- Ладно!
Лёшка побежал на улицу. Утро было солнечное, а днём небо затянулось сероватой мглой, и с востока низко над лесом стали вытягиваться тёмные, рваные облака.
Приехал из Сухова ветеринар, отвёл лошадь, пошёл домой. А Пашки всё не было. Наверно, его там обедом накормили, так уже бывало, вот он и сидит. А может, расковырял коробки, и его схватили?
Они стояли с Сёмкой и Виталием у бывшего ларька сельпо, давно заколоченной избы. За ларьком начинался подъём на гору, к школе. Лёшка вертелся тут полдня, надеясь услышать, если что произойдёт в школе с Пашкой.
Сёмка и Виталий говорили, что надо бы всё-таки уйти в партизаны. Если бы Женька не откололся… Лёшка в разговор не вмешивался, а ребята обсуждали этот вопрос скорей по привычке. Трудно так вот взять и уйти из тёплого, сытного дома в лес, холодный, пустой, неприютный… Пока там партизан найдёшь! Заговорили о том, что можно и в деревне что-то делать. Хотели же прокалывать шины у машин, можно поджечь школу, ну, если не школу, так конюшню! Но в память навсегда врезалась жуткая расправа над партизанами. Кровь стыла, стоило вспомнить страшную "игру в городки"…
На горе послышался какой-то глухой шум. Все трое обернулись. Сверху по крутому травянистому склону катилась бочка. Она набирала скорость, стала подпрыгивать на камнях, гулко стуча по земле, вот она свернула в сторону, перепрыгнула через тропу, вильнула, покатилась по ровному - в сторону шубинского дома. Ребята побежали за ней. Бочка ещё раз подпрыгнула, со всего маху стукнулась о стоявшую у забора пустую телегу и застряла в канаве.
На шум из дома старосты высыпали полицаи с винтовками. Когда ребята подбежали, из бочки вылезал Колька Козодой. Он весь был в сене и какой-то трухе, ноги у него тряслись, он качался и расставлял руки - видно, здорово его закрутило. Полицаи окружили его. Лёшка протиснулся поближе. Смуглый полицай, который вёз когда-то Сергуню и Лёшку, держал Кольку за шиворот, а Колька уже ревел в три ручья.
- Я не буду-у… Я случайно, дяденька! А-а-а… Виталий пролез между полицаями, схватил Кольку за руку.
- Дяденька, отпустите! Вот его мамка сейчас выпорет, отпустите, дяденька!
Полицаи загоготали, кто-то дал Кольке подзатыльник, и Виталий вытащил Кольку из толпы. Они с Сёмкой для вида накинулись на Кольку, толкали его, ругали и понемногу отводили от полицаев.
- А пусть он знает, что… - хныкал Колька, - что у меня… сила воли есть…
- Заткнись, холера, - прошипел Виталий.
Лёшка, стал выбираться из толпы полицаев, от которых несло перегаром. Он зацепился рукавом за приклад чьей-то винтовки, освободился, бормоча извинения, полицай обернулся и посмотрел на него. И тут Лёшка увидел его лицо. Это был Матвей. Тот самый, долговязый, с длинным лицом, Матвей, который привёл их в Сотников бор.
Матвей смотрел на Лёшку, и лицо его делалось каким-то задумчивым. Лёшка отвёл глаза, увидел повязку на рукаве Матвея, винтовку на плече.
- Э! - негромко позвал Матвей, и что-то жалкое проскользнуло в его взгляде.
Лёшка, ещё ничего не понимая, но чувствуя, что произошло непоправимое, сделал рукой слабый жест - "Нет, нет… не надо" - и попятился.
Матвей быстро, воровато оглянулся, снова посмотрел на Лёшку, потом сплюнул, поправил на плече винтовку и направился к дому.
Лёшка пошёл прочь, стараясь не бежать. Когда он обернулся, полицаи толпой поднимались на крыльцо, и Матвея он уже не разглядел.
Дома Сергуня выслушал его, встал и потрепал Лёшку по голове.
- Ну вот, Алёша, надо уходить.
Он достал из тайника продовольственную карточку и задумался. Засунул её обратно и стал одеваться.
- Позови дядю Гришу, - сказал он.
Когда Лёшка вернулся с ветеринаром, Сергуня был уже готов.
- По всей видимости, мы раскрыты, - сказал Сергуня. - Возможно, у нас есть ещё немного времени. Уйдете к партизанам.
- Как?! - Гаврин взмахнул руками и сел. - Как я их найду?
- Из деревни выедете на телеге, скажете - на вызов. Только быстрей.
- Сергуня обернулся к Лёшке. - Пашка где?
- В школе сидит.
- А, чёрт!… У вас когда встреча?
- Как стемнеет.