И тут открылась дверь: кто-то вошёл. Лёшка не мог сдержать громкого судорожного всхлипывания. Человек обогнул шкаф и остановился перед Лёшкой. Это был Краузе.
- А почему ты плачешь? - Краузе удивлённо поднял брови.
Лёшка отчётливо вспомнил, как студент театрального института, похрустывая пальцами, раздражённо говорил: "Ты маленький испугавшийся мальчик. А мальчики от испуга плачут. Я понятно говорю?". И оттого, что так вовремя и без всяких усилий у него получились слёзы, Лёшка как-то успокоился.
- Тебя кто-нибудь обидел? - снова спросил Краузе.
- Почему Сергуня кричит? Не бейте его, он ничего не сделал!
- Его не бьют. Ему сказали, что тебя будут бить, и он рассказал мне всё, что я хотел узнать. Правда, он сказал, что встретил тебя на дороге, ты потерялся и был без родителей, и он тебе предложил поиграть в игру, будто он дурачок. Но я не думаю, что он встретил тебя на дороге. Он обманул меня.
"Всегда говори свою легенду, как бы тебя ни пытались запутать", - вспомнил он слова Сергуни.
- Сергуня не может говорить, он больной, - сказал Лёшка.
- Он рассказал, как вас забросили через линию фронта. И что вы не нашли в Сотниковом бору группу с передатчиком. Нам пришлось их убить незадолго до вашего прихода… Ну и так далее. Я тебе всё это рассказываю, чтобы ты зря не мучился. А вообще мне от тебя ничего не надо.
Неужели Сергуня всё рассказал?! Да нет же! Сергунин крик раздался несколько минут назад, значит, он ещё играл свою роль. Когда же он успел бы всё рассказать, если Краузе здесь уже минуты три? Краузе обманывает.
- Но поскольку Сергей не назвал твою фамилию, ты мне её скажешь сам. И тогда я тебя отпущу.
- А Сергуня? - вырвалось у Лёшки, и он испугался, что сказал неправильно. Но лицо у Краузе было спокойное.
- А я его уже отпустил. Он мне больше не нужен. Ну, так как твоя фамилия?
- Кашин.
- Где ты встретился с Сергеем?
- А мы вместе жили в Гдове, он же мамин родственник. Он мне вроде дяди.
- Вроде дяди… - Краузе усмехнулся, - а почему ты мне говоришь неправду?
- Я правду говорю! Спросите кого хотите. Зачем мне вас обманывать?!
Лёшка вошёл в роль и говорил очень искренно, может быть, оттого, что ему очень хотелось, чтобы Краузе ему поверил. Но майор насупился и покачал головой.
- Ты врёшь, и мне придётся делать тебе очень больно, пока ты не скажешь правду. Есть всякие способы делать больно, ты знаешь, наверно… - Краузе достал зажигалку, зажёг её и поднёс к лицу мальчика. - Вот самый простой.
- Дяденька майор, не надо меня пытать, ну пожалуйста, я вас очень прошу, не надо, я вам правду говорю!
Лёшка схватил руку Краузе, державшую зажигалку перед его лицом, и, сам не понимая, как это получилось, задул огонь.
- Ой, простите, я случайно! Я больше не буду! - Лёшка сам испугался.
- Дяденька майор, ну пожалуйста, я же всё равно ничего другого не смогу сказать, только правду!
Краузе крайне удивило, что Лёшка задул зажигалку. Во всяком случае, лицо у него было непритворно озадаченное. Он приподнял Лёшкину голову за подбородок и долго смотрел в его глаза, которые излучали мольбу и только.
Потом Краузе вздохнул и посмотрел в окно.
- Ну хорошо, мальчик Кашин, можешь идти. Приходи как-нибудь ко мне. Я люблю разговаривать с детьми. Придёшь?
- Не знаю… - Лёшка растерялся.
- Ну вот, скажем, в пятницу. Приходи утром. Часовой будет предупреждён.
- Хорошо. Раз вы велите…