И это тяжелым грузом легло на мои плечи. Было ли это тем, что предвидел король Альберт? Морг, заполненный телами. И именно поэтому он заставил Елену пообещать оставить его. Не освобождать Итан. Я был о нем невысокого мнения, но, возможно, в его словах был смысл. Елена не была бы подключена к этому гребаному аппарату, если бы я ее послушал. Я должен был вывести фермеров и оставить Итан гнить за лианами.
Что, если освобождение Итана было ошибкой?
Я впал в депрессию, но все упорнее боролся со тетей каждый раз, когда она умоляла меня, что пришло время отпустить Елену.
Она проснется. Ей просто нужно время.
Отец тоже приходил и просил смиловаться. Так же поступала и мать. Я ненавидел их всех. Мне казалось, они вообще не заботятся обо мне. Потому что я буквально умру, если ее здесь больше не будет. Может быть, мне следовало сказать об этом кому-нибудь из них, чтобы бороться усерднее, потому что, если король Альберт похоронит свою дочь, моя жизнь будет кончена.
— Хватит, Блейк, — крикнула однажды Анук и просто уставилась на меня.
— Только не ты тоже, пожалуйста.
— Нет, я не могу справиться с этим тобой. Ты продолжаешь бороться, но выглядишь несчастным. Освобождение Итана не было ошибкой. Ты веришь, что она проснется, и тогда она проснется. Я верю, что, черт возьми, что говорят другие, но ты молча наказываешь себя за освобождение Итана. Я больше не могу этого выносить. Я хочу показать тебе, что ты сделал, поэтому, пожалуйста, пойдем со мной. Мама может присмотреть за ней.
— Анук, они выключат машину.
— Я заставила маму поклясться, что она не сделает этого сегодня.
Я кивнул и встал.
Когда мы подошли к двери, вошла Констанс. Я остановил ее.
— Не надо, пожалуйста. Просто поспорь со мной в этом. Я ее знаю.
— Блейк? — вздохнула она.
— Ты думаешь, мне легко видеть ее такой. Это не так. Это разбивает мне сердце. Но если ты выключишь эту машину, тогда будь готова вырыть две могилы, Констанс.
Ее лицо расслабилось.
— Ты знаешь, кто она для меня. Я не могу жить без нее. Я рискну умереть, но я не буду жить без нее.
Слезы навернулись у нее на глаза, и она кивнула.
— Пойдем, — взмолилась Энни.
Я шмыгнул носом, вытер слезы и ушел с кузиной.
Снаружи она превратилась в дракона. Она была большой и красивой, и радость согрела мое сердце. Я уже давно не чувствовал ничего подобного.
— В кои-то веки, — произнесла она на латыни. — Ты вернул ее мне, Блейк. В течение многих лет я чувствовала себя человеком, но ты вернул мне мой рев, то, что, как я думала, никогда не будет возможным. Этого бы не случилось, если бы ты не освободил меня. Так что забирайся своей задницей мне на спину. — Она опустила свое крыло, и я забрался ей на спину.
Она стремительно взлетела и пролетела над Итаном.
Повсюду люди что-то строили: ремонтировали дома, сооружения, обрабатывали земли.
Они вернули документы на фермы тем, кому они принадлежали.
Вокруг Итана образовалось большое черное кольцо — воспоминание о Лианах. Мемориалы и дома закрывали некоторые части круга, пытаясь скрыть ужасные воспоминания.
Энни заговорила на латыни.
— Потребуется время, чтобы Итан снова предстал во всей своей красе, но он снова поднимется, Блейк. Он будет величественен, точно так же, как мы его запомнили, даже лучше.
Впереди мое внимание привлекло огромное скопление людей, и Анук полетела к ним навстречу. Там была трибуна, и Калеб обращался к толпе. Серебряная ткань покрывала колоссальную статую. В моем теле произошел сдвиг, возвещающий о биении моего сердца.