первой половины прошлого века за кремацию как более прогрессивный метод захоронения (Соколова 2020) приносит плоды в современном немецком обществе. Конечно, никто не исключает все тот же экономический фактор: место в колумбарии или на кладбище под урну стоит значительно меньше, чем при традиционном захоронении.

Габи Т. сообщила, что ее муж-евангелист хотел бы быть похороненным в гробу, у них даже возникали дискуссии на эту тему, но она все равно хочет его кремировать:

Коммуникация живых с мертвыми

Отношение к смерти и умершим является своеобразным мерилом моральных установок и базовым фактором, определяющим сущность этических представлений на протяжении всей человеческой истории. В разные эпохи и в разных культурах представления о сущности смерти и об отношении к умершим существенно варьировались (ср.: Смирнов 1997; Crubézy et al. 2006; Korpiola, Lahtinen 2015; 2018; Classen 2016; Bertrand, Carol 2016), однако неизменным оставалось одно – эта часть мировоззренческого комплекса и ритуальных практик всегда занимала и продолжает занимать важное место в любой культуре.

В наших беседах с жителями Мюнхена выяснилось, что многие используют кладбища как парковые зоны – для прогулок и для пробежек: «На кладбище очень спокойно и прохладно летом, потому что много деревьев» (ПМ1 Морозова И. А. и Шрайнер А. А.: 04). Часть респондентов отмечали, что посещают захоронения не только близких людей, но и соседей, и коллег:

Обычно родственники сами ухаживают за могилой, но если они по каким-то причинам не могут заботиться о ней, то оформляют договор с администрацией кладбища, и кладбищенские службы поддерживают могилу в порядке на протяжении оплаченного периода. Кроме кладбищенских, существуют флористические службы, которые также следят за могилами. Рекламные флаеры этих фирм можно найти прямо на могилах. Наши респонденты отмечали, что тоже приносят на могилы цветы:

Мы также интересовались у информантов, как часто они приходят на кладбище и есть ли специальные дни для посещения. Ответы очень разнились, многие говорили, что приходят, только когда умрет кто-то из родственников, чтобы проводить его в последний путь. Часто родственники, которые остались жить в том месте, где захоронены их близкие, приходят, чтобы ухаживать за могилами. Посещения кладбища все меньше привязаны к тем церковным дням, когда католики и евангелисты традиционно поминают умерших, и все реже соблюдаются религиозные ритуалы:

В рождественские дни на кладбищах Мюнхена мы достаточно часто встречали могилы, на которых были установлены небольшие рождественские елки с игрушками, гирляндами и шариками, а в канун Пасхи – украшенные ветками вербы, декоративными разноцветными пасхальными яйцами (см. илл. 20). Конечно, эти ритуалы не имеют отношения к церковным, и в основном наши информанты сходились во мнении, что это новая тенденция и что такие действия не совместимы с церковными традициями католиков и евангелистов:

Иногда нам попадались могилы с памятниками, на которых были нанесены два имени, одно – с датами рождения и смерти, а другое – только с датой рождения (см. илл. 19). Из этого можно сделать вывод, что в могиле в данный момент захоронен только один человек, а второй еще жив, но таким образом он выражает свое желание быть захороненным здесь. Наши информанты комментировали такие случаи следующим образом:

Еще одной формой коммуникации живых с мертвыми, обнаруженной нами на кладбищах Мюнхена, были письма, которые близкие оставляют у могилы (см. илл. 21). По этическим соображениям мы не документировали содержание писем, но в разговорах с баварцами выяснили, что, действительно, этот способ общения практикуется:

Практически все наши информанты рассказывали, что, приходя на кладбище, они разговаривают с умершими:

На могилах нам попадались вставленные в пластиковые файлы (чтобы их не намочил дождь и снег) детские рисунки и даже фотографии детей, очевидно внуков.

Практики общения с умершими также демонстрируют этническую специфику. Наши немецкие информанты говорили: «… еду мы не приносим (на могилу. – Авт.), и алкоголь тоже нет. Мертвые не пьют» (ПМ1 Морозова И. А. и Шрайнер А. А.: 05). Но мы видели еду и сигареты на могилах мигрантов (см. илл. 22). «На еврейском кладбище люди приносят камни, когда посещают могилу. Мы (немцы. – Авт.) используем камни для украшения, но не кладем на могилу, как знак посещения могилы» (ПМ1 Морозова И. А. и Шрайнер А. А.: 03).

Безусловно, мобильность современного общества оказывает сильное влияние на невозможность в полном объеме следовать традиционным поминальным практикам из-за удаленности от родных могил, поэтому многие из опрошенных говорили приблизительно так: