Секундное замешательство и стремительный марш-бросок. Родион принимает меня в объятия, а я обвиваю его руками и впиваюсь пальцами в спину. Слушаю стук его сердца. Мощные быстрые удары, пульсации от которых эхом разносятся по моему телу. И понимаю, что не смогу от него уехать. Если беременна, не смогу скрыть. У моего ребенка может быть лучший в мире папа, как я могу его такого лишить? А я… да какая разница. Возможно, после всего случившегося он пойдет навстречу и согласится на совместную опеку.
Боже… как можно так сильно чего-то хотеть и не хотеть одновременно?
— Почему ты плачешь? — шепчет, проводя ладонью по моей голове.
— Все закончилось, — бормочу плаксиво.
— Нужно еще найти Марину с Ильиным. Но да, все наконец-то закончилось. Ты умница, Саш. И спасла меня.
— А ты — меня, — веду плечиком и опускаю взгляд. — Так что в расчете. — Медленно вдыхаю и проговариваю, стараясь, чтобы губы не дрожали: — Мне сейчас вещи собирать?
— Если честно, я дико устал и не готов везти тебя. И ты похоже забыла, но ты все еще наказана.
— Вот как? — ухмыляюсь, гадая, что он задумал.
— О, да, — тянет с наслаждением. Обнимает за плечи и ведет к подъезду. — Мне понравится.
Едва проходим, он стягивает грязную футболку, с отвращением отшвыривая ее в сторону.
— Я в душ, — сообщает коротко, а я следую его примеру.
Когда выхожу из ванной, вижу его на своей кровати. Лежит на животе в один плавках, рядом небольшой флакон с яркой наклейкой.
— Что это? — фыркаю, садясь рядом, и тихо смеюсь, читая вслух: — Массажное масло.
— Приступай, — хмыкает, пристраиваясь поудобнее.
Ох уж эти его наказания… сижу верхом, руки скользят по его могучей спине. По плечами, по рукам, по чертовым аппетитным бугоркам, поблескивающим от масла. Не массирую, промять эту сталь невозможно моими руками, так, поглаживаю. Хотя силу прикладываю, очень стараюсь. В основном, не капать на него слюной.
Родион сначала улыбается, пытается руками моими управлять, командует. Ниже, выше, плечи, лопатки, шея. А через минут пятнадцать замолкает. Дыхание становится размереннее, тише. Понимаю, что уснул, но все равно продолжаю с нежностью поглаживать его спину. Для себя уже, от тоски. Ну и не выдерживаю, снова плакать начинаю. Роняю две слезинки на его кожу и поспешно встаю. Возвращаюсь с полотенцем, аккуратно обтираю его и ложусь рядом, накрывая нас одной простыней. Касаюсь губами его руки, очень тихо и очень трусливо шепчу те самые слова.
Глава 59
Утро выдается суматошным.
Поднимает нас Зотов, звонком в дверь. Стоит довольный с цветами на пороге, один букет мне сует.
— За спасение! — объявляет торжественно. — А это — пострадавшему, — второй букет прячет за спину.
Брезгливо вздергиваю губу.
— И все? Твоя жизнь — это букет?
— Роскошный, — поправляет со значением. — И не только он.
Деловито вытягиваю руку с раскрытой ладонью, а этот придурок тянется свободной рукой к ширинке.
— Ну ты и! — вспыхиваю, той же протянутой рукой отвешивая ему оплеуху.
Зотов ржет и опускает голову, весело поглядывая исподлобья.
— Жизнь за тебя отдам, Саш. Если понадобится. Все что угодно сделаю, — говорит серьезно и растроганная я лезу с обнимашками. — Ты без лифчика, — вздыхает тоскливо, и я сразу же отстраняюсь. Разворачиваюсь на пятках и печатая шаг иду в комнату, краснея со стыда.
Умываюсь, одеваюсь и застаю мужчин перешептывающимися на кухне.
— Короче, у нас куча дел, — сообщает Зотов.
Сначала заезжаем в ресторан на завтрак. После — к Дане, то есть к Артуру. Шторы на окнах задернуты (это, полагаю, в ожидании меня), Даня лежит бледный, но с улыбкой на лице.