Млечный Путь, 21 век, No 3(44), 2023: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Черным и мертвым мне казался любой цвет после светящихся оттенков пещеры сплурглов. Контраст, впрочем, был не так велик, как тот, который меня угнетал, когда я снова начал общаться с человечеством. Продажность торговцев, мелкая злоба общества, деградация человечества приняли новый и отталкивающий вид. Я разделял жалость Вельзевула к смертному несовершенству.

Эссе

Виктор ЯЗНЕВИЧ

СТАНИСЛАВ ЛЕМ И АНДЖЕЙ ВАЙДА:

ИСТОРИИ НЕСОСТОЯВШИХСЯ ЭКРАНИЗАЦИЙ

В статье использованы письма из домашнего архива Станислава Лема, любезно предоставленные его секретарем Войцехом Земеком, и документы из Архива Анджея Вайды в Музее искусства и техники Японии"Manggha" в Кракове. Перевод с польского и немецкого языков.

"Слоеный пирог" ("Przekładaniec", иной перевод: "Бутерброд")‒ черно-белый телевизионный художественный фильм продолжительностью 36 минут, режиссер Анджей Вайда, автор сценария Станислав Лем, в главной роли Богумил Кобеля. Премьера на Польском телевидении состоялась 17 августа 1968 года. Фильм получил награды: "Золотой Экран" (премия польского журнала "Экран"), 1968; Премия Комитета по радио и телевидению Польши режиссеру и сценаристу, 1968; Специальная медаль на Международном фестивале фантастических фильмов в Ситжесе (Испания), 1970.

Станислав Лем в письме Анджею Вайде от 20.08.1968 написал: "Дорогой Пан, позавчера я посмотрел по ТВ фильм "Слоеный пирог". Как Ваша работа, так и игра актеров, и сценографические построения показались мне очень хорошими. Особенно хорош был в своей роли адвокат, очень симпатичный хирург, ну а Кобеля не нуждается в специальной похвале. (...) Близкое и неопределенное "будущее" было представлено очень осмысленно, особенно учитывая, какими скромными средствами Вы этого достигли. (...) Вы вернули мне доверие к сотрудничеству с кино, в котором я нуждался, поскольку разнообразные предшествующие попытки такой кооперации закончились скорее очень печально. (...)".

Об иных состоявшихся и несостоявшихся экранизациях произведений Лема другими режиссерами можно прочитать в книге "Так говорил... Лем" (Москва: Издательство АСТ, 2006) в разделе "Кинематографические разочарования" (с.180-209). Краткие сведения об экранизациях произведений Лема приведены на сайте Владимира Борисова (http://bvi.rusf.ru/lem/lemf_all.htm) и на сайте Лаборатории фантастики (https://fantlab.ru/autor9/allfilms).

Анджей Вайда хотел экранизировать еще какой-нибудь рассказ Станислава Лема ‒ и ему такой попался, о чем режиссер и написал писателю 16.01.1971: "Дорогой Пан Станислав! Я прочитал Ваш рассказ в "Шпильках" и сильно задумался над всем, от жизни до искусства. (...) В том, что Вы написали, я увидел великолепный фильм, скорее даже исполнение одной мечты, которая волнует меня несколько лет. (...) Конечно, такой фильм не очень-то можно сделать в Польше, но и на эту тему есть определенные идеи, о которых расскажу. (...)". Письмо было отправлено из Варшавы, где жил Вайда, но было написано на бланке белградского отеля "Югославия" с припиской-постскриптумом: "Пишу специально на бумаге из отеля в честь Конгресса Футурологов". Понравившийся Вайде рассказ "Конгресс футурологов" был опубликован в польском юмористическом еженедельнике "Шпильки" (Szpilki (Warszawa), 1970, nr 51/52, s.19-30). Рассказ представлял собой первую четверть еще не опубликованного романа "Футурологический конгресс". Рассказ завершается фразой "этим непредусмотренным в программе ужином закончился восьмой съезд футурологов" вместо фразы "этим непредусмотренным в программе ужином закончился первый день съезда футурологов" в романе. Вайда как раз собирался в Краков, где жил Лем (в предместье Клины), на восемь-девять недель для постановки "Бесов" Достоевского в "Старом театре" и потому мог выделить время для подробного объяснения нюансов предполагаемого фильма (просил разрешения рассказать все это по телефону).

В ответном письме от 20.01.1971 Лем написал: "Дорогой Пан, уже неоднократно я думал, что вместе мы могли бы сделать великую вещь. Что касается конкретно "Конгресса футурологов" (...), то мне кажется, что эта история, создавая некоторые трудности экранизации, в большой степени является кинематографической. (...)". Учитывая, что Вайда вскоре будет в Кракове, в постскриптуме письма Лем написал: "Сердечно приглашаю в Клины ‒ на обед ‒ чтобы все - это добросовестно обсудить".

И эта встреча состоялась. О ней Лем написал своему другу ‒ режиссеру (которого ранее предлагал советской киностудии "Мосфильм" в качестве режиссера экранизации своего романа "Солярис") и сценаристу (в том числе трех фильмов Вайды) ‒ Александру Сцибору-Рыльскому 24.02.1971: "(...) меня посетил Вайда, который заинтересовался моим рассказиком "Конгресс футурологов" из "Шпилек" (...)".

Потом состоялась еще одна встреча, о чем Вайда сделал в своем Дневнике запись от 22.03.1971: "Беседа со Ст. Лемом о новелле "Конгресс Футурологов": ‒ Фильм снимать не здесь, ибо недостаточно элементов действительности; ‒ Необходим вариант текста, подобный сценарию; ‒ Сокращение за Лемом". Об этой встрече Лем написал Сцибору-Рыльскому 29.03.1971: "(...) Вайда думает о том, как бы экранизировать мой "Футурологический конгресс", но он хочет иметь зарубежного продюсера (akukunamuniu [пародия на язык детей: "болячка на голове", т.е. может означать: "у него что-то с головой", "он ненормальный"‒ В.Я.]). Хи-хи-хи. (...)". Запись "Сокращение за Лемом" означала, что Лем в ближайшее время напишет сокращенный до нескольких страниц вариант всего "Футурологического конгресса", еще не вышедшего из печати, имея в виду экранизацию, т.е. напишет синопсис фильма. Что Лем и сделал и передал Вайде.

После работы в Кракове Вайда уехал в Германию на ZDF (ZweitesDeutschesFernsehen = Второе германское телевидение) для завершения работы над фильмом "Пилат и другие" (первая в мире экранизация по роману Михаила Булгакова "Мастер и Маргарита") и там начал вести переговоры об экранизации "Футурологического конгресса". В последовавшем в августе 1971 года письме из Германии Вайда попросил Лема прислать ему сокращенный вариант "Футурологического конгресса", ибо свой вариант он отдал в Польше, а здесь "появились определенные возможности и синопсис очень бы выручил". 19.08.1971 Лем выслал Вайде требуемый текст, сопроводив следующим: "Дорогой Пан Анджей, в приложении пересылаю стенографическую версию КОНГРЕССА, которую Вы хотели. Я не смог найти копию ранее написанной, поэтому эту напечатал по-быстрому, насколько удалось краткую, так что несколько трюков потерялось, но в основном скелет сохранился. (...)". К сожалению, в архивах Лема и Вайды этих синопсисов "Футурологического конгресса" не оказалось.

В письме от 15.09.1971 Вайда рассказал Лему о своих переговорах об экранизации "Футурологического конгресса" в Германии: "(...) Сделал первый шаг, здешнее телевидение заинтересовалось, а это солидная фирма и с деньгами (хотя сама платит чертовски медленно), уважаемая в мире. Осталось найти какого-нибудь продюсера, чтобы фильм делать и для кинотеатров. Найдем (...)". Вайда сообщил, что возвращается в Польшу, будет и в Кракове, предложил провести "небольшое совещание как действовать дальше, так как будет нужен текст сценария". В ответном письме от 04.10.1971 Лем предложил встретиться с Вайдой 13-14 октября 1971 года в Варшаве (по пути Лема во Франкфурт). И здесь же Лем сообщил следующее: "Недавно я написал по-немецки 50-страничную статью для австрийского журнала. Обнаглев до такой степени, могу и сценарий махнуть по-немецки: конечно, это возможно, так как языковые недостатки здесь непринципиальны, а диалоги обработали бы отдельно. Но, очевидно, для того, чтобы вплавь бросаться в неметчину, нужно уже иметь что-то конкретное на руках. Обо всем этом основательно посовещаемся".

Встреча состоялась, но ранее и в Кракове, а так как к этому времени уже была издана книга Лема "Бессонница", содержащая и "Слоеный пирог", и "Футурологический конгресс", то Лем подарил Вайде эту книгу с дарственной надписью: "Пану Анджею Вайде этот Краеугольный камень новой лучезарной коллаборации во французском отеле в Кракове подарить осмелился Ст. Лем, X 1971" (автограф см. в журнале "Млечный Путь" (2023, No2, с.213)).

Прочитав полностью подаренный "Футурологический конгресс", Вайда подготовил очередное письмо, в котором написал: "Дорогой Пан Станислав! Я внимательно прочитал "Футурологический конгресс", который по-прежнему создает сильное впечатление и дает шанс на фильм под лозунгом конца ХХ века. Есть здесь, конечно, все элементы будущего, которые уже сегодня ощущаем в достаточной степени, чтобы почувствовать опасение перед будущим. Не только это вижу, но, как говорил, и возможность реализации этого намерения в соответствии с нашим вкусом. При одном, однако, условии. Повествование написано в форме воспоминания, и поэтому при изложении только частично используются диалоги, а в большинстве своем ‒ внутренние монологи героя. Фильм требует, однако, диалогов для представления событий Конгресса. Я помню, как великолепно Вы сделали это в случае "Слоеного пирога". Не вижу никого из сценаристов, кто сможет, сохраняя юмор ситуаций Конгресса, перенести их в диалоговые сцены. Более того, только такое решение ‒ выполнение этой работы лично Вами ‒ позволяет думать о фильме. (...)".

Это письмо не было выслано, ибо, скорее всего, его суть Вайда сообщил Лему или при очередной личной встрече, или по телефону. Переговоры об экранизации "Футурологического конгресса" в Германии продолжались. Но так как никакой договор все еще подписан не был, то Лем к написанию сценария не приступал, но по просьбе немецкой стороны в ноябре 1971 года отослал им польскую книгу с "Футурологическим конгрессом". И написал синопсис на немецком языке, который сохранился в архиве Вайды и полный перевод которого опубликован в журнале "Млечный Путь" (2023, No2, с.212-217).

В письме от 22.05.1972 Сцибору-Рыльскому Лем написал: "Вижу, что у Вайды с экранизацией моего труда на ТВ ФРГ ничего не получилось". Но какие-то переговоры иногда возобновлялись. И поэтому через полтора года, 18.11.1973,Лем пишет Вайде: "(...) на всякий случай, потому что еще ничего не известно, докладываю, что "Футурологический конгресс" уже переведен на немецкий и что перевод на удивление замечательный. Пока что он у меня в рукописи, книга появится только весной во Франкфурте, но и это уже что-то, ибо ранее сложно было показать немцам что-то конкретное. Что бы ни происходило с различными моими произведениями, не скрываю, что тайным желанием моей души по-прежнему является "Конгресс", экранизированный именно Вами. Если бы даже этого нужно было ждать и ждать. (...)".

Прошло еще 3 с половиной года. За это время (1972-1977 годы) Вайда выпустил немало фильмов: 1972 ‒ "Свадьба", 110 мин. ‒ экранизация драмы Станислава Выспяньского; 1974 ‒ "Земля обетованная", 179 мин. ‒ экранизация романа Владислава Реймонта; 1976 ‒ "Человек из мрамора", 165 мин. ‒ по сценарию Александра Сцибора-Рыльского; 1976 ‒ "Теневая сторона", 110 мин. ‒ экранизация романа Джозефа Конрада; работал над фильмом по собственному сценарию (1978 ‒ "Без наркоза", 131 мин.); плюс более десяти постановок в театрах Польши, Швейцарии, СССР, США; плюс фильмы на телевидении (например, 1975 ‒ "Земля обетованная", 8 серий по 60 мин.).

Но Вайда не забывал и об экранизации "Футурологического конгресса" ‒ какие-то переговоры велись. В частности, Лем из-за загруженности и по другим причинам не смог работать над сценарием, но согласился, чтобы эту работу выполнил польский сценарист и режиссер Кшиштоф Занусси. И наконец-то вопрос экранизации "Футурологического конгресса" сдвинулся с места ‒ был найден продюсер: Отто Эрих Кресс, связанный с германскими киностудиями "Provobis Film" (Гамбург) и "Tellux Film" (Мюнхен).Об этом Вайда сообщил Лему в письме от 19.06.1977: "Дорогой Пан Станислав. Несколько раз пытался Вам позвонить, но, к сожалению, безрезультатно. А тем временем наконец-то через столько лет появилась реальная возможность экранизации "Конгресса футурологов". Нашлись серьезные производители (конечно, не суперкиностудия) с возможностью финансирования этого проекта. С удовлетворением узнал, на кого Вы согласны в качестве сценариста. Жебровский сразу же прочитал рассказ и нашел великолепные решения для фильма. Итак имеем: сценарий (будет готов ориентировочно в сентябре), продюсера (пан Кресс) и участие ZDF в Майнце. (...) Надеюсь, что экранизацию выполним в следующем году, и даже думаю, что она выйдет на экраны в конце 1978 года. Я буду действительно счастлив, имея опять возможность режиссировать написанное Вами произведение. (...)". Упомянутый выше Эдвард Жебровский в это время работал над экранизацией романа Лема "Больница Преображения" в качестве сценариста и режиссера.

В ответном письме от 03.07.1977 Лем написал: "(...) Если экранизация "Футурологического конгресса" реальна, и если Занусси напишет сценарий, как я предлагал и как он в разговоре со мной согласился, и если Вы будете режиссировать, и если ZDF поможет этим беднягам, кинематографистам из ФРГ, то этот фильм может великолепно удаться! (...) Благодарю Вас за твердость и настойчивость в планах относительно "Футурологического конгресса". Иногда мне приходит в голову, что так называемый успех гарантировано имеют фильмы принципиально ПЛОХИЕ, слышу, что какой-нибудь новый фильм в жанре SF, а значит бредни, вызывает больший фурор, чем Кубрик сделал своей "Космической Одиссеей" ‒ но здесь, возможно, говорит мой излишний пессимизм. Но точно не собираюсь склонять Вас к тому, чтобы Вы сделали из "Конгресса" покупаемый кич! (...)".

В письме от 20.07.1977 Вайда уточняет информацию о сценаристе: "(...) Моя верность "Конгрессу футурологов" непоколебима. (...) Сценарий пишется, и Жебровский ‒ здесь небольшое недоразумение, ибо для Занусси сценарии тайно писал Жебровский ‒ может чрезвычайно удачно преобразовать для фильма "Конгресс", не добавляя каких-либо новых элементов, а только добывая определенные драматургические события, которые в этом рассказе присутствуют. (...)".

Началось согласование Договора на экранизацию "Футурологического конгресса", Лем переписывался с продюсером, даже встречался с ним в Германии ‒ и не согласовал договор в части авторских прав, а предложенный гонорар посчитал оскорбительным. Об этом написал Вайде 13.09.1977 из Берлина: "Дорогой Пан Анджей, докладываю с сожалением, что ‒ во всяком случае сейчас ‒ ничего не получится с нашим фильмом. Так как мне важным было одно ‒ Вы, т.е. чтобы Вы режиссировали КОНГРЕСС, то с самого начала я был уступчивым в финансовой стороне переговоров с паном Крессом. (...) Немецкая сторона перешла границу допустимого. (...) Вы можете мне верить или не верить, но словами подтверждаю, что для меня в этом деле не было иного интереса, кроме Вашей режиссуры. Однако уже здесь столько раз братья немцы меня обманули, столько раз скверно использовали мою мягкость, что сейчас даже слова не могу сказать иного. Просить? Скорее уж я повешусь. (...) Еще раз прошу Вас не бросать окончательно этого дела, можете на меня рассчитывать, что если найдется кто-то деятельный, порядочныйи компетентный, то я на голову встану ‒ но только вместе с Вами ‒ чтобы Вы этот "Конгресс" сняли. (...)".

Вайда, конечно, огорчился. В Дневнике 28.09.1977 записал: "Лем ‒ Конгресс футурологов. К сожалению, из-за каких-то ничего не значащих недоразумений вокруг Договора Лем порвал с Крессом. Дело висит в воздухе и нельзя писать сценарий, без которого в свою очередь не может быть дальнейших действий". А Лему 04.10.1977 написал: "(...) Трудности не только не отбили у меня охоту, но наоборот я начал энергично действовать, чтобы довести наш фильм к результату в лучших условиях. (...) Я задумываюсь над тем, чтобы привлечь к этому и польскую сторону. Сейчас уже имеем много хороших актеров, а целый штаб реализаторов, с которым много лет я здесь работаю, будет наверняка более ценен, чем случайный западноевропейский коллектив. Однако все это может сдвинуться с места только в момент, когда я получу в руки сценарий. Пан Жебровский знает об этом и плотно работает, не ожидая Договор. (...)".

Об этом Лем поделился с переводчиком из Литвы ВиргилиусомЧепайтисомв письме от 18.11.1977:"Вайда собирался режиссировать на Западе фильм по "Футурологическому конгрессу", но первые переговоры развалились. Однако дело не умерло и вокруг него крутится где-то 3 агента (литературных, не подумай ничего иного). Так как Вайда при последнем посещении забыл у меня свою шапку, я уверен, что он, однако, этот фильм сделает". А Вайде в письме от 09.01.1978 Лем пожаловался на Жебровского, который уже фактически завершил работу над фильмом "Больница Преображения", но сценарий фильма Лему так и не показал, хотя обещал ‒ видимо опасался, что писатель будет ему мешать. Лем не хотел, чтобы с "Футурологическим конгрессом" повторилась такая же ситуация: "Мой агент из ФРГ написал, что пан Жебровский должен подготовить или уже подготовил "treatment" ["переработка" (англ.) ‒ В.Я.] "Футурологического конгресса" для немецкого продюсера. Это значит, что он повторно намерен использовать ту же тактику, как и в случае "Больницы Преображения" ‒ полного исключения меня из работ над сценарием. Я на это ни в коей мере не могу дать согласия. (...) Даже если меня считают плохим драматургом, я как автор вправе ознакомиться с чужим сценарием, основанным на моем произведении, и от этого права не откажусь. (...) Конечно, я по-прежнему хочу, чтобы Вы сделали фильм по "Конгрессу", но указанное мной выше условие должно быть соблюдено, тем более, что оно очень скромное".

Прошел 1978 год, в котором вышел фильм Жебровского "Больница Преображения" (Лему, конечно же, не понравившийся: "На экране я увидел исключительно разные элементарные глупости, которые я написать не мог"), а для Вайды Жебровский подготовил синопсис экранизации "Футурологического конгресса" (3 страницы текста), тезисы которого следующие.

Действие происходит в 1990-х годах. Главный герой Ийон Тихий ‒ космонавт-ученый, принимающий участие в Конгрессе по вопросам решения проблем цивилизации. Конгресс происходит в большом отеле "Хилтон" одновременно с конгрессами террористов, трансвеститов, освобожденных женщин и т.п. Конгресс проходит в стране, в которой начался государственный переворот. Среди прочих с рефератом выступает Тихий, для решения проблем предлагающий применение психоделических средств, позволяющих управлять человеческими эмоциями, путем введения средств в организмы людей через питьевую воду и распыление в воздухе. Проект Тихого проработан научно и технологически, Тихий готов передать все данные, которые имеет с собой, в комиссию ООН. Вернувшись в номер, Тихий обнаруживает, что исчезли все материалы по проекту. Вскоре он замечает и убеждается в том, что его проект начинает действовать ‒ полицейские братаются с демонстрантами. В воздухе распыляются галюциногенные средства. В действие вступает армия, отель подвергается бомбардировке. Тихий, разыскиваемый людьми нового диктатора, вместе с другими прячется в подвале отеля. Тихий делится своими подозрениями с коллегой профессором Троттелрайнером. Галюциногены проникают в подвалы отеля. Дальнейшие события ‒ ощущения Тихого под воздействием галюциногенов: Тихого с Троттелрайнером эвакуируют на вертолете армии США; вертолет терпит катастрофу; их спасают, применяя трансплантацию ("не избегая перепутывания тел и голов"); подвергают гибернации, а затем размораживают через 50 лет; в этом идеальном комфортном галюциногенном мире не обходится без любви Тихого к женщине; Тихий и Троттелрайнер начинают работать над "отрезвином" ‒ средством, нивелирующим воздействие галюциногенов; первый результат освобождения из мира иллюзии демонстрирует им мир как большую мусорную свалку ‒ как бы мог выглядеть Нью-Йорк после многонедельной энергетической аварии; следующая попытка совершенствования "отрезвина" возвращает их в реальность Конгресса ‒ в подвал подвергшегося бомбардировке отеля. Тихого захватывает патруль организаторов государственного переворота: для них он очень ценен, они хотят, чтобы он работал над усовершенствованием своего проекта. Последний абзац синопсиса: "Тихий знает, что после воздействия галюциногенов нельзя вернуться обратно. Отказывается от сотрудничества и гибнет в стычке с вооруженным патрулем. Единственной гарантией возврата в действительность является смерть".

Для такого фильма Вайда планировал места съемок. В его Архиве сохранился документ "Производственное обоснование":

"Сценарий с точки зрения производства распадается на несколько частей, отношение которых к целому выражается процентами:A)Съемки в Польше: Отель "Хилтон" ‒ 50%, у отеля и в подвалах ‒ 10%.B) Съемки в ФРГ: Больничный зал (разморожение) ‒ 5%, Университет (после разморожения) ‒ 10%. C) Съемки в Нью-Йорке, США: Улицы города после разморожения, улицы города после "отрезвления" ‒ 25%. Из вышеуказанного следует, что 60% можно выполнить в Варшаве, а если необходимо ‒ то и больше. 25% для съемок в Нью-Йорке ‒ это дано немного с запасом, если не найдется подходящего места в ФРГ. В фильме будет два главных героя ‒ мужчины ‒ и большое количество эпизодов. Есть идея ввести женский персонаж. (...)".

Эдвард Жебровский подготовил и другой синопсис сценария экранизации "Футурологического конгресса" (8 страниц текста), на этот раз в соавторстве с Михалом Комаром, существенно отличающийся от Сценария первого, а тезисы которого следующие.

Главный герой Ийон Тихий ‒ 45-50 лет, бывший космонавт на пенсии, был всегда дублером ‒ в космос никогда не летал, был не пилотом, а ученым. Живет в небольшом, но люксовом, доме с красивой и любящей женой 35-ти лет. Дома имеет лабораторию, в которой на рыбах проводит исследования из области биохимии мозга. 13 сентября 1984 года Тихий получает приглашение выступить на футурологическом конгрессес докладом на тему, которая представляла его давние тайные исследования как ученого-космонавта по заказу армии: использование галюциногенов для снятия стрессов и напряжений во время многолюдных космических полетов. Тихий обращается к своему бывшему шефу, который сообщает, что эта тема уже рассекречена и с ней можно выступать. Более того ‒ бывший шеф настаивает, чтобы Тихий выступил с докладом. Перед конгрессом Тихий дает большое интервью о своей прошлой деятельности, которое было опубликовано под названием "Заключено ли в наркотиках будущее человечества?". Конференция проходит в большом отеле ‒ вместе с различными конгрессами абсурдных объединений террористов, эротоманов и т.п. Доклад Тихого о галюциногенах, снимающих напряжения в человеческих коллективах, вызвал фурор. В это время в стране, где проходит конгресс, начался государственный переворот, убит президент. Тихий возвращается в номер и обнаруживает, что все научные материалы, которые он привез с собой, украдены. Выпил воды из крана ‒ почувствовал наркотическое опьянение и галюцинации. На улице демонстранты братаются с полицейскими. Для нейтрализации действия наркотиков и галюциногенов Тихий выпивает полбутылки виски. По телефону сообщает бывшему шефу о произошедшем, разговор прерывается. Тихий почувствовал за собой слежку, ему удается застать врасплох службу безопасности отеля, вынуждает показать ему план отеля, узнает, что на крыше есть вертолетная площадка. Пробирается на крышу и угоняет вертолет. Военные сбивают вертолет, Тихий приходит в сознание в больнице, в клинике трансплантологии. Из больницы Тихий возвращается домой. Жена такая же прекрасная и любящая, но не помнит некоторых только им известных подробностей семейной жизни, также появились странности в ее поведении. Для консультации о состоянии жены Тихий обращается в военный госпиталь, к которому приписан. Оказывается, что много кто так болеет. Случайно узнает, что средством, которое может вылечить его жену, располагает его бывший шеф. Разговор с бывшим шефом, а теперь генералом ‒ один из кульминационных моментов фильма. Оказывается: участие Тихого в конгрессе и попадание галюциногенов в водопровод ‒ это специально подстроенный эксперимент массового применения галюциногенов. Потом по приказу генерала Тихого захватили в вертолете и заморозили на Х лет. И сейчас уже существуют две реальности: кроме той, которую все наблюдают, имеется другая ‒ ужасная для жизни, за которой следят избранные, в том числе генерал. Для перехода в другую реальность нужно принять специальное средство ("разбудитель"). Тихий получает такое средство от генерала. Когда вышел из кабинета генерала, услышал выстрел ‒ генерал застрелился. В руке генерала Тихий обнаружил литок бумаги с телефоном. По пути в госпиталь к жене Тихий принял средство ‒ мир вокруг стал стареть и блекнуть. Госпиталь ‒ ужасный грязный бетонный ангар, полный воющих искалеченных тел. Его жена (которую он не сразу узнал) ‒ старая женщина, с радостью приветствует Тихого, рассказывая, как в госпитале тихо, красиво, птички за окном. Тихий не дает ей "разбудитель". Жена умирает. Тихий выходит из госпиталя и набирает номер телефона, обнаруженный в руке генерала. На связи оказывается президент, он готов принять Тихого. Тихий отправляется к президенту с целью его убить. Едет один в пустом, полном мусора метро. В резиденции Тихий встречается с президентом ‒ сходящим с ума старцем, мечтающим уже только о смерти (управление реальностью превышает возможности человека). Тихий отказывается от своего намерения, но зато уничтожает в кабинете все средства связи с миром. Последний абзац синопсиса: "Тихий выходит на улицу и приглядывается ко всему. У него в руке ампула с "разбудителем". Он может ее кому-нибудь отдать. Может из нее вылить содержимое в водопроводную систему ‒ и вызвать тем самым отрезвление хотя бы части людей в городе. Вместо этого ее разбивает и ‒ единственный в сознании среди отупевшей толпы ‒ удаляется по улице".