В глазах Кэт плясали лукавые огоньки. Совсем как тогда, когда она еще была подростком, и мы с ней были не разлей вода. Только те огоньки, былые, так часто подмечаемые мной тогда, сулили лишь веселье, невинные забавы. От этих же явно добра ждать не приходилось — взгляд выросшей Кэт был тяжелый, едва ли не режущий.
— Что, просто вышвырнем его? — спросил я.
— Быстро и просто, — кивнула она.
— Не скажу, что ему будет просто.
Дьявольский огонь покинул ее глаза и затеплился в ее улыбке.
— Он мертв, Сэмми.
— Но мы не можем просто так взять и выбросить его.
— Боишься, что он поранится?
— Ну да. Мне кажется, он совсем в негодность придет.
Качая головой, она тихо рассмеялась.
— Мы собираемся похоронить его, а не продать с молотка. Ему и не надлежит быть в отличном состоянии.
Лот номер такой-то, труп вампира; орудие убийства прилагается, подумал я, но вслух сказал:
— Просто… так не поступают обычно. С телами.
— Но в случае Эллиота, это замечательный план действий. — Озорное выражение пропало с ее лица. — Я с ним справлюсь. Спускайся вниз, если хочешь.
И она без шуток взялась за завернутый труп — с мрачной решимостью рестлера. Не проронив ни слова, я присоединился к ней. Кэт не стала меня благодарить, но глянула с благодарностью. Вместе мы поставили Эллиота стоймя.
— Придержи его на секундочку, — сказала Кэт. — Я проверю, чист ли наш фронт.
Пока я сражался за сохранение стоячей позиции Эллиота, она высунулась из окна и окинула взглядом улицу. Зад ее некогда-джинсов был вытерт, но почти не заляпан краской. Пара старых следов укусов виднелась на нижней части ее правой ягодицы — той, что была видна через прореху. Глядя на выцветшие красные точки, осознавая, что там был рот Эллиота, его клыки, я вдруг вспомнил и о других местах, где приложился этот безумный кровосос. Выбросить его из окна больше не казалось плохой идеей.
Кэт обернулась.
— Вроде бы все спокойно.
— Может, нам следует выключить в спальне свет, прежде чем приступим, — сказал я.
— Хорошая идея.
Я остался стоять в обнимку с Эллиотом, а Кэт поспешила выключить все светильники и задуть свечи. Она потушила все — кроме двух свечек. Они были в высоком подсвечнике в изножье кровати.
— Я оставлю их, — сказала она мне. — Нам понадобится хоть какой-то свет.
— Пойдут, — махнул я рукой.
В комнате было довольно темно, и мне нравилось, как выглядит Кэт в мерцающем свечении.
Она подошла ко мне.
— Если выйдет, пододвинь его поближе к окну. Я приму его на себя и вытолкаю.
— Идет. — Я обнял труп еще крепче. — Будь осторожна, хорошо?
Процесс нашего продвижения больше всего напоминал какой-то странный танец. Толчок ко мне — провисание — толчок от меня. Этаким маятником мы подобрались почти вплотную… и тут Кэт, принимая сверток к себе, накренилась к разверстому окну явно сильнее, чем следовало.
— Кэт!