— Он мне жизнь навсегда предложил вернуть, — ответил после небольшой заминки Епифан, — свободную, телесную.
На это я ему отвечать ничего не стал — тем более мы пришли к искомому дому.
— Здесь, — неожиданно хриплым голосом сказал Епифан.
— Иди за мной, — велел я, первым вошел внутрь и зашагал по скрипучим ступеням вверх.
Упомянутая комната обнаружилась сразу, первой по коридору.
— Сюда? — уточнил я у куклы.
После подтверждения, толкнул дверь.
Огромная комната, пропитанная запахом чего-то неприятно-кислого, была пустая. Длинный овальный стол и пустые стеллажи у стен наполняли помещение пустотой.
Нужную выемку у шкафа нашел Моня.
— Вот! — обрадованно сказал он.
Я подошел и нажал — кусок стены с лёгким скрипом отъехал и передо мной появился тёмный провал.
— Твою ж мать! — ругнулся Моня, боязливо заглядывая туда.
— Остаёшься здесь караулить, — велел я, — если что — свиснешь.
— Но я же… — начал Моня, имея в виду, что теперь он не бесплотный призрак, а вполне живой и упитанный Зубатов, но я слушать не стал — устремился вперёд.
Разводить политесы было некогда — вот-вот мог вернуться Мефодий.
Длинный и узкий коридор стремительно уходил вниз. Осторожно ступая по выщербленным ступеням, я спустился. Эх, жаль, что Моня не призрак — пустил бы его в разведку.
Лестница была настолько крутой, что приходилось придерживаться рукой за верхние ступеньки. Я буквально «стёк» вниз и остановился перед закрытой дверью. За нею слышались какие-то скребущие звуки.
Когда я толкнул дверь — в нос ударил отвратительный кисловатый запах. Передо мной оказалось тёмное помещение, похожее на средневековую лабораторию алхимика. Куча пыльных колб, реторт, каких-то самодельных работающих приборов (один из них, похожий на самописец, скрипел), камней и кусков горных пород — всё это бардаком громоздилось на столе промеж куч бумаг. Я схватил верхний листок — какие-то символы, непонятные знаки, похожие на руны, текст был правда узнаваемый — вроде латынь.
Я порылся в бумагах — почти все были в таких вот каракулях. На всякий случай я наобум прихватил парочку и сунул в карман.
И вот мне предстояло найти в этом бедламе свой нож?
— Где нож? — спросил я Епифана.
— Я здесь не был, не знаю! — возмущённо пискнуло из куклы.
Чёрт! Я подошел к ближайшему шкафу и рывком распахнул его. Содержимое заставило меня поморщиться: Мефодий коллекционировал человеческие черепа. Видимо, от замученных жертв. Воняло оттуда так, что я сразу же захлопнул дверцу обратно.
— Вивисектор хренов, — пробормотал я, но Епифан услышал и довольно осклабился:
— Не боишься, что будешь следующим, Генка? Твой черепок украсит коллекцию.
— Заткнись, — велел я и полез в следующий шкаф. Время поджимало.
Там тоже был кавардак (очевидно Мефодий не обременял себя излишней склонностью к порядку). Не нашлось ножа и в следующем шкафу, и дальше.
Когда я открывал очередной ящик какого-то допотопного комода, оттуда прямо на меня вдруг вылетел дух. Причём он был плотный какой-то, пролетел сквозь меня, обдав холодом, так, что я аж отпрянул и чуть не упал от неожиданности.
— Смертный! — гневно проскрежетал дух.
Он был тёмным, плотным, по консистенции скорее похожим на сероватую медузу в воде.