Задание: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Это ясно. Будьте покойны.

- Если придут из деревни, например этот дурачок, задержите его, предложите себя для связи с партизанами. И дайте знать мне. Как вы это сделаете?

- Как и договорились: на плетень…

Опять захрустели шаги, голоса стали удаляться. - …повешу красную тряпку, в чердачном окне - фонарь…

Говоривший закашлялся сухим, каким-то металлическим кашлем, и тут Женька узнал его. Это был Егор Самохин, лесник с кордона!

Разговор ещё слышался некоторое время, потом стало тихо. Женька подождал минут двадцать и вылез из колодца.

В деревне он пробрался к дому ветеринара, но во времянке было пусто. Такого ещё не бывало! В хозяйском доме не было света, но Женька стал стучать. Старуха, разбуженная им, отчитала его, а про ветеринара сказала, что уехал, а куда - ей не докладывают. Про Сергуню Женька спрашивать не решился. Ясно было одно - что-то случилось.

Он добрался до блиндажа и вскрыл тайник. Хотелось взять автомат, но он был слишком громоздок. Женька взял две "лимонки" и оба пистолета. И сразу почувствовал себя уверенней. Можно пойти на кордон и прикончить предателя Самохина, пока не поздно. Но куда все подевались? Это очень тревожило, и он решил подождать. Может, Лёшка появится или Пашка. Он пришёл к своему дому, пробрался к сараю, наверх, на сеновал, не полез, а устроился внизу, за дровами, - оттуда можно уйти незамеченным, одна доска в стене вынимается.

Матвей Говорухин, после того как привёл Сергея и Лёшку к Сотникову бору, пошёл не в сторону партизанской базы, а в свою деревню. Решил отсидеться. На мостах его наверняка схватили бы полицаи, да неизвестно, выйдет ли отряд к базе. Винтовку и немецкий ремень он бросил в лесу, а сапоги пожалел.

Возвращение его было таким счастьем для жены и детишек, а дома было так покойно, что он решил отсидеться подольше.

Он прятался в хлеву, на сеновале неделю, но потом его всё же углядел местный полицай. Сутки его били смертным боем, потом сказали, что расстреляют. И пожалел Матвей, что не с оружием в руках встретит смерть.

Однако расстреливать его не спешили, предложили искупить вину и идти служить в полицию. Подумал он, подумал - что с семьёй будет, если его шлёпнут? И какой прок от его смерти? А так он может ещё и пригодиться чем-нибудь дорогим своим товарищам партизанам…

Согласился Матвей, и пошла, закружилась постыдная, жуткая, но сытая и пьяная жизнь. И сам не заметил Матвей, как увяз во всех полицейских грехах, уже и бил он в деревнях людей, и сжёг избу бывшего сельсоветчика, уже отнимал скот и, напившись до зелёных мух, безобразничал. И только иногда, с похмелья, смотрел он с омерзением на свои руки и тяжко опускал в них опухшее лицо.

Встретив в Кропшине Лёшку, Матвей сразу узнал его. И так всколыхнула его эта встреча, так резанул испуг в больших детских глазах, которые глядели на него, что Матвей, вернувшись в избу Шубина, стал пить самогон стакан за стаканом. Ему даже в голову не приходило, что он может выдать своим дружкам этого мальчонку и того хорошего парня, который сказал ему когда-то: "Так и мы не в гости к бабушке". Нет, до такого свинства Матвей ещё не опустился! Но, напившись, стал он расспрашивать Шубина, что это за мальчонка тут вертелся, Лёшкой зовут, как он тут, где живёт, всё ли хорошо у него.

- Какой Лёшка, немого, что ли? - Шубин покосился на него, разрезая пирог с капустой.

- Ну, может, и немого.

- А ты откуда его знаешь? - опять покосился Шубин.

- Да я и не знаю! Но уж больно мальчонка хороший, - Матвей вспомнил тут своих детей и как покорно тогда шёл Лёшка по лесам, хотя видно было, что еле передвигает ноги. - Тихий мальчонка… Люблю…

Матвей засопел, опустил голову на руки. Шубин смотрел на него.

- Оба душевные, - сказал вдруг Матвей, - тот-то, Серёга, ты не думай, он хороший, душевный и ничего такого, ни-ни… Свои люди. И мы, говорит, не в гости к бабушке… А? Митяй, а ведь жизнь у нас паскудная… Сволочи мы.

- Ладно, не лайся. - Шубин подвинулся к нему. - Они душевные, точно. Давно их знаешь?

Матвей смотрел на него с ненавистью. Сказал, погрозив пальцем:

- Не знаю я их и знать никогда не знал! Понял, Митяй? Ты смотри…

Матвей выпил ещё и вылез из-за стола.

Он проснулся рано, как всегда с перепоя. Голова гудела. Вышел в сени, припал к жбану с рассолом и долго пил. Потом пошёл на крыльцо. Всё было бело! Тонкий чистый снег лёг за ночь и покрыл деревню, поля. Рассвет только занимался, было тихо и призрачно светло. Через двор к калитке чернел одинокий след. И тут память стала возвращаться к Матвею. Вспомнил он Лёшкины глаза, Шубина, громко дышавшего ему в ухо, разговор… Он вошёл в избу. Заспанная хозяйка возилась у печки.

- Митяй где? - спросил Матвей.

- Подался куда-то спозаранок. А чего тебе?

- Куда ж это он мог?… - Матвей лихорадочно пригладил волосы, тоскливо огляделся.

- Куда… - ворчала хозяйка, - у него служба, не то что у вас, забулдыг несчастных!