Будни и праздники Ольвии в VI—I вв. до н. э.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Аск — один из древнейших видов сосудов. Как показывает его название (ασκός — бурдюк, мех для переноски жидкостей), первоначально аски изготовляли из кожи. Керамические аски архаического периода доставляли из Ионии и с о. Самоса (рис. 86). В середине асков часто находится круглое отверстие, поэтому сосуд имеет кольцеобразную форму. Узкое горлышко с раструбом располагается на краю сосуда, от него к другому краю перекинута ручка. Форма аска лучше, чем у иных сосудов, способствовала тому, чтобы из него выливалось чистое масло, а осадок оставался на дне.

Выдающимся произведением античного искусства является самосский аск, найденный при хищнических раскопках Ольвии[708]. Сосуд имеет вместилище в форме миндальной косточки. На выпуклой поверхности тулова нарисованы двое танцующих бородатых мужчин и кубки для питья вина. Изящно расписан другой самосский аск с изображением осьминога[709].

Арибаллы, флаконы шаровидной формы, доставляли в Ольвию в VI в. главным образом из Коринфа. Чаще всего они украшены растительным орнаментом, исполнены в милетском стиле для завоевания рынка сбыта в милетских колониях на Понте[710].

В набор ольвийских туалетных сосудов VI в. входили керамические и фаянсовые арибаллы — маленькие флаконы с круглым туловом. Некоторые фаянсовые арибаллы, изготовленные в Навкратисе, имели фигурную форму, например, тулово в виде ежа, над которым возвышается человеческая голова, составляющая горло сосуда[711] (рис. 87).

Судя по изображениям на вазах и по находкам в погребениях, арибаллы использовали главным образом мужчины, а женщины употребляли для хранения масел алабастры[712]. Они отличаются сильно вытянутым туловом, имеют выпуклое дно и узкую шейку с широким венчиком (рис. 87, 88). Название сосуда происходит от алебастра, белого мягкого камня, из которого первоначально изготовляли эти сосуды в Египте, а затем и в Греции. Несколько таких алабастров найдено в Ольвии. Сюда также привозили керамические алабастры, сначала из Коринфа, а в V в. из Аттики. Особо дорогие, из финикийского стекла, доставляли с Ближнего Востока. Сохранилось немало обломков и три целых алабастра последней трети VI в. У двух по всей поверхности из непрозрачного стекла идут лилово-красные зигзагообразные пояса. Третий алабастр из темно-синего стекла орнаментирован светло-голубыми нитями, переходящими в полосы[713]. Сходными узорами украшали маленькие амфориски и флаконы из финикийского стекла.

Лекифы, небольшие кувшинчики с ручками (рис. 89, 90), употреблялись не только как туалетные сосуды, их ставили на стол, чтобы поливать маслом пищу, из них совершали возлияния при жертвоприношениях, а специально расписанные лекифы использовали только для погребального ритуала. В архаический период особенно много лекифов привозили сначала из Ионии, а затем из Аттики[714]. Уже в VI в. из серой глины стали производить и местные лекифы, повторявшие формы ионийских[715].

В V в. арибаллы постепенно выходили из моды, а к эллинистическому периоду исчезли лекифы. Их место заняли всевозможные флаконы. Наряду с привозными, у ольвиополитов с конца V в. появились сероглиняные и красноглиняные флаконы местного производства[716].

О применении косметики в Ольвии свидетельствуют остатки румян и белил, а также ложечки и палочки, которыми их наносили, и сосуды, где хранили косметику и парфюмерию. Кусочки румян и белил находят в женских погребениях, они чаще всего лежат в раковинах, иногда в пиксидах, небольших круглых коробочках со съемной крышкой[717].

Пиксиды, как говорит само их название (от греческого πύξις — самшит), изготовляли главным образом из дерева, а оно, как правило, полностью истлевает в земле. Редкие остатки показывают, что пиксиды вырезали не только из самшита, но и из ясеня, боярышника и других пород деревьев[718]. Наряду с деревом материалом для пиксид служили керамика и кость, реже — металл, мрамор, алебастр. Сохранившиеся ольвийские пиксиды изготовлены из керамики и кости, например, коринфская пиксида IV в., украшенная меандром (рис. 91), чернолаковая IV в. с изображением канфара на крышке, костяная эллинистического времени с рельефным геометрическим орнаментом[719].

Румяна и белила разминали и наносили на лицо специальными туалетными ложечками и деревянными палочками. Среди ольвийских находок есть туалетные круглые плоские ложечки с длинными и тонкими стерженьками-ручками, которые сделаны из бронзы и кости[720].

Следы раскраски на терракотах ольвийского производства позволяют представить, как выглядел макияж жительниц Ольвии: выбеленное лицо с подрумяненными щеками, черные тонкие и длинные дугообразные брови, почти сходящиеся у переносицы, и такие же черные длинные ресницы. Все это особенно хорошо можно рассмотреть на одной из лучших ольвийских терракот Коры-Персефоны. Местный мастер вложил в изображение лица, украшений и одежды богини представление об образце красоты молодой женщины того времени.

Археологические находки косметических средств и раскраска лиц на терракотах местного производства показывают, что ольвийские женщины следовали моде, распространенной в других греческих городах. Они наносили на лицо белую, красную и черную краску. В состав белил, которыми покрывали кожу лица, входили белый свинец и уксус; красную краску для губ и щек делали из водорослей, корней растений, минералов (сернистого мышьяка, сурика и охры), а также использовали сок шелковицы. Черной краской из сурьмы и сажи подкрашивали брови и ресницы[721].

Археологи находят только минеральные краски, а об остальных известно из описаний античных авторов. Сажа и сок шелковицы были доступны любой женщине в Ольвии, другие же краски, особенно привозные и специально приготовленные, продавались по разным, в том числе и очень дорогим, ценам[722].

Парадный туалет греков дополнялся умащением благовонными маслами и мазями с запахом розы, мирта, шафрана и др. Особенно любили мази и духи, пахнувшие миром, которыми умащали волосы мужчины и женщины. Платон в «Государстве» (398 а) пишет, что искусного поэта увенчивают шерстяной повязкой и умащают ему голову миром. Из «Всадников» Аристофана (ст. 1375) и речи Демосфена (XXXIV, 9, 18) известно, что в Афинах то место, где продавали парфюмерию, называлось μειράκα, а лавки парфюмеров — μυροπωλία, то есть, это были производные от слова «миро».

Благовония зачастую изготовляли очень концентрированными и помещали в небольшие подвески в форме амфорок. В Ольвии найдена крошечная амфоровидная золотая подвеска высотой около одного сантиметра[723]. В ней хранилось драгоценное благовоние, а через дырочки в горлышке и пробочке продевалась надежно скреплявшая их нить; на ней сосудик висел на шее (рис. 92).

Гречанки держали украшения и всевозможные предметы туалета в деревянных шкатулках и керамических леканах, круглых сосудах с крышкой и двумя горизонтальными ручками. В VI в. жители Ольвии пользовались ионийскими леканами, украшенными красными полосами, и аттическими с изображением сирен и пантер, а в V—IV вв. самыми распространенными стали чернолаковые аттические леканы[724]. В IV в. афинские вазописцы расписывали крышки лекан фигурами женщин, которые наряжаются, надевают украшения и прихорашиваются перед зеркалом. Хороший образец такой леканы найден в Ольвии[725]. Иногда сюда привозили также леканы из алебастра, изготовленные в V-IV вв. в Египте; у одной подобной леканы в качестве подставки вырезаны фигурки сфинксов[726].

В эллинистический период леканы вышли из употребления; их полностью вытеснили деревянные шкатулки и ларцы. Их часто рисовали на аттических вазах, а во время раскопок находят лишь костяные накладки, украшавшие стенки и крышки всевозможных ящичков, в которых хранились украшения и предметы туалета.

Туалетные сосуды, шкатулки и косметику дарили женщинам по разным поводам и обязательно на свадьбу. Сцена подношения подарков невесте изображена на двух великолепно расписанных вазах, найденных в Пантикапее[727]. Новобрачной преподносят леканы, разнообразные шкатулки, арибаллы, вышитые повязки и ткани.

15. ЕДА И ПОСУДА

Ольвийское государство, как и другие греческие полисы, состояло из города и его сельскохозяйственной округи. При образовании колонии все получали земельный надел, и в дальнейшем большинство граждан имело землю, на которой возделывали сельскохозяйственные культуры, разводили скот и домашнюю птицу. Поэтому значительную часть своей пищи ольвиополиты получали с собственных земель, где не только выращивали, но и хранили урожай, например, зерно в специально устроенных зерновых ямах. Благосостояние многих семей зависело от умения запасти и сохранить летние и осенние заготовки.

В городских домах ольвиополиты помещали свои запасы по большей части в керамическую тару — амфоры и пифосы[728] (рис. 102). В архаическое время объем пифосов достигал 70—80 литров, а позже эти огромные глиняные бочки высотой до полутора метров иногда вмещали около 1000 литров. Но тогда они служили не для домашних, а для торговых целей. Амфоры объемом 10-30 литров и высотой от 50 см до 1 м находились в каждом доме (рис. 93, 94). Недаром их обломки в Ольвии составляют более 80% керамических находок. Форма амфор, имеющих заостряющееся дно, рассчитана на удобство складывания их при перевозках, а во дворах и хозяйственных помещениях пифосы и амфоры закапывали в землю; в таком положении их неоднократно находили в Ольвии. В этих сосудах греки хранили вино и масло, зерно и соленую рыбу. Наряду с керамической тарой эллины использовали в своем хозяйстве деревянные лари и бочки, а также кожаные бурдюки, о чем известно главным образом по изображениям на предметах искусства и описаниям античных авторов.

К первоочередным запасам греки относили зерно для хлеба и каш, рыбу и сыр, затем оливковое масло, мед и вино и, наконец, овощи и фрукты[729].

Предварительно просушив зерно в специальных печах, ольвиополиты закладывали его на длительное хранение в грушевидные ямы с обожженными стенками. Такие ямы часто находят на хоре Ольвии[730]. Палеоботаническими исследованиями установлено, что ольвиополиты выращивали на своих землях несколько сортов пшеницы, ячменя и проса, а также горох и чечевицу[731]. О других культурах можно говорить более или менее уверенно на основании аналогий. Вероятно, здесь возделывали и традиционные для греков бобы и гречиху, известные по находкам в Херсонесе и на Боспоре[732], а также лук и чеснок. Косвенно о двух последних свидетельствует упоминание Геродота (IV, 17) о том, что их разводят в землях алазонов и каллипидов, граничивших с Ольвийским государством. Наверное, ольвиополиты сажали также широко распространенные в метрополии свеклу, репу, капусту, спаржу и сельдерей. Климат Северного Причерноморья вполне подходил для этих культур, как и для бахчевых растений — огурцов, арбузов и дынь. Их косточки встречаются в античных слоях Херсонеса[733], а реалистическое изображение дыни сохранилось на вазе III в., расписанной ольвийским художником[734].

Греки издавна занимались садоводством, которое развивалось и в колониях. Один из боспорских городов даже имел наименование Сады (Кепы). О садоводстве в Северном Причерноморье писал Феофраст (Hist. Plant. IV, 5, 3); он отметил хорошие сорта боспорских яблок и груш и достижение боспорян в акклиматизации гранатов и смоквы. К этому перечню фруктов надо добавить алычу, косточки которой найдены в Мирмекии и Тиритаке[735]. В Ольвии по климатическим условиям вряд ли могли выращивать гранаты и смоквы, но яблоки, груши и сливы ольвиополиты получали из собственных садов, как и современное население Нижнего Побужья. В пользу этого свидетельствуют находки на хоре Ольвии коры груш и многочисленные специально подготовленные ямы для плодовых деревьев[736]. Выращенные фрукты и овощи закладывали свежими в погреба или сушили.

Во всех государствах Эллады культивировали виноград для еды и для изготовления вина. Однако в Ольвии теплолюбивые средиземноморские сорта приживались с большим трудом, чем в других северопричерноморских колониях, таких, как Херсонес и Боспор с их более теплым климатом. Древнейшее свидетельство о винограде на хоре Ольвии относится к эллинистическому периоду: его косточки обнаружены на поселении Закисова балка. Сначала ольвиополитам удавалось выращивать небольшое количество виноградных лоз на специально защищенных участках, а в первые века нашей эры виноград настолько хорошо акклиматизировался, что из него стали изготовлять большие партии вина, о чем свидетельствуют остатки виноделен[737]. Сообщение Диона Хрисостома (XXXVI, 25) о товарах, ввозившихся в Ольвию, и находки импортной керамической тары показывают, что местное вино никогда полностью не вытесняло привозного.

Наряду с собственными фруктами, ольвиополиты, вероятно, получали из других городов любимые всеми греками изюм и инжир, каштаны, грецкие и миндальные орехи[738], а также в небольших количествах дорогие сорта свежих средиземноморских яблок, груш и других фруктов. Ведь в античности их умели хранить долгое время и доставляли к столу богатых людей из разных частей греческой ойкумены[739].

Земли Ольвийского полиса располагались по берегам Гипаниса, богатого рыбой; множество рыбы водилось в устье Борисфена, сливавшегося с Гипанисом несколько ниже Ольвии. Геродот специально описал в своей «Истории» (IV, 53) добываемых в Борисфене осетровых рыб, удивительных для обитателей Средиземноморья своей величиной и вкусом. Частые находки рыболовных снастей, а также большое количество рыбных костей, чешуи, ракушек устриц и мидий показывают, что ольвиополиты ловили много рыбы и моллюсков[740]. Видовой состав промысловых рыб состоял из пяти семейств: осетровые (белуга, стерлядь, осетр, севрюга), щука, карповые (плотва, лещ, вырезуб, чехонь, сазан), сом и окуневые (судак, окунь). При подсчете костных остатков установлено, что жители Ольвии ели больше всего сомов, судаков и осетров. Кости мелких рыб плохо сохраняются, поэтому доля потребления этих рыб (например, чехони) была, наверное, более значительной, чем можно определить по археологическим находкам[741].

Размеры рыб в древности отличались от современных. Например, плотва, сазан и щука были крупнее. Сравнительно небольшой размер древних осетров объясняется тем, что в новое время в Днепре водился проходной осетр, а в античности в Гипанисе, Борисфене и других реках Северного Причерноморья обитал жилой осетр, который отличался от первого более медленным темпом роста и меньшими размерами[742].

Живая рыба в Ольвии имелась круглый год, но больше всего — в весенне-осенний период. В зависимости от времени года ели различные сорта рыбы. Например, летом — сома, а судака — в конце весны-начале лета[743]. Как и теперь, мелкую рыбу было несложно поймать на удочку, добыча же крупной рыбы, в первую очередь, осетровых, требовала специальных снастей и осуществлялась профессиональными рыбаками. Из остатков рыболовных снастей в Ольвии часто находят металлические крючки и керамические грузила, которые привязывали к сетям[744].

Рыбу заготовляли в соленом, копченом, сушеном и вяленом виде. Ее солили в амфорах и пифосах, на дне которых иногда сохраняются остатки чешуи, коптили в особых ямах и печах, открытых на ольвийской хоре[745].

[708] Блаватский В. Д. История античной расписной керамики. М., 1953. С. 259; Штітельман Φ. Μ. Античне мистецтво. Київ, 1977. № 14, 15.

[709] Фармаковский Б. В. Архаический период на юге России // MAP. 1914. № 34. Табл. 3.

[710] Малеев И. П. Коринфские арибаллы с растительным орнаментом из Ольвии // ИАК. № 54. 1914. С. 83-98.

[711] Фармаковский Б. В. Указ. соч. С. 18. Табл. 8.

[712] Richter С, Milne Μ. Op. cit. P. 16-17.

[713] OAK за 1909-1910. С. 94. Рис. 122, 123; Скуднова В. Μ. Архаический некрополь Ольвии. Л., 1988. С. 124, 126.

[714] Скуднова В. М. Чорнофігурні лекіфи з архаїчного некрополя Ольвії / / Археологічні пам"ятки УРСР. 1958. Т. 7. С. 113-130.

[715] Скуднова В. М. Архаический некрополь... С. 213.

[716] Козуб Ю. І. Указ. соч. С. 81; Парович-Пешикан Μ. Указ. соч. С. 108-111.

[717] Скуднова В. М. Архаический некрополь... С. 36; Парович-Пешикан М. Указ. соч. С. 170, 186, 187, 208.

[718] Сокольский Н. И. Деревообрабатывающее ремесло в античных государствах Северного Прричерноморья. М., 1971. С. 200.

[719] Козуб Ю. I. Указ. соч. С. 77. Рис. 33; Парович-Пешикан М. Указ. соч. С. 69; Петерс Б. Г. Указ. соч. С. 69; Скуднова В. М. Архаический некрополь... С. 53.

[720] Наливкина М. А. Костяные изделия из раскопок Ольвии в 1935 и 1936 гг. // Ольвия. Киев, 1940. С. 187-201. Табл. 43.

[721] Grillet В. Les femmes et les fards dans l'antiquite Greque. Lyon, 1975. P. 161-178.

[722] Ibidem. Р. 82.

[723] OAK за 1913-1915. С. 40. Рис. 53, 54.

[724] Козуб Ю. I. Указ. соч. С. 76; Скржинская М. В. Украшения... С. 183.

[725] OAK за 1906. С. 48. Рис. 56.

[726] Одесский археологический музей. Киев, 1983. С. 171. № 73.

[727] ДБК. Табл. 52; Лукьянов С. С, Гриневич Ю. П. Керченская кальпида 1906 г. и поздняя краснофигурная живопись // MAP. № 35. 1915. С. 19-24, 140; Greek and Roman Antiquities in the Hermitage. Leningrad, 1975. № 66.

[728] Подробно о местных и привозных амфорах и пифосах см. в книге: Лейпунская Н. А. Керамическая тара из Ольвии. Киев, 1981.

[729] Glover Т. R. The Challenge of the Greek and Other Essays. New-York, 1942. P. 92.

[730] Крыжицкий С. Д., Буйских С. Б., Бураков А. В., Отрешко В. М. Сельская округа Ольвии. Киев, 1989. С. 72.

[731] Там же. С. 71; Пашкевич Г. А. Растительные остатки из памятников Ольвийской хоры / / Проблемы исследования Ольвии. Тезисы докладов. Парутино, 1985. С. 65.

[732] Кругликова И. Т. Сельское хозяйство и промыслы / / Античные государства Северного Причерноморья, М., 1986. С. 155.

[733] Стржелецкий С. Ф. Клеры Херсонеса Таврического. К истории древнего земледелия в Крыму. Симферополь, 1961. С. 86.

[734] Зайцева К. И. Расписная курильница-урна из Ольвии / / CA. 1970. № 3. С. 109. Рис. 1.

[735] Флексбергер К. Археологические находки хлебных растений в областях, прилегающих к Черному морю / / КСИИМК. 1940. № 8. С. 118.

[736] Крыжицкий С. Д. и др. Указ. соч. С. 73-74, 137.

[737] Там же. С. 74; Крапивина В. В., Кудренко А. И. Винодельни первых веков нашей эры в Ольвии / / Античная культура в первые века нашей эры. Киев, 1986. С. 52-64.

[738] В одной из пантикапейских гробниц были положены лакомства: каштаны, лесные и миндальные орехи, арбузы и дыни: OAK за 1882 г. С. XI.

[739] Glover Т. R. Op. cit. Р. 100, 139.

[740] Бібікова В. I. Фауна Ольвії та її периферії за матеріалами розкопок 1935-1948 pp. //ΑΠ УРСР. 1958. Т. 7. С. 153.

[741] Житнева Л. Д. Промысловые рыбы древней Ольвии / / Зоологический журнал. 1967. Т. 46. Вып. 1. С. 90-102.

[742] Житнева Л. Д. Промысловые рыбы древней Ольвии / / Зоологический журнал. 1967. Т. 46. Вып. 1. С. 99.

[743] Цепкин Е. А. Новые материалы по истории рыбного промысла в Танаисе / / КСИА. 1970. № 124. С. 117.

[744] Крыжицкий С. Д. и др. Указ. соч. С. 138.

[745] Там же.