Аббат Рупер из Дейтца выдвинул оригинальную гипотезу: Бог предоставил Сатане время для раскаяния, чтобы подать пример другим ангелам, однако дьявол и не подумал воспользоваться такой возможностью. Рупер отстаивал еще более нелепую идею, согласно которой Сатана попал «не в ад, а оказался в воздухе, составлявшем нижнее небо»[827]. Абеляр пошел еще дальше: он приписал дьяволу милосердие, что было, по меньшей мере, странно, и в 1141 году, отвечая перед судом инквизиции, он отрицал прямое вмешательство демона в дела мирские и заявил, что «поле деятельности демонических сил ограничено природными явлениями и растениями»[828]. Можно себе представить последствия на желудки инквизиторов дьявольской концепции, заложенной в капусте и отварах.
Разделяя убеждения своих предшественников, Пьер де Пуатье утверждал, что обитавший в воздухе дьявол отправится в ад только после Страшного суда[829]. Парижский епископ Гийом Овернский внес некоторое изменение в эту идею, высказав предположение о том, что демоны внезапно впали в маразм («он объяснил излишнюю гордость и тщеславие демонов снижением их умственных способностей»[830]); болезнь протекала тяжело, и демоны между собой без конца ссорились. Св. Бонавентура объяснил грехопадение Люцифера тем, что тот возомнил себя писаным красавцем, хотя он был рогат, покрыт шерстью и распространял вокруг жуткую вонь.
Известный доминиканец Альберт Легран также считал, что демоны витают в воздухе. Его прославленный ученик Фома Аквинский склонялся к такому же мнению в работе Somme theologique: демоны должны обитать в аду, но до Страшного суда средой обитания для них стал воздух, и они порой принимали вид суккубов и инкубов. Как это следовало понимать? Люди вдыхали их вместе с воздухом? Однако Фома Аквинский расходился во мнении со многими схоластами и теологами по поводу инкубов и суккубов, которые, по его мнению, не могли воспроизводиться. Вообще, у него было свое видение нечистой силы, и, хотя он не испытывал к ней ни малейшего сочувствия, все же довольно благожелательно отзывался, утверждая, что многие демоны не причиняют людям столько зла, сколько могли бы; и тем не менее они не способны творить добро. Как и другие рассуждавшие на тему демона философы, Фома Аквинский выдвинул необычную гипотезу: если бы какой-нибудь суккуб, то есть дьяволица, получившая сперму от мужчины, нечаянно забеременела, она родила бы непременно великана. Кроме того, Фома Аквитанский считал дьявола и демонов бестелесными, но это было его личное мнение, поскольку значительно позже, в XVI веке, кардинал Гаэтано проповедовал, не встречая, однако, понимания у своих современников, что нечистая сила была, напротив, телесна.
Если говорить серьезно, то с самого начала нашего летоисчисления никто так и не предложил стройной теории дьявола и демонов. Никто доподлинно не знает природы греха, из-за чего Сатана и его свита были вынуждены покинуть небеса: были тому причиной зависть, похоть, гордость или нет; никто не может описать его внешность и ответить, был ли он красавцем или уродом; неизвестно также, на какое время пришлось его грехопадение: до или после сотворения Солнца и человека; никто не может с уверенностью утверждать, был ли он бестелесным или состоял из тонкой или достаточно плотной материи; никто не знал, где он обитал; не выяснено до конца также, являлся ли он истинным воплощением Зла или все же был способен на милосердие; до сих пор не доказано, обладал ли он исключительным умом, как считают одни теологи, или же у него были средние умственные способности, а может быть, он был и вовсе круглым дураком; и может ли он в конце времен надеяться на прощение Всевышнего. В те времена особенно жаркие споры разгорелись вокруг последнего положения, которое, по-видимому, было основополагающим. Одни теологи, и среди них был Жером[831], утверждали, что дьявол и демоны могут рассчитывать на Божью милость, а другие авторы, такие как Оноре д’Отун, полагали, что им не на что надеяться, ибо искупления они могут добиться только после исчезновения Логоса, что само по себе немыслимо[832]. Так и остался навеки открытым вопрос о предвечности Зла, заставившего Сатану оступиться.
В наши дни может показаться странным такое многообразие точек зрения и столь высокий полет фантазии религиозных философов; надо заметить, что это была эпоха повального увлечения религией, когда повсюду процветало сектантство всех мастей. Наряду с богомилами были известны другие религиозные течения, начиная с адамистов, участвовавших в работе собраний без одежды и проповедовавших возвращение к состоянию невинности, в котором пребывал Адам в момент сотворения, и кончая Мелхиседеками, считавшими царя Мелхиседека[833] идеалом божественного благочестия и примером добродетели. И духовенство, по всей видимости, также старалось не отставать от проповедников самых бредовых идей.
Что же до концепции дьявола, то наиболее вразумительные идеи высказывали одни только еретики да раскольники, с которыми Римская церковь вела беспощадную борьбу, искореняя инакомыслие мечом и огнем. Однако схоластики продолжали отвергать два основополагающих догмата, входивших в противоречие с каноническим учением о воплощении Иисуса и искуплении грешников и позволявших сделать вывод, что материальный мир не был исключительной вотчиной дьявола, в создании которого Иисус не принимал участия. Однако самым парадоксальным представляется тот факт, что Римская церковь так никогда и не заняла определенной позиции в вопросе о дьяволе, возложив всю ответственность за решение спора на своих богословов[834].
Вопреки тому, что указанные выше теории рассматривались с позиций рационализма, они мало чем отличались от философской концепции, заложенной в религиях Южной Америки или Африки: например, у народов йоруба или догонов, где ни один святой отец не смог бы найти ни дьявола, ни инкуба или суккуба. Подобная религиозная философия была окрашена романтизмом, как и все то, что становилось предметом изучения этнологов. Эти религии осуждались клириками отнюдь не за отсутствие логики, а за последствия.
На протяжении веков западная философская мысль[835] была отравлена не ядом Зла, а кровавым дурманом дьявольских суеверий. Порожденная инквизицией одержимость дьяволом стала в эпоху средневековья необычайно распространенной болезнью, которая в обостренной форме доводила некоторых представителей рода человеческого до полного маразма. Так, в 1581 году некий Фроменто в своем сочинении под названием «Кабинет короля Франции» поведал, что у колдунов был список нечистой силы, в который входили 72 князя тьмы и 7 405 920 демонов рангом пониже. Приводились разные цифры: так, по мнению одних авторов, существовало 6 легионов[836] демонов, каждый из которых насчитывал 66 когорт из 666 подразделений по 6 666 демонов, что в сумме составляло 1 758 064 176 дьяволов[837]. Можно только удивляться количеству падших ангелов! И в наши дни нередки разговоры о дьявольских кознях даже среди американских полицейских!
В средние века верили любым небылицам о дьяволе, и чем они были нелепее, тем больше к ним прислушивались. Обыватели верили, например, тому, что ведьма могла надоить молока из топорища, а колдуны, подобно самому Иисусу, ходили по воде. Не вызывало также сомнений и то, что человек мог быть невидимкой и войти в любой дом, стоило ему только произнести про себя слова дьявольской молитвы:
«Athal, Bathel, Nothe, Jhoram, Asey, Cleyungit, Gabellin, Semeney, Mencheno, Bal, Labenenten, Nero, Meclap, Helateroy, Palcin, Timgimiel, Piegas, Peneme, Fluora, Hean, Ha, Ararna, Avira, Ayla, Seye, Peremies, Seney, Levesso, Huay, Baruchalu, Acuth, Tural, Buchard, Caratim, per misecordiam abibit ego mortale perficiat qua hoc opus invisibiliter ire possim».
Повсюду шла охота на ведьм. К дьявольскому отродью прежде всего причисляли некрасивых женщин. В народе ходили легенды об их злых проделках, шабашах и оргиях, в которых они принимали участие. Очевидно, одни только «нечистые» могли польститься на столь сомнительное удовольствие, как заниматься с ними любовью. Такие авторитетные средневековые «специалисты» по ведьмам, как два доминиканских монаха-инквизитора Генрих Краймер по прозвищу Инститорис[838] и Якоб Шпренгер, написали бестселлер своего времени: с 1486 по 1669 годы их книга переиздавалась 34 раза и продавалась в Страсбурге, Спире, Нюрнберге, Кельне, Париже, Лионе, Венеции, Франкфурте, Фрибург-ан-Бризгау; да что говорить: ее читают и по сей день! Речь идет о знаменитом труде под названием Malleus Maleficorum, или «Молот ведьм». Как мы уже знаем, подобное сочинение было не первым руководством по истреблению ведьм. Из-под пера Эймерика уже вышел похожий трактат, однако «Молот ведьм» получил более широкую известность благодаря детальным описаниям пыток и глубокому знанию предмета изложения, придавшему видимость правдоподобия поистине бредовому творению. Авторы старались доказать, например, что «демон, вселяясь в тело человека, не претендует на его душу», ибо ангельская природа демона не позволяет смешиваться с человеческой сущностью, и т.д.
Подобное противоречивое утверждение заставляет задуматься: князь тьмы, искуситель рода человеческого, всегда рисовался в воображении людей как отталкивающее и омерзительное существо, а его слуги, в особенности служанки, отличались уродством. По этому поводу известно ехидное высказывание Даниэля Дефо: «... Возможно, колдуньи и вынуждены выглядеть такими страшилищами, чтобы не испугаться жуткого лика своего хозяина... Никогда портрет нашей знаменитой английской колдуньи и прорицательницы мамаши Шиптон не был бы написан, не будь ее лицо столь уродливым и мерзким»[839].
Запад явно обеднел духом за время охоты на ведьм и колдунов. И кажется настоящим чудом, что писателям, музыкантам и художникам хватило сил, чтобы противостоять мракобесам. Однако кровавая бойня не утихла и после истребления альбигойцев.
Вот несколько примеров бесчисленных преступлений инквизиции. В 1582 году в Куломьере был повешен некий Абель де Ларю, приговоренный к смерти за то, что, якобы заключив пакт с принявшим обличье спаниеля дьяволом, навел порчу на соседей-мужчин, которые утратили мужскую силу. В 1591 году в Пуату в восьмидесятилетнем возрасте была заживо сожжена Леонарда Шастене за неурожайный год. Кроме того, она была обвинена в участии в шабашах и любовной связи с дьяволом. Позднее, в 1611 году, в Эксе был осужден священник за то, что «испортил» монахиню Магдалину Мандольскую. Его постигла та же участь, что и Леонарда Шастене. В Италии другой священник, Бенедетто Бенда, был заживо сожжен, несмотря на свой преклонный возраст — ему уже было далеко за восемьдесят, — после вырванного у него признания, что на протяжении последних сорока лет у него в доме проживала дьяволица Гермелина. Инквизиторы решили, по-видимому, что он был суккубом, поскольку еще со времен Византии каждому из них было известно, что ангелы — духи бесполые. Даже дети обвинялись в колдовстве. Так, была сожжена на костре одиннадцатилетняя девочка по имени Катерина Нагилла[840].
Мрачную известность получило дело так называемых «Салемских ведьм», по названию города в Массачусетс, где 19 августа 1692 года была повешена женщина по имени Марта Карье по доносу соседки о том, что после ссоры с ней скот поразила «странная болезнь». На суде против Марты выступила ее собственная дочь, дав свидетельские показания о том, что мать была черной кошкой, не больше и не меньше! Марта Карье стала жертвой преступления, порожденного массовым психозом: в период между июнем и сентябрем 1692 года в Салеме по обвинению в колдовстве было повешено четырнадцать женщин и пять мужчин. Менее известен случай, имевший место в Швеции в 1669 году в местечке Мора, где были заживо сожжены восемьдесят пять женщин по обвинению в том, что «околдовали» и увели на гору Блокула триста детей, где, по слухам, устроили шабаш. Расследование, проведенное комиссией во главе с Карлом IX, заставляет усомниться в ее компетентности. Ибо многие «ведьмы» признались в том, что «отдали души детей демонам, принимали участие в оргиях, устраивали мерзкие козни и пытались даже построить каменный дом, чтобы укрыться в день Страшного суда... А затем сожгли пятнадцать подростков...»[841]
Так называемая любовь к Богу оборачивалась обвинениями в ведовстве. Ибо одержимыми бесами можно считать самих изуверов-инквизиторов. Католическая церковь преследовала не только еретиков, но и нехристиан, как, например, евреев. Архидиакон Оксфорда Вальтер Man еще в XII веке рассказывал о том, что катары общались с дьяволом. Ибо, по твердому убеждению правоверных католиков, еретики должны были непременно иметь дело с дьяволом.
«Во время первого ночного бдения в синагоге каждая семья пребывает в томительном ожидании; по висящей в центре веревке спускается огромная черная кошка. При виде ее члены семьи задувают огонь и начинают тихо распевать свои гимны. Затем они приближаются к своему «хозяину», чтобы прикоснуться и поцеловать»[842].
Вот где собака зарыта: катары были евреями, ибо собирались в синагогах, или, наоборот, евреи были катарами. Весьма незначительная, но существенная деталь: дела на подследственных готовились зачастую на основании одних только слухов; так, в 1480 в селении Лагуардия, недалеко от города Авила, «евреи похитили трехлетнего мальчика и устроили над ним нечто вроде страстей Христовых: били по щекам, секли розгами, а под конец надели на голову терновый венец»[843]. Затем вырезали у него сердце, чтобы принести в жертву. Преследуя евреев, инквизиция обрела второе дыхание. В Толедо с 1485 по 1501 годы были заживо сожжены двести пятьдесят иудеев; к 1490 году число посланных на костер еретиков уже достигло двух тысяч, а пятнадцать тысяч инакомыслящих были принудительно обращены в христианство[844]. По мнению инквизиторов, все евреи, катары и гомосексуалисты были колдунами на службе у дьявола.
Не следует удивляться признаниям еретиков. Многие из них были вырваны под пыткой, хотя в наши дни в любом заурядном полицейском участке от вас могут добиться таких признаний, о каких и не мечтали инквизиторы, используя во время допросов кляп, испанский сапог[845] и воду как главные орудия пытки. Однако некоторые показания подследственных выглядят вполне правдоподобными. Неужели некоторые из них попадали под влияние дьявола? Вплоть до начала нынешнего века виднейшие католики, нисколько не сомневаясь, убеждали всех, что одержимые бесом люди действительно существовали[846]. Похоже, церковники не учитывали доказанную наукой особенность человеческой психики, выражающуюся в способности поддаваться внушению как индивидуальному, так и коллективному. История знает немало тому примеров. Да и сегодня во Франции нередки случаи коллективной истерии, когда людей охватывает страх перед дьявольской опасностью и они одержимы манией преследования без малейшего участия дьявола и какого бы то ни было вмешательства церкви, например, в таких городах, как Орлеан или Кале[847]. Особенно в напряженные периоды истории при наличии мнимой или реальной опасности люди приписывают себе неизвестную болезнь или уверяют, что совершили какой-либо жуткий или неблаговидный поступок.
Подобные психозы всегда с чего-то начинаются. Так, проведенное три века спустя историческое расследование дела «Салемских ведьм» открыло ранее не известные факты. В ту роковую зиму 1691—1692 годов многие салемские девушки собирались по вечерам на кухне в доме преподобного отца Парриса, где слушали сказания, которые рассказывала им рабыня по имени Титуба, вывезенная с Антильских островов. Такое невинное времяпрепровождение само по себе казалось девушкам серьезным проступком. Разглядывая, какую форму приобретал вылитый в холодную воду яичный белок, девушки пытались заглянуть в будущее и узнать что-либо про возможного жениха. И вот следствием нарушения семейных и церковных запретов стала повышенная нервная возбудимость; у одних девушек стали происходить нервные припадки, сопровождавшиеся конвульсиями и самыми неожиданными видениями, как, например, в случае с девицей, вставшей на четвереньки и начавшей лаять. Все это не могло пройти незамеченным. Когда у «одержимых» спросили, кто больше всего им досаждает, они назвали три имени. И прежде всего уроженку далеких островов Титуба; по-видимому, они также указали на сварливую нищенку Сару Гуд и еще одну женщину, совершившую неискупаемый грех, когда начала жить со своим вторым мужем до свадьбы. Все три несчастные женщины были схвачены, объявлены одержимыми, после чего пришла в движение жуткая машина смерти[848].
Инквизиции были, очевидно, на руку подобные случаи массовой истерии, ибо позволяли убедить верующих в существование дьявола и заставляли неукоснительно выполнять все предписания церкви. И так продолжалось еще много веков после того, как инквизиция была официально упразднена.
Отмененная во Франции в 1789 году, инквизиция продолжала свирепствовать в других странах Европы. Последний сокрушительный удар был нанесен по ней в 1808 году, когда обосновавшийся в Мадриде брат Наполеона Жозеф упразднил инквизицию своим указом. В 1813 году состоялась чрезвычайная ассамблея кортесов, на которой было объявлено о том, что инквизиция несовместима с конституцией Испании. На защиту инквизиции выступил католический Рим, и в 1814 году сумел убедить вернувшегося из изгнания Фердинанда VII восстановить трибунал католической церкви. Однако, лишившись богатств, испанская инквизиция, которая пользовалась в Европе самой мрачной славой, ибо на ее совести было больше всего сожженных на костре людей, оказалась неспособной к сопротивлению. В 1816 году, чтобы сохранить позиции церкви в выборных органах, где тон начала задавать буржуазия и просвещенная знать, папа отменил пытки, однако время было упущено. Вновь упраздненная после победы либералов в Испании в 1820 году, инквизиция была восстановлена герцогом Ангулемским во время французской военной кампании (Бурбоны всегда выступали в защиту инквизиции). Однако окончательно покончить с испанской инквизицией удалось только в 1820 году, когда был издан соответствующий королевский указ. В народе синонимом проклятия стало само имя Томаса Торквемады, одного из самых кровожадных убийц, каких только знала история, по сути, истинного предшественника Гиммлера. Инквизиция обернулась настоящим народным бедствием, ибо от ее недремлющего ока невозможно было скрыться, и многие люди были вынуждены навсегда покинуть родину. Наконец-то инквизиция была дискредитирована.
Так была перевернута одна из самых черных страниц истории человечества. Однако это вовсе не означало, что дьявол сдал свои позиции.
17
ИСЛАМ И ДЬЯВОЛ НА СЛУЖБЕ ГОСУДАРСТВА
Если верить энциклопедиям, родиной ислама стал Аравийский полуостров, что не вызовет возражений у географа, но было бы не совсем точно рассматривать эту проблему с позиции историка. А истина заключается в том, что народы, населявшие Аравию в VII веке, то есть во времена становления ислама, не были единым сообществом ни в культурном, ни в религиозном плане. Еще более разрозненными они были во времена, предшествовавшие возникновению мусульманства. Не лишнее также напомнить, что культура предыдущих поколений оказала несомненное влияние на ислам.
Я родился и провел первые восемнадцать лет жизни в Египте, где в то время находился единственный в мире мусульманский университет Эль-Асхар. Изучив арабский язык, я часами наблюдал, как шейхи читали Коран перед мерно раскачивавшимися взад и вперед студентами на огромном красном ковре в мечети. Довольно скоро мне стала понятна разница между суннитами и шиитами. Встречаясь с мусульманами, я узнал о четырех школах Сунны: ханафитов, маликитов, шафеитов и ханбалитов, — названных по именам первых толкователей Корана Абу-Ханифа, Малика, Шафеи и Ахмеда Ибн-Ханбала. Путешествуя впоследствии по свету, мне довелось не раз сталкиваться с многочисленными ответвлениями от двух основных направлений ислама: так я узнал об исчезнувшей весьма экзотической секте ассасинов, или курильщиков гашиша[849], о друзах[850], измаилитах[851], «почитателях двенадцати»[852], зейдидах[853], карматах[854], фатимидах[855]. Все они представляли собой шиитское направление ислама. Кроме того, мне довелось познакомиться и с другими сектами: хариджитами, выбиравшими себе собственных халифов; муриджитами, считавшими, что одному только Богу дано право судить о действиях и поступках человека; мутазилитами, проповедовавшими свободомыслие и отрицавшими божественное предопределение; вахабитами, полагавшими, что смерть в священной войне против неверных (джихад) гарантировала им место в раю; с последователями персидского писателя Джалал эд-Дин Руми, среди которых были знаменитые дервиши и исламские гностики и мистики суфии[856]; с бабидами, приверженцами Мирзы Али Мухаммеда[857], чьи останки покоятся в Кармеле (Палестина)...
В течение многих лет, каждую пятницу, я слышал призывы муэдзинов, созывавших правоверных мусульман на молитву. В наши дни их разносит по округе громкоговоритель, а раньше благочестивый мусульманин судил о достоинствах муэдзина по тому, как тот на одном дыхании возвещал час молитвы, что было результатом длительных тренировок и многолетней практики. Однажды, по приезде на Яву, когда я в такую же пятницу в вечерних сумерках продвигался в автомобиле по южному побережью острова, направляясь в сторону огромного вулкана Кракатау, до моего слуха донесся призыв муэдзина, звучавшего так, словно я находился в Стамбуле или Бейруте. Однако реакция населения была совсем другой: легче принять чужую религию, чем изменить обычаи и привычки.
Согласно преданию, Мухаммед предсказал, что его община распадется на 73 секты, из которых одна только избежит адского огня. Познакомившись с многочисленными сектами, я не приемлю распространенные на Западе суждения о мусульманстве. Представляющий собой, по мнению западников, единое учение, ислам в действительности имеет свои особенности в Алжире и Малайзии, в Иране и Гане. Неизменными остаются только невежественные представления о мусульманстве.
Если история Европы, Индии и Китая изучалась на протяжении многих веков, то в Аравии археологи произвели первые раскопки только в тридцатые годы нашего столетия, одновременно с началом нефтяной разведки. Бескрайние просторы этого, по сути дела, малого континента, простирающегося от сирийской пустыни Хамад до Индийского океана, до сих пор мало изучены, как, например, вполне заслуживающий свое название «Квартал пустыни» — Дахан Руб эль-Хали или большая часть Неджана в Саудовской Аравии. В 1992 году археологи открыли в Омане развалины легендарного центра торговли Убар; другие, возможно, не менее значительные памятники старины и по сей день скрываются под толщей песков пустыни.
На аравийской земле в разное время побывали и поселились представители многих народов: египтяне, римляне, греки, абиссинцы, финикийцы, евреи. До этих мест добирались также и азиатские купцы по дорогам, проторенным по меньшей мере в I тысячелетии до н.э., торговавшие драгоценными камнями, кораллами, жемчугом, пряностями, благовониями, шелком, изделиями из стекла, а также скотом в странах Средиземноморья и Азии, а позднее в Аравии и Азии. Так, в начале II тысячелетия правители Месопотамии вывозили из Индии морским путем слонов и обезьян[858]. Восток никогда не был безжизненной и безмолвной пустыней, каким его многие сейчас представляют. История этих мест связана с именами богов, царей, демонов, и потому совсем не удивительно, что генеалогия дьявола в Аравии походит на мозаичное полотно.
[827] Там же.
[828] Там же.
[829] Суд в конце времен вторично пришедшего Иисуса Христа над всеми когда-либо жившими людьми. — Прим. переводчика.
[830] Стройной концепции дьявола нет, а есть лишь отдельные принятые на соборах положения. Вместе взятые, они опровергают еретические учения, как, например, Оригена и его последователей или теорию метемпсихоза (переселения душ) или нового воплощения, как окончательного искупления дьявола и злых духов в грядущем Небесном царстве. Соборы также осудили последователей Мани и Присциллиана, считавших, что дьявол был рожден таким, каким он был всегда. Как мы уже видели, подобная идея, в соответствии с которой Бог считался прародителем Зла, была отнюдь не нова. IV Латранский собор также осудил обновленную доктрину манихеев в альбигойском варианте. На соборе, состоявшемся в 1869 году в Ватикане, не говорилось ни об интеллектуальных способностях дьявола и демонов, ни о времени их прегрешения. После чудовищных злоупотреблений, в которых было замешано в прошлом духовенство, современная церковь, похоже, вернулась к учению Афанасия, согласно которому главным считается общение человека с Богом, а не с дьяволом.
[831] Св. Жером (347—420 гг.), переводчик Библии на латинский язык. На картинах чаще всего его изображали отшельником. — Прим. переводчика.
[832] Иисус Христос, по мнению христиан, есть Божественное Слово во плоти. Согласно Библии, «вначале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». — Прим. переводчика.
[833] О нем упоминается в Библии, где он называется царем Салимским и священником Всевышнего. Последователи этой секты доказывали свое право совершать таинство причащения без духовных лиц тем, что Мелхиседек, не будучи возведенным в сан священника, приносил в жертву Богу хлеб и вино. Вечером перед иконами клался хлеб и вино, после молитвы хлеб и вино принимались как истинное Тело и Кровь Иисуса Христа. — Прим. переводчика.
[834] Дьявольское наваждение охватило в основном страны, где господствовала Римская церковь. Восточные церкви с самого начала заняли весьма сдержанную позицию по отношению к дьяволу. Вопреки тому, что правоверное христианство считает пустыню главным прибежищем демонов, как учил Лука (XI; 24 и VII; 23), авторитет отшельников был всегда выше, чем священников, потому что эти «подвижники» намного чаще, чем кто бы то ни было, мерялись силами с дьяволом и демонами; именно они поведали верующим, что от нечистой силы исходила «жуткая вонь». Следует отметить, что «восточный мистицизм носит антисозерцательный характер и объявляет всякое созерцательное воображение... дьявольской ловушкой», так как над восточным менталитетом довлеет иллюзия «ограничения божественности лицами и формами» (Paul Evdokimov. L’Orthodoxie. Delachaux & Niestlé, Neuchatel, 1955). В семейном катехизисе (Cerf, 1979), составленном группой правоверных христиан и одобренном митрополитом греческой православной церкви во Франции Мелетиосом, хотя дьявол и упоминается, но все же не дается новое толкование.
[835] Grillot de Givry. Witchcraft. Magic & Alchemy, Dover Publications Inc. New York, 1971.
[836] В армии Древнего Рима объединение войск, состоявшее из 10 манипул, сведенных в 10 когорт. — Прим. переводчика.
[837] Grillot de Givry. Witchcraft. Magic & Alchemy, Dover Publications Inc. New York, 1971.
[838] Из-за одной сомнительной истории один из них едва не попрощался со своей карьерой: Инститорис «одолжил» у одной вдовы деньги и драгоценности, которые в 1482 году Верховный инквизитор заставил вернуть. Ему удалось добиться прощения, когда он, вместе с другим доминиканцем, призывавшим к проведению собора в Бале, принял сторону папы Сикста IV в конфликте с Германией.
[839] Grillot de Givry. Witchcraft, Magic & Alchemy.
[840] Villeneuve, Dictionnaire du Diable.
[841] Walter Map, De Nugis Curialium, 1181—1192, цитируется Richard in Sex, Dissidence and Damnation.
[842] Richard Lebeau, «1942: l’âge d’or de l’intolérance». Impactmedécin, 10 апреля 1992.
[843] Brigitte Leroy, профессор университета По, который цитируется Лебо.
[844] Там же.
[845] Кляп представлял собой сделанное из железа орудие пытки в форме груши, которое вставлялось подследственному в рот, а затем при помощи винта разводилось в стороны до тех пор, пока подозреваемый жестом или движением головы не подавал знак, что готов отвечать на вопросы. Когда подследственного пытали водой, то для начала его связывали, а потом вливали воду в рот при помощи воронки. Что же касается испанского сапога, то он представлял собой тиски, куда вставляли ногу подозреваемого и сжимали до тех пор, пока не лопались кровеносные сосуды, как и сами кости. Все эти орудия пыток были «гуманным» изобретением святой инквизиции: подозреваемый испытывал страшные муки, но оставался в живых.
[846] В вышедшем в 1924 году «Католическом теологическом словаре» можно прочитать следующее: «В наши дни некоторые люди пытаются отрицать существование дьявольской одержимости, ссылаясь на достижения медицинских и других наук. Можно только удивляться, что исследователи относят подобные случаи к разряду патологических заболеваний, в основном нервной системы... Бог разрешил демонам вселяться в некоторые органы человека, а также влиять на его душевное состояние в наказание за некоторые особо тяжкие грехи».
[847] Так, в семидесятые годы упорно ходили слухи о том, что один городской сапожник, к тому же еврей, прибивал к обуви наиболее привлекательных заказчиц набойки, намазанные сильнодействующим средством с гипнотическим эффектом. В результате заказчица отправлялась в те места, где шла бойкая торговля «живым товаром», то есть на панель. Следует отметить, что никто так и не нашел хотя бы какого-нибудь подтверждения этим невероятным слухам, достойным пера Гастона Леруа. В 1992 году много говорили о преступлении в Кале, жертвой которого стал сначала один, а затем другой мальчик, найденные со вспоротыми животами. Хотя в расследовании участвовали лучшие полицейские, так и не было найдено доказательства тому, что подобная жуткая мистификация имела под собой реальную почву.
[848] Laura Shapiro, «The Lesson of Salem», Newsweek, 7 сентября 1992.
[849] Свое название ассасины получили от слова «гашиш» в арабском звучании; они употребляли одуряющее снадобье, которое получали из конопли. — Прим. переводчика.
[850] Последователей ад-Дарази, почитавших в Ливане, как божество, шестого властителя Египта Хакима (996—1021 гг.). — Прим. переводчика.
[851] Шииты, признававшие законным имамом не Алиар-Ридха, а его брата Измаила. — Прим. переводчика.
[852] Шииты, признававшие двенадцать следовавших друг за другом имамов: Али, Гасана, Гусейна, Али, Магомеда, Джафара, Мусу, Алиар-Ридха, Магомеда, Али Наки, Гасана Аскари и Магомеда. — Прим. переводчика.
[853] По имени одного из последних халифов из династии Аббасидов, последователя в вопросах веры мутазилитов, отрицавших предопределение и вольно толковавших Коран. Мутазилитское учение основывалось на семи атрибутах божества: жизни, знании, всемогуществе, воле, слухе, зрении и речи. Основоположником мутазилизма считается Васыл Ибн-Ата (699—748 гг.). — Прим. переводчика.
[854] По имени основоположника учения Хамдана Кармата. Вероисповедание было особенно популярным в Ираке, Сирии, Бахрейне. В 930 году карматы завоевали Мекку и похитили священный камень, который возвратили только через двадцать лет. — Прим. переводчика.
[855] Последователей дочери пророка Фатимы. — Прим. переводчика.
[856] Набожные люди, носившие грубую шерстяную одежду «суфу». Они проповедовали поглощение отдельного самопознания полнотой божественного сознания. Учение суфиев было очень популярно у персов, искавших утешение в религиозных мечтаниях и покаяниях. — Прим. переводчика.
[857] Религиозный реформатор (1820—1850 гг.). Он назывался Баб (что в переводе означало «врата») и считался посредником верующих в сношениях со скрытым имамом. — Прим. переводчика.
[858] H.W.F. Saggs. Civilization befor Greece and Rome. Yale University Press, New Haven et London, 1989.