— Да и опасно, чего уж там — добавил я. — Если его случайно найдут, к тебе будет много вопросов. Надо бы его куда-нибудь подальше деть.
— Чем дальше, тем лучше, — подтвердила Кэт.
— Поэтому придется запихнуть его в твой багажник.
— Вот так веселье, — произнесла она на редкость грустным голосом.
После наших непродолжительных обсуждений я возвратился в ванную. Большая часть крови осталась на моих ладошках и лодыжках, хотя, каким-то образом немного попало и на локти, и даже на грудь. Не желая тратить время на мытье сызнова, я просто встал под струю воды и стер мочалкой красные потеки.
Испорченное мочало я захватил с собой в спальню.
Там я застал Кэт, пританцовывающую на одной ноге в попытках натянуть на другую белый носок.
— Почисти-ка нашу мумию, — окликнула она меня.
— Сейчас. Пару секунд.
Держась подальше от лужи крови на ковре, я склонился над завернутым телом Эллиота и принялся счищать со свертка присохший пурпур. Каких-то непомерно больших пятен и мазков не наблюдалось, но и то, что имелось, могло навлечь на нас неприятности. Если уж транспортировать кокон до багажника машины, что само по себе подозрительно, лучше бы ему — просто для очистки совести — не быть вымазанном в чем-то красном.
Пока я возился с чисткой, Кэт справилась со вторым носком и теперь надевала черные трусики. После того, как я столько времени наблюдал ее вообще без всего, этот скромный элемент вносил какие-то поистине разительные изменения в восприятие.
Достав из комода белые «моряцкие» шорты, она, прежде чем влезть в них, оглянулась посмотреть, как я справляюсь со своей работой.
— Как думаешь, он не будет протекать? — спросила она.
— Думаю, нет. Если лента выдюжит — точно нет.
— Просто, ни к чему оставлять следы по всему дому. Уже то плохо, что он ковер заляпал, — продолжила она, запуская ногу в штанину шорт. Почти уже надев их, она внезапно остановилась.
— Белые одежды — не самый лучший выбор, м-да, — протянула она, спуская шорты.
— Пожалуй что, — согласился я.
Закинув белые обратно, она извлекла шорты цвета пожарной машины.
— Лучше?
— Если ты хочешь, чтобы пятна крови не были заметны, постарайся найти что-нибудь черное.
Она хмыкнула.
— Черное? Ты вообще знаешь, сколько завтра обещали градусов? Не собираюсь зажарить ноги на солнце. У меня и нет, по-моему, ничего такого цвета.
— Трусы твои черные, — пробурчал я.
— Ну, сравнил. Они же надеваются под что-то. Отсюда и название — нижнее белье. А в черных брюках я запекусь заживо.
— Что ж, решай сама, — с ухмылкой напутствовал я. — Просто глупо надевать ярко-красные шорты, думая, что на них не будет заметна кровь.
— Да знаю я. Я женщина, в конце-то концов. А если учесть еще, что весь последний год ко мне наведывался Эллиот — да я чертов мировой эксперт по кровавым пятнам.
— Согласен, согласен, — поднял я ладони.
— О! Кажется, я знаю, — повернувшись спиной ко мне, она извлекла из нижнего отделения комода, после небольшого промедления, пару выцветших и подрезанных голубых джинсов. Назвать их штанины штанинами было довольно опрометчиво — одни дырки, сквозь которые проглядывали мешочки карманов, да свисающая бахрома. — Вот эти — в самый раз, — сказала она, надевая эти некогда-джинсы. — Никто и не заметит, если на них выступить немного крови.
В этом она явно была права — по нескольким причинам.
В основном, из-за того, как она выглядела в этих рвано-заплатанных обносках — особенно с неприкрытым верхом. Как этакая обворожительная деревенская леди.