Млечный Путь, 21 век, No 3(44), 2023: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И в этот же день пишет Проект фильма (4 страницы текста, даем в сокращении): "Сегодня место, в котором неудачно приземляются пришельцы с Альдебарана ‒ это скансен[этнографический музей под открытым небом ‒ В.Я.] ПНР. (...) После убийства экипажа и появления обуви "на каучуке", в которой ходят жители, действие вращается вокруг собаки, которая куда-то пропала. (...) Собираюсь начать с Анджея Млечко, только его видение ПНР может дать мне шанс на смешной, но и страшный фильм. Когда соберу материал и выстрою сюжет, можно будет привлечь кого-нибудь из профессионалов для написания этой части сценария. Однако следует подумать, нет ли в творчестве Лема чего-то, что можно было бы использовать как пародию на те времена. Вторжение ‒ 45-50 минут. 40 минут ‒ остальное для 90-минутного фильма для кинотеатров. Да, это что-то! ПНР в виде скансена ‒ нормально! Рассказ Лема фантастичен. Выдумать мир молодых надзирателей и мир скансена ‒ это интересно. Особенно мир феминисток. Молодежь смущенно делает вид, что все в порядке. (...)". Здесь же Вайда даже перечислил конкретных польских актеров, которые могли бы играть некоторые роли (жители скансена‒ самые пожилые и немного моложе, сапожник, журналистка), надзиратели ‒ молодые студенты театральных школ, экипаж космического корабля пришельцев ‒ наиболее красивые модели из польской рекламы.

Вайда продолжал думать над фильмом, точнее ‒ уже над своим Проектом, некоторые мысли заносил в Дневник. Запись от 31.12.2008: "ПНР не является предметом интереса. Трудно также будет это представить как научную фикцию ‒ в лучшем случае получится имитация фильмов Бареи [Станислав Барея (1929-1987) ‒ польский режиссер, сценарист и актер ‒ В.Я.], а на развитие сюжета Лема нет никакого шанса, так как это хорошо написанный рассказ, не требующий никакого развития. Скансен ПНР в дополнении со старыми актерами, которых уже никто не знает, не будет смешным". И запись от 17.06.2009: "ПНР уже никого не интересует, кроме стариков, которые и так не пойдут в кинотеатр, ибо имеют телевидение. Но если бы это было смешным из-за факта, что ПНР мы наблюдаем глазами тех, подобных людям, с Альдебарана? Возможно, но Лем написал кратко, и для фильма недостаточно материала. Кто сегодня мог бы дописать? Может Млечко!".

По результатам размышлений 24 июня 2009 года Вайда переписывает Проект, то есть фактически пишет синопсис фильма, который отправляет Анджею Млечко"для развития"...

Сегодня эта умная и смешная история, написанная в 1950-х годах, требует для фильма некоторых адаптационных процедур, которые приблизили бы зрителя к событиям, показанным на экране.

Важно то, что местом, где так неудачно приземляются пришельцы с Альдебарана, является скансен[‒музей под открытым небом‒]ПНР. Обнесенное высокой стеной пространство, где в старости доживают в условиях, как в прошлые годы, самые известные актеры той эпохи: Франтишек Печка, Войцех Семен, Ян Кобушевский, Даниэль Ольбрыхский, Ежи Треля, Барбара Крафтувна, Анна Полены, ВойтекПшоняк.

Этот скансен посещают только зарубежные туристы, например, из Японии, и группы школьников, так как индивидуальные туристы старшего поколения уже попрощались с этим миром. Это создает проблемы, потому что доходов от входных билетов едва хватает на водку, без которой весь скансен не работает, а Европейский Союз не хочет финансировать этого уродца, хитростью внесенного в список музеев. Поэтому дирекция продолжает придумывать новые аттракционы, например, жители скансена, сидя за школьными партами, поют давно забытые песни: "Niechżyjenam Marszałek Stalin, On usta słodsze maodmalin"[дословный перевод: "Да здравствует Маршалл Сталин, у него губы слаще малины" ‒ В.Я.].

Важно отметить, что дирекция, обслуживающий персонал и охрана состоят из молодежи 15-20 лет, напичканной электроникой, которых уже ничего не удивляет. Вот почему они принимают пришельцев с Альдебарана, как если бы это была еще одна экскурсия. Тем более, что их корабль приземляется на соседствующем скансену аэродроме, специально подготовленном для приема туристов, но мало используемом. Поэтому они могут пройти на территорию и посетить скансен, не вызывая никаких подозрений, а собака дает объяснения тому, что они видят и свидетелями чего являются.

Такое дополнение позволяет удлинить "Вторжение" Лема до полнометражного фильма, оставив начало и окончание неизменными.

Важен контраст в самом скансене, где процветает и политическая жизнь, у него большие планы ‒ например, 6-летний план. Он также рассчитывает получить кредит от СССР. Также проходят и массовые протесты. Самооборона блокирует дорогу, хотя по ней никто не едет и т.п. А за стеной надзиратели ‒ расчетливые, пунктуальные и страшные, актеры наших сериалов.

Но они не смогли уследить за подопечными, которые, как у Лема, убивают какой-то доской пришельцев с Альдебарана. Далее персонажи: сапожник, который делает обувь"на каучуке" из кожи пришельцев, и журналистка внутреннего телеканала, которая озадачена этим событием, странным материалом и демонстрирует подошвы обуви.

Альдебаранцы голые, потому что от своей разведки они получили информацию о землянах ‒ фотографии обнаженных девушек и мужчин, и по этому образцу сделали себе костюмы. Они как голые, только в нужных местах у них вшиты застежки-молнии, которые позволяют им держать за кожей различные необходимые вещи.

Действие после убийства экипажа с Альдебарана вращается вокруг собаки, которая ускользает от всякой погони, тем самым высмеивая нашу идеальную молодежь из охраны скансена. Никто из них ни о чем не догадался. Космическим кораблем никто не интересуется (его накрыли синим пластиком), потому что это модель 1950-х годов, описанная Лемом, устаревшая. Собака хочет выбраться из этой западни и после множества приключений, показывающих дополнительные сцены и ситуации из ПНР, проникает в космический корабль и улетает, поклявшись в ужасной мести.

Для будущего фильма многообещающим является то, что: Те с Альдебарана подражают реальным людям; Те из скансена имитируют прошлое; Те из-за стены ‒ дирекция, охрана ‒ пародируют будущее.

То, что надо!

Представленные в настоящей статье параллельные истории несостоявшихся экранизаций "Футурологического конгресса" в Германии и "Вторжения с Альдебарана" в Польше удивительным образом пересеклись 1 апреля 2013 года в Дневнике Вайды: "Вчера (...) речь зашла о Леме, рассказ "Вторжение с Альдебарана" которого я когда-то собирался экранизировать, но не нашел дополнения до полного метража. Действительно, такой польский фильм с традиционным отношением мужиков к чужим был бы по-настоящему смешным и страшным. Еще раз вернусь к этому, может быть добавлю вторую часть "Конгресса", где люди существуют в фикции от галлюциногенных таблеток".

И Вайда вернулся к этому через три года. Запись в Дневнике от 15.08.2016: "Быть или не быть. По-прежнему колеблюсь в поисках темы для нового фильма, но сориентировался, что в вопросе событий в Польше мне ближе "Вторжение с Альдебарана" Лема, чем политические темы. Нет желания препираться с голодранцами. Если добавлю, как летят с Альдебарана и рассказ о "каучуке" в качестве подошв для сапог в краковской газете, может и растянется на 90 минут". И Вайда принял решение, о чем записал в Дневнике 18.08.2016: "Забрал сценарий и записи по "Вторжению с Альдебарана" Лема ‒ последнюю версию 2009 года. Думаю о фильме. Хорошей идеей является то, что вторжение попадет в скансен ПНР, где живут остатки тех, кто не перестроился на капитализм. Это также единственная возможность удлинить фильм за счет написания таких сцен. Кто напишет? Посмотрим. Януш Гловацкий ‒ скорее нет. Анджей Мулярчик ‒ может, может... Станислав Тым ‒ не захочет. Анджей Млечко ‒ пусть мне даст анти-ПНРовские рисунки. (...). Лем ‒ Вторжение с Альдебарана ‒ возможно мой следующий фильм".

Через 52 дня ‒09.10.2016 ‒ в возрасте 90 лет Анджей Вайда умер. RIP. За свою долгую творческую деятельность с 1950 года как режиссер он снял более 50 фильмов (в Польше, Югославии, Великобритании, ФРГ, Франции, Японии) и сделал более 40 театральных постановок (в Польше, Швейцарии, СССР, США). Награжден ‒ как и Станислав Лем ‒ высшей государственной наградой Польши: "Орденом Белого Орла".

Понятно, что многие важные вещи планируемых экранизаций "Футурологического конгресса" и "Вторжения с Альдебарана" обсуждались героями этой статьи ‒ Станиславом Лемом и Анджеем Вайдой ‒ по телефону и при личных встречах, и об этом мы уже ничего не узнаем. Но основное, что зафиксировано на бумаге и сохранилось в архивах, изложено выше. Опираясь на это, можно утверждать, что встретились два уважающих друг друга и приятельствующих гения ‒ гений литературы и гений кинематографии, но, увы, не нашлось продюсера (тоже гения?), который "заставил" бы этих двух гениев отвлечься на некоторое время от создания своих индивидуальных гениальных трудов и заняться совместной работой над общим произведением ‒ без сомнения, гениальным художественным фильмом (и, возможно, не одним).

Даниэль Клугер

POST MORTEM. ПУТЕШЕСТВИЕ В ПОСЛЕЗАВТРА

Заметки на полях утопий

К десятилетнему возрасту я уже твердо определился как большой любитель научной фантастики. Превалировавшие ранее в моем чтении исторические книжки, вроде "Охотников на мамонтов" и "Борьбы за огонь", волшебные сказки разных народов и даже рассказы о Шерлоке Холмсе (которые я, правда, сам не читал, но вечерами, перед сном, слушал в мамином исполнении) отступили на задний план. На их место пришли "Человек-амфибия", "Аэлита", "Победители недр", "С Земли на Луну" и прочие книги с таким завлекательным грифом "Научная фантастика". Отношение к жанру, сыгравшему впоследствии самую важную (без преувеличения) роль в моей литературной судьбе, формировалось, конечно, случайной выборкой. Мама, тоже любившая фантастику, предпочитала то, что сама прочла в юности (всё того же Александра Беляева, Григория Адамова, Алексея Н. Толстого); что до писателей более современных, тут я мог полагаться только на волю случая. На нее и полагался, куда деваться? Вот именно так, случайно, попал мне в руки научно-фантастический роман Юрия и Светланы Софроновых "Внуки наших внуков".

Книга эта вышла в 1959 году, но прочитал я ее в 1962 году, кажется, весной. Время прочтения - весьма важно: то было время официального оптимизма. Недавно закончился XXII съезд КПСС, который принял программу построения в СССР коммунистического общества:

"Ныне Коммунистическая партия Советского Союза (КПСС) принимает свою третью Программу - программу построения коммунистического общества. Новая Программа творчески обобщает практику строительства социализма, учитывает опыт революционного движения во всем мире и, выражая коллективную мысль партии, определяет главные задачи и основные этапы коммунистического строительства.

Высшая цель партии - построить коммунистическое общество, на знамени которого начертано: "От каждого - по способностям, каждому - по потребностям". В полной мере воплотится лозунг партии: "Все во имя человека, для блага человека"".

Везде только и говорили о коммунизме, о пресловутом лозунге "Каждому по потребностям", и параллельно - о завоевании космоса, о полетах на Луну, и прочая, прочая, прочая. Неудивительно, что полеты в космос, о которых я читал взахлеб, в тогдашнем моём сознании десятилетнего пацана накрепко срослись с непременным коммунизмом - светлым будущим всего человечества.

Поэтому, ухватив в библиотеке имени Аркадия Гайдара томик с фиолетовой (кажется) обложкой, на которой красовался какой-то синий птеродактиль в полете и люди в космических скафандрах, я ничуть не удивился, прочитав почти в самом начале такой вот диалог:

"Сто пятьдесят лет - срок даже для истории немалый. Я спал, а жизнь в это время шла своим чередом. По-прежнему каждое утро над землей вставало солнце, люди просыпались после недолгого сна и начинали свой обычный трудовой день. Они трудились - и менялось лицо земли, менялась их жизнь, менялись они сами.

- Скажите, - обратился я к Кинолу, - какой же теперь в Советском Союзе общественный строй?

- Коммунизм, - ответил он. - И не только у вас на Родине, а на всем земном шаре".

Ну, да. О чем же, в первую очередь, может спросить человек, проспавший полтора столетия? Тем более, советский человек?! Разумеется, об общественном строе. Зря, что ли, воспитывали?

Словом, уже на следующий день, придя в школу и увидев над входом, в очередной раз, транспарант с цитатой из доклада Хрущева ("Нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!"), я с восторгом рассказал нашей учительнице, замечательной Валентине Степановне Кораблевой: