Макс глубоко вдохнул, выдохнул, чтобы успокоить взбесившееся сердце. Он заметил, он все же заметил. Лора все еще что-то чувствует. На любовь Макс и не рассчитывал, но главное, он убедился, что еще вызывает хоть какую-то эмоцию у женщины, которую безвозвратно теряет.
«Значит, пока еще есть смысл дышать и жить», — подумал Макс.
Макс не заметил, как задремал. Накопившаяся за последнее время усталость вырубила его даже несмотря на его нервы и беспокойство.
Очнулся он от того, что самолет порядочно тряхнуло. Макс глянул на часы, он проспал около четырех часов. Нина Ковалевская, сидевшая напротив, нервно вцепилась в подлокотники.
«У нас небольшая турбулентность, не отстегивайте ремни и приведите кресла в вертикальное положение», — объявил пилот.
Макс улыбнулся Нине, чтобы показать — незачем волноваться. Та криво улыбнулась в ответ, будто смутившись своего испуга.
Самолет ухнул вниз и снова взмыл. Трясло порядочно. Макс не боялся летать, не боялся турбулентности, но такой тряски не мог припомнить. Он глянул на Лору. Лора распахнула глаза, в них плескалось беспокойство, она будто звала его к себе, потому что ей было страшно.
Тряска не прекращалась, и Максу показалось, что это длится уже слишком долго. Он уже и сам начинал нервничать. Нина Ковалевская вся сжалась, казалось, она сейчас с мясом вырвет подлокотники.
Самолет тряхнуло так, что, если бы пассажиры были бы не пристегнуты, пробили бы головами крышу.
Наконец, провалившись в очередную воздушную яму, самолет полетел ровно.
Все в салоне одновременно и с облегчением выдохнули. Только Нина Ковалевская как сидела, вцепившись в подлокотники, так и продолжала сидеть, боясь открыть глаза.
— Все хорошо, — сказал ей Макс, — все закончилось, не переживайте.
Ковалевская открыла глаза, полные застывшего в них ужаса. Она нервно смотрела в иллюминатор, будто сама не верила, что все обошлось.
«Будьте осторожны со своими мыслями», — подумал Макс, вспомнив, что несколько минут назад думал о том, что, если самолет упадет, и они разобьются — это будет не самый худший вариант.
Он даже на мгновение успел почувствовал себя виноватым, будто чуть не накликал беду.
И когда успокоилась даже Нина Ковалевская, что-то громко щелкнуло ближе к хвосту, и Макс услышал, что гул двигателей изменился. Самолет, накренился на один борт. Резко на другой, задрал нос и стал набирать высоту. Но тут же выровнялся, по салону пошла мелкая вибрация. Двигатели взревели, и самолет начал быстро терять высоту.
Ковалевская заорала. И попыталась зачем-то отстегнуть ремни.
— Сиди не дергайся! — рявкнул на нее Макс.
Самолет скользил вниз, будто санки с ледяной горки. От резкого перепада высоты у Макса заложило уши.
«Сохраняйте спокойствие, — раздался в динамиках голос пилота, — у нас технические неполадки!».
Голос пилота не внушал спокойствия. Было слышно, что ему едва-едва удается говорить спокойно.
Самолет пересек границу облаков. Земля приближалась, но высоты еще было достаточно.
Макс глянул на Лору. Она смотрела на него. И теперь в ее глазах не было того ледяного холода, только страх и будто какое-то сожаление. Будто в последний момент она хотела что-то сказать, и это не было проклятьем, не было обвинением. Будто она все простила.
Пилоты боролись за высоту. Самолет временами выравнивался ненадолго, но снова проваливался и продолжал стремительно снижаться.
Макс смотрел в иллюминатор. Земля приближался. Под ними расстилался безграничный зеленый ковер леса, местами прорезанный серебряными нитями рек и блестящими зеркалами озер.
Самолет падал не отвесно. Он планировал. Похоже было даже не на падение, а на скольжение. Земля была уже совсем близко.
Макс снова посмотрел на Лору, она снова глянула на него: «Прости», — проговорил он одними губами, медленно, чтобы она могла это прочитать. Он наклонился вперед и обхватил голову руками. Лора сделала тоже самое.
«Всем приготовиться к удару!» — раздался из динамика крик пилота.
Глава 26. Спасение
«Это конец!» — успела подумать я прежде, чем почувствовала удар. Я была уверена, что это будет мгновенная смерть.