Она глянула на Макса поверх очков, словно на опоздавшего на урок ученика, но тут же в ее глазах мелькнуло узнавание:
— Вы Макс Рихтер? — спросила она.
— Да, — ответил Макс, — а вы?
— Нина, — представилась она и добавила, — Ковалевская.
— Ваша фамилия мне знакома, — Макс действительно вспомнил. Ковалевская была одним из сильнейших шахматистов среди женщин. — Что ж, компания подобралась достойная, — Макс улыбнулся Нине, и она ответила ему тем же.
— Вы не знаете, Тимур Вагитов с нами отправляется? — спросил Макс у Нины.
— Как я поняла, он уже ожидает нас там, — ответила она.
Самолет вырулил на взлет. Макс откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, всем видом показывая, что не особо настроен вести диалог.
Максу хотелось прямо сейчас поговорить с Лорой, но он понимал, что при Платонове это просто невозможно. Макс хотел получить хотя бы намек, где он так прокололся, что у Лоры появилось на пальце кольцо.
Конечно, Макс не сомневался, что это за кольцо. Лора, его Лора собралась замуж за его смертельного врага. Худшего произойти попросту не могло. И Макс недоумевал, как он это допустил. «Как Лора на это согласилась?» — снова мучил он себя вопросами.
Он терял ее. Терял прямо здесь и сейчас. Впервые в жизни Максу стало так страшно, что вспотели ладони. Ему казалось, он падает в пропасть, и это бесконечное падение никак не окончится.
Ему хотелось уже разбиться, но пропасть была бездонной. Макс не допускал, что он может проиграть. Не допускал, что у него не получится вернуть Лору. Он понимал, что это будет непросто. Понимал, что может уйти много времени — годы. Но он готов был ждать сколько угодно и бороться сколько угодно и с кем угодно.
Но предположить, что все закончится так быстро, Макс Рихтер не мог.
Он не представлял своей жизни без Лоры, не представлял своей жизни без дочери. Это была его семья — самое важное в его жизни и вот это важное ускользает.
Ему не хватало воздуха. Хотелось вскочить и убить здесь же на месте проклятого Платонова. Да, это ничего не решит, но Макс уже толком не соображал, что ему делать. Его великолепный разум дал сбой.
Он был во власти гнева и едва сдерживался.
Макс мельком глянул на Платонова и Лору. Лора положила тому голову на плечо. Платонов так и держал ее за руку и что-то нашептывал.
Самолет начал разбег и через мгновение оторвался от земли.
Больше всего Макса беспокоило то, что даже если он прямо сейчас все Лоре расскажет, она теперь или не поверит, или это попросту уже не поможет. Вполне могло быть так, что Лоре уже все равно, что там было два года назад.
Тот факт, что она собралась за Назара, думал Макс, как раз об этом и говорит — ей уже все равно. Даже если бы Макс сейчас полностью обелил себя — это ничего бы не изменило.
Он не мог поверить, что она полюбила Платонова, но также, он знал, что женское сердце устроено чересчур сложно. И любовь здесь совсем ни при чем. Точнее, при чем, но не в этом случае.
Самолет поднимался все выше. Вот он уже над облаками. Макс глянул в иллюминатор и тряхнул головой, выкидывая из нее сумбурную мысль: «Было бы неплохо, если бы самолет разбился».
Макс дошел до такого отчаяния, что смерть его сейчас не страшила. В груди ныло сердце, а голова толком не соображала.
Он никак не мог избавиться от картинок, которые ему подкидывал беспокойный разум: вот Лора, Лиля и Платонов. Платонов играет с Лилей, Лора счастлива, они все счастливы. А вот Лора беремена. Вот она рожает от Платонова. Лиля называет Платонова папой.
Макс сжал кулаки так, что побелели костяшки.
Самолет набрал высоту и встал на эшелон. Макс глянул на Лору. Она в этот момент посмотрела на него. Их взгляды пересеклись, и Макса обдало таким холодом, что ему стало не по себе.
Когда он появился через два года, он видел в глазах Лоры разное: ненависть, обиду, гнев даже ярость, но только не холод. Ее взгляд не был безразличен. Безразличия он боялся больше всего.
«Ненавидь меня, злись на меня, желай моей смерти, что угодно, только испытывай хоть что-нибудь, только не безразличие, только не этот ледяной холод», — молился мысленно Макс и не отводил взгляда.
И Лора не отводила. Наконец, она моргнула. Стремительное мгновение, которое даже измерить невозможно. Какая-то доля секунды, но Макс успел заметить, что сквозь этот ледяной холод что-то мелькнуло.
Лора отвернулась от Макса и повернулась к Назару.