Особенно — на груди.
Я был чертовски рад, что мы прикончили этого парня. Надо было сделать это еще год назад.
Пока мы высвобождали матрас, с меня свалилось полотенце. Ну и черт с ним — поднимать и повязывать его заново я не стал; все равно б не удержалось. Все равно на мне на хотя бы трусы — качественно больше, чем на Кэт.
Мы расстелили чехол позади головы Эллиота.
— Я — за ноги, — сказала Кэт.
Кивком я одобрил ее выбор. Заступив на пластик чехла, я склонился над Эллиотовой головой. Кэт на другой стороне поддела труп за лодыжки и задрала его ноги вверх.
— Готова? — спросил я.
— Готова.
Я продел руки под мышки трупа и поднял свой конец.
Для такого худощавого парня Эллиот что-то многовато весил.
Мы не пытались поднять его в воздух целиком. Гусиными шажками мы с Кэт начали отступать назад — Эллиот болтался посередке, почесывая голой задницей ковер. Это нам никак не мешало — но лишь до поры, пока его поясница не прошлась по границе пластикового чехла, задирая ее.
Пришлось-таки потягать тяжести.
Я рванул труп на себя — Кэт пришлось податься ко мне; Эллиот весь затрясся. Пенис болтался колокольным языком туда-сюда. Кэт издала какое-то жалобное хныканье — выглядела она сейчас, как человек, пытающийся катить амбарное колесо по плохой дороге. Взмокла. Поникла. С каждым ее рывком ее груди подпрыгивали.
Я заметил, что по ее лобку потекли капельки крови из вновь открывшихся прокусов.
Мы опустили Эллиота в центр пластиковой подстилки.
Встав прямо, Кэт все же заметила свою проблему. Поникнув, она смахнула кровь рукой — впрочем, лишь размазав.
— Утечка, — пояснила она мне с кривой улыбкой.
Я покраснел. — Хочешь, я найду что-нибудь для перевязки?
— Я и сама справлюсь. И с этим, и с ногой — а то скоро из моих тапок польется. А нам лишний беспорядок ни к чему.
Она сошла с пластика. Вместо ванны она направилась туда, где остались изолента, ножницы и веревка. Оставив последнюю на полу, она подняла ленту и ножницы.
Моток полетел ко мне. Поймал-таки.
— Пожалуйста, не бросай в меня ножницы, — взмолился я.
— Ну ты и цыпа. — Идя обратно ко мне, она спросила: — Не возражаешь, если мы ему лодыжки смотаем? И запястья? Думаю, так его проще тащить будет. Не будет мотаться туда-сюда.
— Не возражаю, — кивнув, ответил я. — Здравая идея.
Она вложила в мою протянутую руку ножницы.
— Я пойду налеплю пару пластырей, потом мы его замотаем и…
— Если хочешь привести себя в порядок сейчас, — сказал я, — беги в душ и ни о чем не думай. С Эллиотом я управлюсь и сам.
С ее лица вроде как сбежала тень.
— Увяжешь его?
— Да запросто. Не вопрос.