Стоя этаким тополем на лужайке Кэт, я сам по себе был куда подозрительнее свертка.
Я принялся лихорадочно оглядываться в поисках укрытия. С одной стороны — стена дома, с другой — забор. Машина Кэт выглядела единственным достойным кандидатом на убежище.
Только вот у меня явно нет времени забраться под нее.
Явно нет времени распахнуть дверь и укрыться в салоне.
Запрыгнуть в багажник?
Глянув на лучи от фар приближающейся машины, я понял, что даже на это я уже не сподоблюсь.
Чертыхнувшись, я простерся на асфальт подъездной дорожки и попытался убедить себя в том, что стал плоским-плоским.
Не поднимая головы, вслушивался я в шум двигателя. К нему примешивались какие-то шипящие прерывистые помехи и голоса.
Женские голоса.
Говорили в основном какими-то наборами цифр, но иные разбираемые мной слова вроде как имели смысл.
— …видели мужчину на…
— Два-одиннадцать, в работе.
— Эвклид…
Я задержал дыхание.
Звуки удалялись. Потом пропали вовсе.
Оторвав голову от земли, я поглядел на дорогу. Пустует. Поднявшись и морщась от боли — слабой в прокушенной руке и куда более ощутимой в спине, куда ткнулся кол, — я втиснулся в узкое пространство между автомобилем Кэт и стеной ее дома.
Там я и простоял, незримый с улицы, до тех пор, пока она не принесла брезент.
— В чем дело? — оценив мое положение, спросила она.
— Проезжали копы.
— Что?
— Все в порядке, они не остановились. Я притворился дорожным покрытием, меня и не увидели.
— Хорошо, если так. Нам лучше ускориться.
Мы прошли — Кэт впереди, я за ней, — к багажнику. Там я помог ей выпростать брезент из упаковки и застелить им багажное нутро. Кусок был явно великоват — с краев осталось много, в середине образовалась замятие.
Поставив Эллиота на ноги, мы втолкнули его в багажник. Он ушел туда головой вперед и шлепнулся торсом на брезент. Подняв его ноги, мы кое-как пристроили их следом. Выдохнули.
Наш убитый вампир все же уместился.
Свисающие края подстилки мы подоткнули под него.
И захлопнули крышку.
— Та-да-а-а-а! — провозгласила Кэт.
— Миссия выполнена, — прошептал я.
— Никогда не думала, что все будет так трудно. В кино, когда кому-нибудь надо сбагрить тело, все гораздо проще.