Только портняжка ему вместо орехов пригоршню мелких камешков протянул. Стал медведь изо всех сил камни зубами щелкать, да все зубы до единого и обломал. Радуется портняжка и думает: «Не удастся тебе меня загрызть».
Ну и рассвирепел медведь! Как же это так? Он да орехи не разгрызет! Зарычал медведь и наступает на портняжку. Схватил тот свою скрипку и заиграл. Да так славно, что остановился медведь, заслушался и спрашивает:
— Что это у тебя, человече, в руках?
— Скрипка, любезный друг-медведь!
— Покажи, как ты играешь?
— Очень просто, глянь-ка!
Посмотрел медведь и спрашивает:
— А плясать под твою скрипку можно?
— Еще как можно! Ну-ка, попробуй!
— Ладно! Только играй погромче!
Заиграл портной, а медведь на задние лапы встал и пустился в пляс.
Плясал, плясал, пока от усталости не свалился.
— Послушай-ка, человече, притомился я, научи меня теперь играть.
— Да нет, ничего у тебя не выйдет!
— Как это ничего у меня не выйдет? Коли ты, такой хилый да слабый, играть выучился, так я и подавно сумею!
— С такими длинными когтями, как у тебя, играть не выучишься, — говорит портной. — Погляди, какие у меня короткие ногти!
— Ну, так отрежь мне когти, дурень! — злится медведь.
— Сейчас, ножницы только достану, — обещает портняжка.
И прикинулся он, будто ножницы в кармане ищет. Искал он ножницы, искал, пока медведь от усталости не заснул. Обрадовался портняжка и тоже спать улегся. Правда, от медведя подальше.
Рано поутру отворяет королевский паж дверцу в клетку и видит: спят и портняжка и медведь крепким сном.
Как узнала принцесса, что портняжка жив-здоров, горько заплакала. Не хотелось ей за маленького да уродливого портняжку замуж идти. Правда, радовалась она, что может теперь из замка выйти, на белый свет посмотреть. Радовалась и тому, что портняжка, хоть собой и неказист, оказался таким хитроумным да смелым. Сыграли они свадьбу.
Стал портняжка правителем мудрым и добрым. А как нарядили его в красивое платье, видят — молодец молодцом. Тут полюбила его принцесса.
Ну, а что с медведем сделалось? Вот что. Когда стал портняжка королем, велел он медведя в большую клетку посадить. Каждый день давали медведю пригоршню орехов, а слуги их ему кололи. И скрипач ему не меньше двух часов в день на скрипке играл.
Гейнц-лентяй
— Ну и трудно же, — говорил он, — из года в год с ранней весны до поздней осени козу пасти! Добро бы на выпасе поваляться и поспать можно было. Так нет, гляди в оба, чтоб проклятая скотина молодые деревья не объела, через живую изгородь в сад не пролезла или вовсе не удрала. Нет, тут не до покоя! И жизнь не в радость!
Уселся однажды Гейнц на лавку, с мыслями собрался и стал раздумывать, как бы ему от такого тяжкого труда избавиться. Думал, думал и придумал!
— Теперь я знаю, что делать! — закричал он. — Женюсь-ка я на толстухе Трине, пускай она вместе со своей козой и мою пасет, тогда мне больше мучиться не придется.
Поднялся Гейнц, потянулся и поплелся напрямик, где поближе. Ни к чему себя утруждать! Постучался он в домик, где жили родители толстухи Трине, и говорит: