Полотенца на ней не было. Она выглядела чистенькой и новенькой. Ее короткие волосы были причесаны и уложены.
Ноги — в тапочках, но пластырные нашлепки хорошо видны. Окрашены они были под цвет кожи, как и те, что красовались на моей руке, но — не полоски, а круглые, сантиметра два в диаметре, будто специально сделанные для работы с ранками пунктурного характера. Такие же, наверное, были и непосредственно на пятке, но видеть их я, понятное дело, не мог.
Как минимум два — внизу живота. Наверное, другая пара — опять же, вне доступности взгляда.
Два старых прокуса на ее шее не были прикрыты. Они, казалось, приобрели более темный красный оттенок, чем прежде. И другие ее былые раны просматривались отчетливее — такое всегда бывает после душа. Возможно, из-за температурного перепада.
Ее тело было картой Эллиотовых укусов.
Он побывал почти везде.
Даже на плоском животе — это же как надо было изловчиться! — остались следы его клыков.
— По-моему, тебе больше нужно в душ, — улыбаясь, сказала Кэт.
— Я только руки помою.
Прошлепав в тапках к кровати, она, застыв, уставилась отрешенно на Эллиота. Чуть качнула головой.
— Чертовски хорошо вышло, — сказала она.
— Спасибо.
— Тебе спасибо. О Боже, у нас тут, похоже, труп.
— Так точно, это и есть труп.
— Лучше бы никому с ним на глаза не попадаться.
— У тебя есть план? — спросил я.
— Жаль, что он не обратился в прах. Я могла бы просто раз-другой пройтись пылесосом.
— Жаль, — согласился я.
— Ну, теперь у нас тут улика. Мы ведь его как бы убили.
— Угу.
Слово улика Кэт сказала таким забавным голосом, что я с трудом сдержал улыбку. От нее это не укрылось — насупив брови, она развернулась всем телом ко мне.
— Может, идею подбросишь, как с ним быть? — последовал вопрос.
— Солнечный свет, — изрек я.
— Какой еще солнечный свет?
— Придется подождать до утра, — объяснил я. — А там — мы распутаем его и положим на твою лужайку.
— Ох, классно.
— Это работает в фильмах. Прямой солнечный свет падает на вампира, и от него остается только пуф-ф-ф и облачко дыма.
— Видала, — кивнула Кэт. — Остается только горстка пепла, которую ветер разносит на все четыре стороны.
— Вот только сдается мне, в реальной жизни это не сработает.
— Тоже так думаю, — сказала она. — Так что, выходит, нам остается только избавиться от тела. Похоронить где-нибудь. — Ее взгляд посуровел. — Только не в моем саду. Не хочу, чтобы он, пусть даже убитый, лежал где-нибудь неподалеку. Это будет для меня слишком страшно.