Кэт надавила. Выгнув спину, я сжал зубы и со свистом выдохнул через них.
— Я только подержу так пару минут, — сказала она. — Может, тебе лучше лечь.
Ковер подо мной выглядел чистым, если не считать лужицы собственной крови. Я подался вниз, распрямился, лег лицом на сложенные руки. Кэт прижала майку к ране чуть сильнее.
— Как думаешь, все обойдется? — спросил я.
— Думаю, да. Я перевяжу тебя, и будешь как новенький.
— Какой же дурак, — простонал я. — Даже не подумал о том, что из него кол торчит.
— Может, у тебя бы и не вышло подумать.
— В смысле?..
— Месть Эллиота.
Она, может быть, и шутила, но по моему загривку прошел холодок.
Тем не менее, я выдавил улыбку:
— Если это — самое страшное, на что он способен, думаю, мы его переживем.
Кэт довольно долго молчала, просто сидя рядом и прижимая компресс из футболки к ране. В конце концов, она произнесла:
— Я-то думала, этим все и кончится. Нехитрый фокус — забей ему в сердце кол, и все плохое тем и завершится. Но не так-то оно и просто.
— То была просто моя оплошность, — возразил я с пола.
— Я вот в этом не уверена.
— Зато я уверен.
— Может быть, он уже взялся за нас.
— Эллиот?
— Именно.
— Эллиот к этому не имеет никакого отношения. Мне просто стоило быть осторожнее, вот и все.
— Хотелось бы верить, — откликнулась Кэт.
9
Вскоре Кэт перевязала меня и теплой губкой стерла кровь со спины и боков. Я почти в открытую ловил кайф.
— Садись, — велела она, — посмотрим, не натекло ли спереди.
Я начал приподниматься. По спине пробежал огонь. Вскрикнув, я, тем не менее, твердо про себя решил, что не позволю боли остановить себя. Очутившись на коленках, я почувствовал себя чуть лучше.
Кэт выглядела обеспокоенной.
— Видок у меня, догадываюсь, не очень, — высказался я.
Сидя напротив меня на коленях, Кэт принялась протирать мою грудь губкой. Крови почти не было, но я не протестовал. Кожа зудела после ковра, и губка была отличным избавлением. Да и потом, Кэт печется обо мне — когда еще такое на мою голову перепадет.
— Ну как? Поправишься? — осведомилась Кэт.