История дьявола: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Следует отметить, что школа Сатаны вовсе не явилась единственной в своем роде; я могу, например, назвать Храм Сетха, взявший за основу столь же ошибочную концепцию, что и школа Сатаны, поскольку египетский бог Сетх, как мы знаем, ни в коей мере не отождествлялся с иудо-христианским Сатаной. В семидесятые годы во время посещения Калифорнии я чуть было не сблизился с представителями пара-, прото- или перисатанистских сект. Однако, к сожалению, меня оттолкнула их одержимость и исповедуемая ими тарабарщина с претензиями на эзотеризм, пестревшая ссылками на каббалистику и пресловутое сочинение Necronomicon. Однажды мне на глаза попался один из выпускаемых ими листков. И содержавшаяся в нем явная глупость, приправленная порочными идеями, заставила меня выбросить его в мусорное ведро. В то время я еще не знал, что этот листок мог бы пригодиться мне в дальнейшем как печатный документ в научных целях. И я совершенно «не заинтересовался» изложенным в нем мрачным вздором с многочисленными ссылками на одного известного оголтелого сатаниста начала нашего века в лице так называемого «мага» Алейстера Кроулея[930].

Впрочем, в Соединенных Штатах, Канаде и Великобритании насчитывается несколько ведовских ассоциаций. Одни из них считаются «белыми» и, по признанию их членов, поклоняются не Сатане, а лишь силам природы, как и «кельтские народы Европы», другие же, напротив, известны как «черные» и превозносят Сатану на так называемых «шабашах», устраиваемых по разработанному сценарию, но благоразумно отказываются от непристойных действий, чтобы не навлечь преследований со стороны властей. Если бы я вдруг решился привести полный перечень подобных объединений с указанием их деятельности и идеологической базы, мне бы пришлось занять не одну страницу в книге, которую я предоставляю суду читателей. И вновь я рекомендую обратиться к труду Хикса, который, как мне кажется, собрал более исчерпывающую информацию по столь, по правде говоря, уже давно набившей оскомину теме.

Книга Хикса повествует о распространении оккультизма, практикуемого во всем христианском мире (в том числе и в России), от Сибири до Италии (я хорошо знаком с миром мусульман, но не могу привести ни одного равноценного примера сатанисткой практики). И мы, французы, не можем похвалиться тем, что составили исключение и остались в стороне от этого повального увлечения: так, в 1980 году «Антен-2» показала на своих экранах черную мессу, справляемую «Свидетелями Люцифера», а 27 апреля 1991 года некий житель Кастеллана, по имени Жорж Бурден, называющий себя Хамзахом Манарахом, глава секты, проводящей свои сборища в «Храме религий Мандарома», попал на страницы газеты «Фигаро». И по весьма существенному поводу: на берегу озера Кастийон он соорудил собственную железобетонную статую высотой 33 метра, возвышающуюся над всей округой. Он также удивил всех своим сенсационным заявлением о том, что «повязал Сатану и Люцифера», поскольку представил их как две разные фигуры. Он похвалялся также и тем, что якобы «растворил души пятисот пятидесяти двух миллионов демонов».

Я вовсе не стремлюсь на страницах этой книги перечислить все нелепые слухи, распространяемые по всему свету сатанисткими сектами; пусть этим займется та организация, которая однажды захочет взять под защиту духовное здоровье общества; моя же задача сводится всего лишь к тому, чтобы показать, как этот гениальный вымысел, придуманный последователями Заратустры в VI веке до н.э. и в конце III века до н.э. позаимствованный евреями-диссидентами, а затем взятый на вооружение христианами, по-прежнему живет и здравствует даже в тех странах, которые считаются наиболее развитыми в мире. По-видимому, лучше всего было бы небрежно отмахнуться от этого явления, как, например, поступают некоторые люди с предсказаниями астрологов, если бы дологические верования не влекли за собой столь кровавые последствия. Газетная хроника пестрит сообщениями о преступлениях с кровавым исходом, как результат патологического помешательства на почве дьявола, который служит отвлекающим фактором при определенных психических расстройствах и побуждает больных людей совершать акты насилия, за которые, по их мнению, они не должны нести ответственности, ибо считают себя «одержимыми».

Из сотен и тысяч подобных примеров я выбрал два типичных случая, имевших самые тяжкие последствия. Первый случай связан с арестом в 1992 году в Рио-де-Жанейро некоего Марчелло Коста де Антрада, изнасиловавшего, а затем зверски убившего четырнадцать детей в возрасте от шести до тринадцати лет. Наслушавшись проповедей пастора «Вселенской церкви Божьего царства» — пастор, похоже, был таким же душевнобольным, как и убийца-психопат, ибо внушал своей пастве, что всякий физический недостаток есть следствие неверия, — Антрад посчитал, что, убивая свои жертвы, он отправляет их прямой дорогой на небеса и вырывает их души из лап Сатаны. Следует заметить, что «Вселенская церковь Божьего царства» была одной из сект пятидесятников и насчитывала около пятисот «пасторов», развернувших по всему штату Рио самую активную деятельность по спасению душ верующих.

В 1989 году в Соединенных Штатах произошло событие, потрясшее всю страну. В городе Матаморос, неподалеку от границы с Мексикой, была совершена серия ритуальных убийств. При расследовании банального дела о торговле наркотиками полиция раскопала тринадцать трупов людей. Их убийцы, члены сатанисткой секты, стремились заручиться расположением Сатаны и пошли на такое гнусное преступление, о котором, наверное, не слыхали даже во времена каменного века. «Они думали, — заявил генеральный прокурор штата Техас Джим Матокс, — что убийства станут для них щитом от окружающего мира. Это было проявлением самого настоящего религиозного психоза»[931]. И последние сомнения развеялись после того, как вместе с человеческими останками на месте преступления были извлечены и трупы животных. Общественность особенно возмутилась еще и потому, что незадолго до этих событий имели место случаи сексуального насилия над детьми и был убит подросток в Жоплине, штат Миссури.

В этом деле присутствовала одна существенная деталь: несколько участников массового убийства в Матаморсе после ареста признались, что находились под впечатлением от сцены ритуального жертвоприношения, посмотрев в 1987 году фильм «The Believers» («Верующие»). Однако можно до бесконечности перечислять названия фильмов, где речь идет о дьяволе, одержимости, сатанизме и прочих нелепых выдумках, начиная от малышки Розмари в «Экзорсисте», не говоря уже о такой низкопробной халтуре, как так называемая ненаучная фантастика или же заведомо жестокие и глупые ленты, словно нарочно отснятые для людей умственно отсталых, как «Бетмен» или «Терминатор». Американский критик Роберт Хюг полагает, что фигура антихриста послужила прообразом героев мультфильмов, а также вдохновила создателей таких кинолент, как «Бетмен», «Супермен», «Капитан Мервель». Впрочем, американская массовая культура производит множество других «поделок» подобного рода, пропагандирующих идеи такого махрового манихейства, от которого у самого Мани волосы встали бы дыбом, где за похождениями главных героев, затаив дыхание, следят десятки миллионов людей по всему земному шару.

Сказанное выше лишний раз свидетельствует о том, что творения далекой от науки фантастики стимулируют преступления, и, в свою очередь, преступления вдохновляют авторов на создание все новых и новых подобных «шедевров».

Итак, мы оказались на пороге нового мрачного средневековья, и смертный приговор, вынесенный псевдосатанисту Рушди, стал лишь его зловещей прелюдией. Ибо отныне сатанисты постараются взять реванш над теми, кто оспаривает реальность божества, которому они поклоняются.

Можно ли отнести все наши рассуждения к проблеме чисто религиозного характера? В это трудно поверить. Результаты опроса, проведенного в 1991 году Gallup Organization по заказу американского еженедельника U.S. & World Report[932] показали, что число американцев, верящих в небеса и преисподнюю непрерывно растет: так, с 1952 по 1990 гг. число верящих в небеса возросло с 72 до 78%, а тех, кто верит в ад — с 58 до 60%. Однако тот же опрос выявил, что из 83% американцев, регулярно посещающих богослужения, только 3% считают, что рискуют попасть в ад (против 7%, кто не ходит в церковь, что весьма удивительно). Больше всего верят в то, что попадут в ад, мужчины: 5% против 3% женщин. Из них самыми убежденными в том, что они попадут прямой дорогой в ад, оказались католики, составляющие 5% против 3% наименее склонных к этой мысли евангелистов.

Вышеприведенные результаты опроса подтверждают распространенное среди людей мнение: «Ад — это место для других», что почти перекликается со знаменитой репликой из пьесы Сартра Huis clos: «Ад — это другие». Так, можно сказать, что большинство верующих имеет о себе самое высокое мнение: почти каждый уверен, что не попадет в ад.

Укажу еще на один заслуживающий внимания факт: 46% американских атеистов верят в рай, в то время как 36% — в ад, что весьма красноречиво свидетельствует о так называемом неверии атеистов. И самое интересное: 61% атеистов думают, что у них есть шанс попасть на небеса, а всего лишь 9% предполагают, что рискуют отправиться прямо в ад. Последние цифры вдвое превышают процент верующих американцев. И это свидетельствует о том, что атеисты считают себя вдвое большими грешниками, чем верующие. Или же, чтобы быть более конкретным, подчеркну, что люди прониклись верой в Сатану на суде их собственной совести, после чего перспектива Страшного суда овладела сознанием самых убежденных неверующих.

Подобная статистика кажется особенно удручающей еще и потому, что огонь, разведенный в аду, поблек и уже не кажется таким испепеляющим по сравнению с тем пламенем, которое спалило Хиросиму и бушевало в печах немецких концлагерей. По мнению Мартена Марти, профессора факультета теологии Чикагского университета, «ад исчез и никто этого даже и не заметил»[933]. Следует сказать, что в действительности дело обстоит несколько по-другому.

В самом деле, если мнения богословов разделяются в зависимости от церкви, которую они представляют: римскую или англиканскую, евангелистскую или православную, а также баптистов, мелькитов, маронитов, православных коптов и коптов-католиков, или армянскую католическую и армянскую православную, и если найдется совсем немного таких, кто поверит, что живущего своим трудом скромного работягу и гнусного детоубийцу, насиловавшего свою жертву, прежде чем убить, после того как они оба погибают в одной автомобильной катастрофе постигнет одинаковая участь, как исповедует римская католическая ортодоксальная церковь, то из этого вовсе не следует делать вывод, что многие люди помешались на почве Сатаны.

По-видимому, сатанисты, и прежде всего те из них, кто с прежним рвением исповедует веру в Сатану, не способны понять всю абсурдность подобного культа, представляющего не только разрушительные, но и саморазрушающие силы, ибо бог Зла, с философской точки зрения, не несет в себе ничего, кроме разрушения. В соответствии с насущной потребностью широких народных масс в божьем противнике, который воздаст всем по заслугам, когда придет конец триумфа Бога, взявшего под свою защиту лишь благонамеренных граждан, а также богачей, белых и сильных мира сего, можно утверждать, что уверовавшие в могущество Сатаны твердолобые упрямцы тем более не могут разобраться в социально-политических истоках своей горячей преданности новому учению.

Вывод Макса Вебера[934] о том, что Бог покровительствует богатым, который он сделал на страницах своего труда «Этика протестантов и дух капитализма», облетел не только всю Америку, но и стал достоянием всего западного мира. Начиная с 1920 года Вебер пытается четко определить альтернативу, стоящую перед всем протестантским миром: «Поиск спасения, — писал он, — не может ограничиться, как это делает католицизм, постепенным накоплением отдельных добрых дел, а... должен стать постоянным экзаменом человеческой души, перед которой в любой момент может встать вопрос: быть или не быть ей проклятой богом?»[935] Человеку трудно выдержать столь невероятное напряжение: в итоге в душе верующего назревает протест и он тут же попадает в объятия дьявола! Мы знаем, какой лозунг выдвинули враги капитализма: «Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов!» И Сатана превращен уже в нового Спартака, соперничающего с безнадежно устаревшим Карлом Марксом на фоне вечно молодого дьявола. Как писал Герберт Маркус[936], «чтобы не исчезнуть как биологический вид, всякий индивидуум в своем воображении обращается к своему историческому прошлому»[937].

В действительности вера наших современников в дьявола отражает не только самое махровое мракобесие и склонность ко всякого рода суевериям, но также простую человеческую легковерность, хотя и превратилась в своего рода протест против изнурительного труда и установившегося социального порядка, основанного на несправедливости. По словам итальянского философа Джиованни Папини[938], дьявол ассоциируется с легкими заработками. Вовсе не случайно Сатана, искушая Иисуса в пустыне, предлагал превратить камни в хлеб. Так дьявол стал богом любителей быстрой наживы на спекуляции, торговле наркотиками, контрабанде, проституции, а также самого банального воровства. Сатана пал так низко, что превратился в бога лентяев, лжецов, бракоделов и бездельников, грубых невежд и всех нерадивых и сексуально распущенных людей, о чем можно судить по некоторым приметам современной жизни. Ему тайно поклоняются многие министры и даже президенты, поскольку постоянно обращаются к своим астрологам, чтобы узнать, что им готовит грядущий день. И те бизнесмены, что стремятся в обход закона во что бы то ни стало раздобыть нужную им информацию, чтобы заключить доходную сделку, также продали душу дьяволу.

Вебер не забыл указать, что «отныне над нашей жизнью довлеет... идея выполнения «долга», который мы видим в работе... Когда «исполнение» профессионального долга не может быть непосредственно связано с созданием культурных и духовных ценностей... индивидуум, как правило, считает свой труд неоправданным и непрестижным»[939].

И на этой ниве Сатана также немало потрудился. И, что самое главное, он стал причиной постоянного душевного разлада личности, ощущающей свою полную ничтожность. Так, философам он внушил идею отказа от разумных умозаключений; по его подсказке эстеты принижают достоинства талантливых людей и поощряют бездарей. И Сатана, с блеском исполняя роль подстрекателя, внушает им ложные убеждения и заставляет отстаивать нелепую идею о том, что хорошо сработанное колесо велосипеда стоит в одном ряду с гениальным творением художника, а записанный на магнитную ленту скрип двери звучит отнюдь не хуже, чем квартет Бетховена, или же побуждает вести бесконечные споры о том, что чистый холст, к которому не прикасалась кисть художника, так же прекрасен, как полотно Веронезе[940]. Так Сатана стал богом нигилистов, а также всех отчаявшихся и разочаровавшихся людей.

Далеко не сегодня Сатана прибрал к рукам и культуру. Его почерк можно узнать даже в произведениях самых выдающихся мастеров. И таким примером служит великий французский поэт Шарль Бодлер[941], одним из первых воспевший этого «героя» в «Молитве, обращенной к Сатане»:

Трудно представить, чтобы в своем поэтическом порыве Бодлер поставил Бога в один ряд со своим отчимом полковником Опиком, или же с каким-либо другим богатым современником, и вышеприведенные строфы следует рассматривать как обычное позерство. Что же касается дьявола, то именно сладкоголосый Бодлер ввел всех в заблуждение, не рассеявшееся и по сей день. Ибо Бодлер в «Парижском сплине» как бы от третьего лица изрек тот знаменитый софизм, согласно которому «самой хитрой уловкой дьявола было то, что он заставил поверить, что его не существует». Однако эти слова принадлежат самому великому Бодлеру! И читатель, такой же лицемер, как и поэт, которого может считать своим братом по духу, срывает с него маску! Посчитав, что его позерства никто не заметит, поэт пошел на дальнейший обман:

Можно представить, как в те времена подобные слова могли покоробить самую ограниченную и недалекую в мире французскую буржуазию, с каким энтузиазмом они были приняты легковерными простофилями и какие насмешливые улыбки они вызвали у всех остальных людей. Это было время, когда столь тонкие и чувствительные натуры, как Эмма Бовари буквально задыхались в удушливой атмосфере той эпохи. Не прошло и тридцати лет, как Артур Рембо[942] написал свой «Сезон в аду», а вскоре и Малларме[943] воскликнул:

Можно строить различные предположения относительно того, что же подразумевал Малларме под «безмятежным человеческим стадом». Могу сказать лишь то, что столь образное выражение привело Золя в неописуемый гнев. Однако на то он и поэт, чтобы задавать тон. В свою очередь, Уисманс[944] вдохновил Дукасса[945], который в «Песнях Мальдорора» изощрялся в богохульстве с садомазохическим уклоном:

«В то время, когда ветер свистел в сосновом бору, Создатель в потемках открыл дверь и впустил педераста».

Не вызывает сомнений, что подобным сочинениям был заранее гарантирован успех. Следует заметить, что мода на порнографическую литературу пошла от Донатьена Сада[946], аристократа, прославившегося своей распутной жизнью, что придало его фантастическим творениям вполне правдоподобный характер. Возникает вопрос, какой философский подтекст искали «отцы» сюрреализма в таких вот описаниях: «Он разбил распятие, уничтожил изображения Пречистой Девы и Бога-Отца, затем, справив на обломки нужду, развел огонь»[947]. И следует читать Гомера, Эсхила, Шекспира, чтобы дойти до такого! Однако по неясной нам причине, а возможно, и потому, что, как известно, «Зло обладает притягательной силой», Сад продолжает по-прежнему волновать некоторые умы.

Надо же так случиться, что Франция стала родиной этой заразы, распространившейся по свету, словно неаполитанская болезнь[948]! Вечно скучающие англичане придумали «готический» роман с заколдованными замками, где бродят привидения, с «каменными мешками», откуда доносятся стоны узников, с похотливыми монахами и бледнолицыми тощими девицами и их мрачными любовниками-сквернословами. Можно сказать, что английская литература XIX века была отдана на откуп дьяволу: общественность еще не оправилась после потрясения, вызванного появлением «Франкенштейна», написанного Мэри Шелли[949] в 1818 году, как уже в 1897 году вышел из печати «Дракула» Брема Стокера[950]. И та и другая книги пользовались, как известно, немалым успехом. Не осталась в стороне и Германия со своим «Фаустом», не говоря уже о России, где был свой доморощенный, самый что ни на есть «настоящий» дьявол по имени Григорий Ефимович Распутин, на которого не подействовали ни огромная доза мышьяка, ни пули стрелявшего в него из револьвера князя Юсупова. Впоследствии Россия узнала и других дьяволов: начиная от «искупителя» Ульянова, известного под псевдонимом Ленин, затем великого «сыщика» всех времен и народов Дзержинского, крестного отца ЧК, и кончая попом-расстригой Иосифом Виссарионовичем Сталиным. Вот уж поистине коллегия демонов! В Соединенных Штатах Эдгар По[951], не без ёрничания, вытаскивает на свет демонов, рожденных в глубинах отравленного алкоголем сознания, где дьявол последовательно примеряет маски то «Красной смерти», то «Странного ангела», и, наконец, срывает с себя маску в «Тишине» («Послушай, — сказал демон, положив мне на голову свою руку, — страна, о которой я говорю, представляет собой самый отдаленный район Ливии, расположенный на берегах реки Заир...»). Мельвиль[952] направляет легендарного капитана Ахаба по следам Зла — знаменитого белого кита Моби Дика. Конрад[953] посвятил целую книгу изучению нескончаемого процесса грехопадения, продолжавшегося даже в известном эпизоде «Царства тьмы», когда негодяй Курт на смертном одре кричит: «Ужас! Ужас!»

Каждый писатель внес свой вклад в описание дьявольской донельзя вихляющей походки и уродливо-комической жестикуляции, хмурого взгляда и нарочито горящего взора, пересказывая его злобные или непристойные слова, произнесенные замогильным голосом, и его излюбленные проклятия; каждый писатель давал сатанизму свой фирменный знак, пока его не подхватила и не растиражировала «реклама», которой запестрели страницы журналов и стены домов городов. И все это только для того, чтобы продать плитку шоколада «Фауст» (который соблазняет) и ватин «Thermogene», согревающий душу какому угодно дьяволу! Даже керосинки и те стали называться «чертовками»! Даже тележки конвейера! «Каждый ищет свой стиль», — как заметил однажды Бодрийяр после того, как разоблачил ложь так называемой сексуальной революции, назвав ее «стратегией изгнания бесов из тела посредством половых органов»[954]. Его слова отдаленно перекликаются со странным утверждением Бретона[955]: «Красота бывает конвульсивной или никакой». Тут же возникает вполне справедливый вопрос: неужели все истеричные пациентки Шарко были писаными красавицами? Однако «новый философ» (куда же подевались все старые?) был еще более категоричен в своих заявлениях: «Реклама Добра не может быть ложной: это реклама самой лжи»[956]. Другими словами, искренность предназначается только для дьявола.

Европейская литература, театр и музыка в той или иной степени переболели одержимостью дьяволом, который принес им освобождение. От чего же? От тупой приверженности к религиозным догмам, от деспотической и суетной власти политиканов и, конечно же, от скуки и повседневности. Ибо повседневность стала именно тем бичом, которым Господь неоправданно сурово покарал человечество! И пусть напускная, но все же обладающая весьма отравляющим действием одержимость по-прежнему владеет умами: когда, казалось, группа Rollings Stones уже давно отпела «Sympathy for the Devil», на сцену вышел Элтон Джон, чтобы вновь явился «оперный призрак». Нельзя пройти и двух шагов по улицам Парижа, Лондона и Нью-Йорка, чтобы не натолкнуться на сатанисткую надпись: «Satan f... you each night», или же «... твою мать», — слова, призывающие к кровосмешению, впрочем, запрещенные правительством Франции, как ни странно, в лице министра культуры. Подобная дерзость повсюду в мире сходит с рук, кроме, разумеется, стран ислама.

Так Сатана стал пособником всех фаустов индустриальной эпохи, начиная с самых обездоленных и кончая «денежными мешками». И тут он появляется «в совершенно новом свете: как освободитель... мужчины». «Не нарушая божественных законов, он стремится избавить сынов человеческих по меньшей мере от одного из последствий первородного греха. Сатана появляется рядом с духовным Искупителем, как его материальное воплощение и друг человечества», — писал с иронией Папини. Вот где надо искать настоящий сатанизм — в самых элитных кругах, а вовсе не среди ряженых калифорнийских сектантов.

Так, еще в 1905 году Поль Лафарг[957] пришел в своем памфлете «Право на лень» к умозаключению, которое один из его оппонентов сводит к следующему: «...Когда мужчина в лице Адама был выброшен за ворота Эдема, разве он не был проклят Богом и приговорен навеки добывать свой хлеб в поте лица своего? Не означает ли это, что труд отождествляется с проклятием, а безделье — именно то состояние человека, которое прежде всего подразумевается под райским блаженством?»[958]

[930] Родившийся в 1875 году в Леаминггоне (Англия), Эдвард Александер Кроулей (Edward Alexander Crowley) скончался в 1947 году от ожирения. За свою богатую приключениями жизнь ему не раз приходилось встречаться с многими известными людьми, начиная от Ита и Сомерсета Моэма, избравшего его в качестве прообраза героя своего романа «The Magician» до самого Уинстона Черчилля (Кроулей предложил ему обратиться к магам, как к самому «надежному» средству борьбы против германского нашествия, — можно догадаться, какой была ответная реакция английского премьера!). В 1953 году мне довелось долго беседовать с Моэмом, который назвал его «весьма эрудированным человеком». Воспитанный на творческом наследии Байрона и в особенности писателя XVIII века Вильяма Бекфорда, чье пристрастие к переодеваниям и мальчикам он полностью разделял, великий эстет Кроулей был организатором и вдохновителем так называемых «групповух», короче говоря, самых разнузданных оргий гомосексуалистов, ссылаясь при этом в качестве оправдания на исторические примеры. Он также председательствовал на сатанистких сходках в экзотическом костюме первосвященника. Его произведения оказали некоторое влияние на любителей оккультизма.

[931] «Satan», в журнале Life, июнь 1989.

[932] «Hell’s sober comeback» («Le tranquille retour de l’Enfer») в газете U.S. New & Word Report, 25 марта 1991.

[933] Там же.

[934] Немецкий социолог (1864—1920 гг.). — Прим. переводчика.

[935] Max Weber. L’Ethique protestante et l’esprit du capitalisme. Plon, 1964.

[936] Американский философ немецкого происхождения (1898— 1979 гг.), теоретик перманентной революции. — Прим. переводчика.

[937] Herbert Marcuse. Eros et civilisation. Edition de Minuit, 1963.

[938] Giovanni Papini. «II diavolo e il pane senza sudore». Опубликовано в II Diavolo. Переиздание Arnoldo Mondadori Editore, Milan, 1985.

[939] Max Weber. L’Ethique protestante et l’esprit du capitalisme. Plon, 1964.

[940] Итальянский художник (1528—1588 гг.). — Прим. переводчика.

[941] Поэт, критик, переводчик (1821—1867 гг.), оказавший огромное влияние на развитие современной литературы. — Прим. переводчика.

[942] Французский поэт (1854—1891 гг.). — Прим. переводчика.

[943] Стефан Малларме — французский поэт-символист (1842— 1898 гг.). — Прим. переводчика.

[944] Жорис-Карл Уисманс — французский писатель (1848— 1907 гг.). — Прим. переводчика.

[945] Исидор Дукасс, граф де Лоремон — французский писатель (1846—1870 гг.). — Прим. переводчика.

[946] Маркиз де Сад (1740—1814 гг.) — французский писатель, приговоренный за распутство к тюремному заключению. — Прим. переводчика.

[947] И это лишь один из примеров тех мерзостей, которые решило придать гласности в 1991 году известнейшее издательство... на бумаге, предназначенной для печатания Библии!

[948] Сифилис. — Прим. переводчика.

[949] Английская писательница (1797—1851 гг.). — Прим. переводчика.

[950] Ирландский писатель (1847—1912 гг.). — Прим. переводчика.

[951] Эдгар Аллан По — американский писатель (1809—1849 гг.). — Прим. переводчика.

[952] Жан-Пьер Мельвиль (1917—1973 гг.) — французский киносценарист. — Прим. переводчика.

[953] Жозеф Конрад (1857—1924 гг.) — английский писатель польского происхождения. — Прим. переводчика.

[954] Jean Baudrillard. La Transparence du Mai — Essai sur les phénomènes extremes. Galilee, 1990.

[955] Андре Бретон (1896—1966 гг.) — французский писатель, теоретик сюрреализма. — Прим. переводчика.

[956] Andre Glucksmann. Le XI Commandement. Flammarion, 1991.

[957] Французский социалист (1842—1911 гг.), зять Маркса. — Прим. переводчика.

[958] Maurice Dommanget. Le Droit à la paresse. FM/Petite collection Maspero, 1972. Лафарг начинает свой знаменитый памфлет следующими словами: «Господин Тьер на заседании комиссии по вопросам начального образования в 1849 году заявил: «Я хочу предоставить неограниченную власть духовенству, потому что рассчитываю на него в распространении замечательной философии, которая заставляет человека поверить в то, что он пришел на этот свет для страданий, а не для блаженства». Господин Тьер проповедовал буржуазную мораль со всеми присущими ей отличительными чертами: воинствующим эгоизмом и ограниченностью взглядов».