— Моня, а что ты пил, что тебе так плохо? — спросил Енох.
— Ну… мне всё попробовать хотелось… — жалобно простонал Моня.
— А конкретнее? — заинтересовался я.
— При мне он пил коньяк с пивом! — наябедничал Енох, — а потом почти бутылку шампанского высосал.
— Ого! — сказал я офигевшим голосом.
— И абсент пил, — пожаловался Моня. — Это из-за абсента мне так плохо.
— Кто же абсент с коньяком пьет? — удивился я.
— Да я так обрадовался, что почувствовал снова вкус к жизни, что хотел всё попробовать, — вздохнул Моня.
— Генка! Верни лучше меня в тело Зубатова, — подал из куклы голос Епифан, — сам видишь, что от этого придурка одни неприятности и никакого толку!
— Зато от тебя толк большой, — скривился я и невольно потрогал повязку на груди. — Чуть не угробил меня, урод!
— Я больше не буду! — клятвенно пообещал Епифан. — Я буду тебе всё помогать, Генка! Всё делать! Сам же видишь, что от этих идиотов толку вообще нету!
— Но-но! Я бы попросил! — возмутился Енох.
— Буээээ! — экспрессивно подтвердил свою позицию и согласие со словами Еноха Моня.
— Бля! — подытожил дискуссию я.
Я был сатрапом и живодёром. Так сказал обо мне Енох. А всё дело в том, что я заставил умирающего от похмелья Моню-Зубатова отмывать всю квартиру.
Ну а что, разве я должен?
— Ему же плохо! — нудел Енох, глядя как стонущий Моня с бледно-зелёным цветом лица, осторожно, на деревянных ногах, моет пол.
— А это я разве его так напиваться заставлял? — удивился я.
— Но он же от радости!
— От какой радости?
— Что почувствовал вкус жизни!
— Ну, вот сейчас у него продолжение, — мстительно сказал я, — теперь он этот вкус распробует сполна. — Никто не заставлял его блевать в моей комнате!
А к обеду, когда все агатбригадовцы пришли в себя и даже вернулся от весёлой вдовушки Гришка Караулов, Гудков устроил общее комсомольского собрание. Все чинно расселись на предложенных стульях прямо в коридоре и не ожидали от этого собрания ничего хорошего.
— Что за безобразие творится у нас в агитбригаде в последнее время⁈ — поставил вопрос ребром о дисциплине Гудков.
На этот вопрос не ответил никто, и Гудков продолжил:
— Дисциплины никакой! Кто куда хочет, тот туда и идёт! В любое время! И не ставит руководство в известность!
Гудков осуждающе посмотрел на невозмутимого Гришку Караулова и продолжил дальше:
— То шашни в коллективе крутят, то полную ванную крови набирают и пугают товарищей! То двери в чужие квартиры непонятно с какой целью выбивают!
Гудков смерил Клару недоброжелательным взглядом. Клара вспыхнула.
— Где Роман уже вторые сутки шляется, я тоже не в курсе! Был у нас один непутёвый бабник, теперь их развелось много!