Будни и праздники Ольвии в VI—I вв. до н. э.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ВВЕДЕНИЕ

На правом берегу Южного Буга близ его слияния с Днепром находится археологический заповедник «Ольвия». Он включает территорию античного города и большую часть его некрополя. Здесь в течение целого тысячелетия стояла Ольвия, основанная в VI в. до н. э. эллинами, прибывшими из Милета (рис. 1). После прекращения жизни города на его месте никогда больше не возникало никаких поселений. Древние строения разрушались от времени и растаскивались окрестными жителями для новых построек, поэтому теперь все, что осталось от Ольвии, лежит под землей или открыто в результате археологических раскопок (рис. 2).

Память об Ольвии в течение многих столетий хранилась лишь в сочинениях некоторых античных авторов[1]. Наиболее ценные описания принадлежат «отцу истории» Геродоту и блестящему оратору Диону, прозванному за красноречие Хрисостомом (Златоустом)[2]. Оба они посетили Ольвию. Первый побывал здесь в середине V в. до н. э., когда город был молодым и шел к своему наивысшему расцвету в IV-III вв. до н. э.; второй — в конце I в. н. э. застал Ольвию совсем маленькой и бедной, постоянно находившейся под угрозой набегов ее воинственных соседей.

На основании не совсем ясных сведений древних авторов ученые XVI-XVIII вв. ошибочно локализовали Ольвию то на месте современных городов Николаева или Очакова, то на берегах Днепра[3]. Точное местоположение Ольвии было определено лишь в конце XVIII в., когда после окончания русско-турецкой войны 1787-1791 гг. Крым и Новороссия вошли в состав Российской империи.

Екатерина II, распределяя обширные и мало заселенные земли между Бугом и Днестром, пожаловала 12000 десятин генерал-майору И. А. Безбородко. В их число вошло село Парутино, куда новый хозяин перевел крестьян из своих украинских имений. Существующее до сих пор Парутино расположилось близ урочища Сто могил, около которого на берегу Буга были видны остатки каких-то древних построек. Найденные среди них обломки лапидарных надписей и статуй, архитектурные детали, монеты, фрагменты керамической посуды управляющий имением отправил в Николаев. Там нашлись образованные люди, сумевшие прочесть греческие надписи на каменных стелах и монетах, которые свидетельствовали о том, что они изготовлены в Ольвии. Так выяснилось истинное местонахождение милетской колонии Ольвии.

Научная общественность ознакомилась с этим открытием по книгам П. Палласа, академика Петербургской академии наук, и П. И. Сумарокова, государственного деятеля и писателя, племянника известного русского драматурга[4]. Они совершили путешествие по вновь приобретенным Россией землям и побывали в Николаеве, первый — в 1794 г., второй — в 1799 г. Здесь петербургских гостей ознакомили с ольвийскими древностями и, вероятно, со слов жившего в Николаеве бывшего профессора Московского университета М. И. Афонина, они получили точные сведения о местоположении городища Ольвии[5].

Книги о путешествиях П. Палласа (по-немецки) и П. И. Сумарокова (по-русски) были переведены в начале XIX в. на французский, немецкий, английский и шведский языки, благодаря чему сведения о древностях Северного Причерноморья и, в частности, о местоположении Ольвии и находках на ее территории стали широко известны европейским ученым. С тех пор находки на городище и история самой Ольвии постоянно привлекают внимание отечественных и зарубежных исследователей[6].

В первой половине XIX в. были сняты топографические планы городища и совершено несколько эпизодических попыток провести раскопки Ольвии. Но только полевые исследования, предпринятые в 1848 г. по поручению Русского Археологического общества графом А. С. Уваровым, можно считать началом раскопок Ольвии[7]. С той поры они с незначительными перерывами продолжаются вплоть до настоящего времени.

Многие отечественные историки и археологи посвятили свои исследования Ольвии. Назовем лишь некоторые из них. Среди ученых конца прошлого — первой четверти нашего века центральное место занимают работы В. В. Латышева и Б. В. Фармаковского. Латышев издал все известные в его время надписи Ольвии и на их основе написал до сих пор не утративший научного значения труд «Исследования об истории и государственном строе Ольвии» (СПб., 1887). С именем Фармаковского связаны впервые произведенные в России планомерные, основанные на строго научной методике археологические раскопки античного городища и некрополя. Систематические раскопки Ольвии под руководством Фармаковского проводились с 1901 по 1926 г.[8] Далее около сорока лет раскопки вели его ученики и последователи, работавшие в Институте истории Материальной культуры в Ленинграде (после 1953 г. — Институт археологии АН СССР). Наибольший вклад в изучение Ольвии внесли А. Н. Карасев, Е. И. Леви и Л. М. Славин. Последнего в 1938 г. пригласили в Киев, где он работал в Институте археологии и заведовал кафедрой в университете. Славин постоянно возил студентов в Ольвию и вырастил много учеников-археологов. Так в Ольвии, наряду с Ленинградской, появилась Киевская экспедиция, которая к концу 1980-х годов осталась единственной. Небольшой отряд петербургских ученых продолжает исследования лишь на Березани, где находилось поселение, входившее в состав Ольвийского полиса.

Ныне Ольвия является археологическим заповедником Национальной Академии наук Украины. Здесь ежегодно работает экспедиция Института археологии HAH Украины. После смерти Л. М. Славина в 1971 г. долгие годы экспедицию возглавлял С. Д. Крыжицкий. В настоящее время он участвует в раскопках в качестве научного консультанта, а экспедицией руководит его ученица В. В. Крапивина.

Огромное количество найденных в Ольвии памятников материальной культуры дало возможность разносторонне осветить существование этого города: воссоздать его политическую и экономическую историю, культурную и религиозную жизнь, представить, каковы здесь были архитектура, монетное дело, фортификация и др.[9] Однако до сих пор не было обобщающей работы о повседневной жизни населения Ольвии.

Жизнь и быт древних греков издавна интересовали ученых. На эту тему написано немало исследований, которые в основном опираются на сведения письменных источников и на анализ античной скульптуры и вазовой живописи. Массовый же археологический материал использовался весьма ограниченно. В подавляющем большинстве работ ученые описывают жизнь эллинов вообще, а не какого-то конкретного полиса; исключение в этом ряду составляют Афины[10]. Напомним читателю широко известное фундаментальное исследование «Жизнь и нравы греков», написанное в прошлом веке X. Блюмнером[11]. Вслед за ним появилось немало подобных книг зарубежных ученых, и многие переведены на русский язык[12].

В отечественной историографии обстоятельные исследования о повседневной жизни в античности посвящены лишь Риму[13]. О греках же имеются только небольшие популярные работы[14] и краткие очерки о быте эллинов в античных городах Северного Причерноморья[15].

В этой книге автор стремится заполнить отмеченную лакуну в изучении истории и культуры античных городов Северного Причерноморья, представив по мере возможности цельную картину жизни провинциального города на северном краю греческой ойкумены в VI—I вв. до н. э. Этот период охватывает время от возникновения Ольвии до ее разгрома гетами в середине I в. до н. э., после чего жизнь там на какое-то время вообще прекратилась. Таким образом, история Ольвии распалась на два крупных периода — до и после гетского разгрома. Второй из них относится уже к римскому этапу истории античного мира и отличается от первого многими существенными особенностями, для анализа которых требуется особое исследование.

Эту книгу я посвящаю памяти моего учителя и старшего друга Марии Ефимовны Сергеенко. Ее труды о ежедневной жизни простых людей древнего Рима и Италии послужили образцом в предпринимаемой мною работе. С благодарностью вспоминаю также Е. И. Леви и А. Н. Карасева. В Ольвийской экспедиции под их руководством мне посчастливилось побывать в студенческие годы. Неоценимую помощь оказали мне мои коллеги по Институту археологии в Киеве, которые беззаветно любят Ольвию и проводят там раскопки, невзирая на все трудности последних лет.

1. КРАТКИЙ ОЧЕРК ИСТОРИИ ОЛЬВИИ

В VIII—VI вв.[16] эллины, жившие на Балканском полуострове и на побережье Малой Азии, вывели множество колоний на берега Средиземного и Черного морей. Эти три века античной истории называют периодом Великой греческой колонизации[17]. Основной причиной переселения греков стала нехватка земли, которая не могла прокормить многие области Эллады, где в то время стало быстро расти население. Были и другие причины вывода колоний. Эллины искали рынки сбыта для расширявшегося в то время ремесленного производства и поэтому обосновывались на новых землях. Ремесленникам требовалось все больше не достававшего на родине сырья, в первую очередь металлов, и некоторые колонии появились в местах, откуда можно было получить искомое сырье. Наконец, причиной вывода колоний неоднократно служила политическая борьба в греческих полисах, в результате которой побежденных вынуждали покинуть отечество.

Эллинская колония с момента своего основания становилась полностью самостоятельной и независимой, однако чаще всего она поддерживала связи с метрополией в области экономики, культуры, религии, а порой заключала с ней политические союзы. Это прекрасно видно на примере декрета об исополитии (равных гражданских правах) Милета и его колонии Ольвии[18].

Милет был крупнейшим городом Ионии, греческой области на азиатских берегах Эгейского моря и близлежащих островах. Он стал метрополией рекордного количества колоний. Одни древние авторы насчитывали их 75 (Sen. Cons. Helv. VII, 2), другие — даже 90 (Plin. NH. V, 112). Сейчас невозможно установить их истинное число, но определенно можно сказать, что милетяне основали несколько десятков поселений, привлекая жителей других ионийских городов[19]. С VII в. они постепенно продвигались на север, выводя колонии сначала на подступах к Боспору Фракийскому (совр. Босфор), а затем на берега Понта Евксинского (совр. Черное море). Так возникли Кизик на Пропонтиде (совр. Мраморное море), Аполлония, Одесс, Томы, Истрия — в Западном Причерноморье, после чего в середине VII в. наступила очередь освоения северного побережья Понта. Здесь милетяне основали Тиру, Ольвию, Феодосию, Пантикапей и другие города-государства (античные полисы). Среди северопричерноморских колоний лишь Херсонес имел иную метрополию — Гераклею Понтийскую, лежавшую на противоположном берегу Черного моря.

Древнейшее поселение в Северном Причерноморье милетяне построили на полуострове близ устья Борисфена (совр. Днепр) и назвали его по имени этой реки Борисфеном (или, по другим источникам, Борисфенидой). Со временем, после подъема уровня Черного моря, полуостров превратился в остров, и теперь остатки Борисфена частично находятся на маленьком острове Березань, частично скрыты под водой так же, как прибрежные кварталы всех античных причерноморских городов.

В сохранившейся древней литературе уцелело сообщение о годе основания Борисфена: 647/646-й (Euseb. Chron. сап. Р. 95 b). Время возникновения остальных северопричерноморских поселений определяется по археологическим материалам и относится к первой половине — середине VI в. В этот период возникла и Ольвия.

Сейчас трудно определить, была ли она сначала просто поселком, входившим в сферу влияния Борисфена, или ее сразу же заложили как новую колонию. Археологические находки безусловно свидетельствуют, что во второй половине VI в. Ольвия стала главным политическим, экономическим и культурным центром Нижнего Побужья, а Борисфен постепенно терял свое ведущее положение и к концу VI в. вошел в состав Ольвийского государства[20].

Основание нового греческого полиса традиционно должен был благословить оракул Аполлона. Милетяне в таких случаях обращались в свой храм Аполлона Дидимского. Там уже хорошо знали от жителей Борисфена о природных богатствах Нижнего Побужья — его плодородных землях, полноводных реках, изобилующих рыбой, прекрасных пастбищах, месторождениях железной руды и соли. Поэтому оракул уверенно предрек счастливую участь основателям и их потомкам в новой колонии, назвав ее Счастливым городом: Όλβίη πόλις. Так родилось название Ольвия. Оно не было особенно оригинальным, поскольку в греческой ойкумене насчитывалось около десятка Ольвий (Steph. Bys. s. ν. Olbia).

Следует отметить, что в сочинениях античных писателей Ольвия постоянно называется Борисфеном, а ее жители — борисфенитами. В то же время, все найденные официальные документы (декреты народного собрания города, его монеты и др.) свидетельствуют о единственном наименовании города Ольвией и ее гражданах ольвиополитах (рис. 3, 4). Особенно удивительно то, что посетившие Ольвию Геродот и Дион Хрисостом в своих сочинениях пишут о Борисфене и борисфенитах, хотя и знают истинное наименование[21]. Некоторые древние писатели объясняли, что Ольвия и Борисфен — один и тот же город (Ps-Scymn. 804-809; Strab. VI, 13, 17; Plin. NH. IV, 82; Ptol. III. 5, 14; St. Bys. s. v. Borysthenes).

Как было сказано выше, Ольвия и Борисфен — два разных поселения. Однако, когда политический центр Нижнего Побужья переместился из Борисфена в Ольвию, греки из других эллинских городов продолжали называть новое государство Борисфеном. Ведь оно лежало в устье известной одноименной реки, и первоначальное поселение Борисфен вошло в его состав. Для мореплавателей же прежнее название Борисфен звучало гораздо выразительнее, чем новое: ведь Ольвий было несколько, а Борисфен — один. Так из устной речи наименование перешло в литературную традицию. Сами ольвиополиты прекрасно знали, что их полис известен в Элладе как Борисфен, и потому в надписях, помещавшихся за пределами Ольвийского государства, называли себя борисфенитами, а свою родину — Борисфеном[22].

Первые десятилетия существования Ольвии прошли мирно. Ведь она расположилась на землях, где не было местного земледельческого населения, а кочевые скифы еще только начали осваивать северопричерноморские степи. Основными партнерами в торговле с местным населением стали лесостепные племена, к которым вели водные пути по Гипанису и Борисфену (совр. Южный Буг и Днепр).

Образование нового греческого полиса обычно носило организованный характер. Место колонии заранее выбирали во время предварительных разведок. Переселенцы (их бывало не более ста человек) во главе с руководителем-ойкистом отправлялись на кораблях основывать колонию. Под началом ойкиста они определяли границы будущего города, места для святилищ и общественных зданий, делили участки для жилой застройки, а в окрестностях города распределяли между колонистами земельные наделы и сразу же начинали их обрабатывать. В новом полисе устанавливались сложившиеся в метрополии политические институты и культы богов[23].

Археологические раскопки показывают, что во второй половине VI в. в Ольвии уже сформировался центр государства. Здесь существовала центральная площадь — агора, где проходили народные собрания, и два теменоса (священных участка) с небольшими храмами и алтарями. В это время начала выпускаться собственная медная монета в виде дельфина, появился контроль над системой мер и весов, было построено общественное здание, где помещался пританей. В греческих городах в нем находился очаг, посвященный Гестии, богине-покровительнице неугасимого огня, объединяющего мир богов, человеческое общество и каждую семью. При таней считался символическим центром государства, в нем за государственный счет получали угощение особо заслуженные граждане и почетные иностранные гости[24].

В Ольвии, как и в прочих греческих городах, наряду с полноправными гражданами жили метеки (свободное население, не имевшее гражданских прав) и рабы, в основном негреческого происхождения. Однако среди них встречались и эллины, так как не каждого поселившегося в городе грека принимали в гражданское общество, а в долговое рабство в это время попадал даже гражданин, не говоря уже о метеках. Такой социальный состав населения Ольвии архаического периода, отраженный в двух сохранившихся письмах местных жителей, не изменялся в дальнейшем[25].

В начале V в. в Ольвии и ее округе произошли существенные изменения. Город рос и процветал, здесь строились каменные дома и общественные здания, возводились оборонительные стены и башни. Многочисленные же сельские поселения исчезли, поэтому окрестности Ольвии опустели, их жители переселились в город, а наиболее бедные построили землянки и полуземлянки около западной городской стены[26]. Если в начальный период колонизации Нижнего Побужья ведущую роль в экономике играло сельское хозяйство, то теперь эта роль перешла к торговле. Все это наглядно отразилось в археологических памятниках; причины же происшедших изменений по-разному истолковываются современными исследователями. Одни объясняют это набегами скифских кочевых племен[27]; однако ни на одном из сельских поселений не зафиксировано следов пожарищ и сильных разрушений. Другие полагают, что Ольвия попала в зависимость от скифов, и им было выгодно, чтобы там развивалась торговля, а не сельское хозяйство[28]. Доказательством скифского протектората считается чеканка ольвийских серебряных статеров с негреческим именем Эминак и рассказ Геродота о том, что скифский царь Скил имел в Ольвии свой дом и подолгу жил в городе. Однако имя Эминак известно в Малой Азии, на родине ольвийских колонистов, кроме того, есть свидетельства источников, что греки иногда носили варварские имена. Поэтому монеты с именем Эминака не могут быть достаточным аргументом в пользу зависимости Ольвии от скифов. Геродот же в своем рассказе о Скиле говорит о его полугреческом происхождении и приверженности к эллинскому образу жизни, но ничего не сообщает о влиянии скифов на существование Ольвии.

[1] Свод всех упоминаний античных писателей об Ольвии см.: Скржинська М. В. Ольвiя в давньогрецьких i латинських писемних джерелах / / Археологiя. 1994. № 2. С. 130-140.

[2] Her. IV, 17, 18, 53, 76, 78, 79; Dio Chrys. XXXVI, 1-10, 15-18, 24.

[3] Тункина И. В. Начало изучения Ольвии // Археологiя. 1994. № 2. С. 7.

[4] Сумароков П. И. Путешествие по всему Крыму и Бессарабии в 1799 г. М., 1800. С. 132-133; Pallas Р. S. Bemerkunden auf einer Reise in die südlichen Statthalterschaften des Russischen Reiches in den Jahren 1793 und 1794. Leipzig, 1801. Bd. 2. S. 512-513.

[5] До недавнего времени считалось, что П. Паллас и П. И. Сумароков сами видели руины Ольвии, однако архивные изыскания последнего времени показали, что это мнение ошибочно (Тункина И. В. Указ. соч. С. 10-11).

[6] В этой работе используются преимущественно труды отечественных ученых, поскольку зарубежные носят в основном компилятивный характер (за исключением статей по ольвийской эпиграфике). Библиография и оценка зарубежных исследований об Ольвии в XIX-XX вв. приведены в кн.: Виноградов Ю. Г. Политическая история Ольвийского полиса. М., 1989. С. 7-16.

[7] Леви Е. И. Ольвия. Город эпохи эллинизма. Л., 1985. С. 8.

[8] Отчеты и статьи Фармаковского, регулярно печатавшиеся в «Отчетах императорской Археологической комиссии» и в «Известиях императорской Археологической комиссии», до сих пор остаются важнейшими источниками наших знаний об Ольвии.

[9] Назовем важнейшие книги, вышедшие за последние 20 лет: Анохин В. А. Монеты античных городов Северо-Западного Причерноморья. Киев, 1989; Буйских С. Б. Фортификация Ольвийского государства (первые века нашей эры). Киев, 1991; Виноградов Ю. Г. Политическая история Ольвийского полиса в VII-I вв. до н. э. Историко-эпиграфическое исследование. М., 1989; Карышковский П. О. Монеты Ольвии. Киев, 1988; Крапивина В. В. Ольвия. Материальная культура. I—IV вв. н. э. Киев, 1993; Крыжицкий С. Д. Архитектура античных государств Северного Причерноморья. Киев, 1993; Крыжицкий С. Д. Жилые дома античных городов Северного Причерноморья. Киев, 1982; Крыжицкий С. Д. Ольвия. Историографическое исследование архитектурно-строительных комплексов. Киев, 1985; Крыжицкий С. Д., Лейпунская Н. А. Ольвия. Раскопки, история, культура. Николаев, 1997; Леви Е. И. Ольвия. Город эпохи эллинизма. Л., 1985; Лейпунская Н. А. Керамическая тара из Ольвии. Киев, 1981; Русяева A.C. Земледельческие культы в Ольвии догетского времени. Киев, 1979; Русяева А. С. Религия и культы античной Ольвии. Киев, 1992; Скуднова В. М. Архаический некрополь Ольвии. Л., 1988.

[10] Webster Т. В. Everyday Life in Classical Athens. London-New-York, 1969.

[11] Blümner Η. Leben und Sitten der Griechen. Leipzig, 1887.

[12] Цибарт Э. Культурная жизнь древнегреческих городов. Μ., 1916; Винничук Л. Люди, нравы и обычаи древней Греции и Рима. М., 1988; Гиро П. Частная и общественная жизнь греков. М., 1994; Flaceliere R. La vie quotidienne en Grece au siecle de Pericles. Paris, 1959; Picard Ch. La vie dans la Grece classique. Paris, 1973; Kultura materialna starozytnej Grecii. Wroclaw, 1975; Натре R.. Simon E. Griechisches Leben im Spiegel der Kunst. Meinz, 1985.

[13] Сергеенко Μ. E. Жизнь древнего Рима. М.;Л., 1964; Она же. Простые люди древней Италии. М.; Л., 1964; Кнабе Г. С. Древний Рим — история и повседневность. М., 1986.

[14] Колобова К. М., Озерецкая Е. Л. Как жили древние греки. Л., 1959. Книга написана в основном на материале Афин; Цветаева Г.А. Дом и частная жизнь / / Античная цивилизация. М.. 1973. С. 97-115.

[15] Лапiн В. В. Побут // Археологiя Украiнськоi РСР. Т. 2. Киiв, 1971. С. 479-482; Цветаева Г. А. Быт // Античные государства Северного Причерноморья. М., 1984. С. 226-236: Козуб Ю. И. Быт // Археология Украинской ССР. Т. 2. Киев, 1986. С. 504-513.

[16] Здесь и далее все даты, кроме особо оговоренных, относятся к периоду до нашей эры.

[17] О греческой колонизации и ее причинах написано множество исследований. См. раздел «Историография греческой колонизации» в кн.: Яйленко В. П. Греческая колонизация VII—III вв. до н. э. М., 1982. С. 4-46.

[18] Жебелев С. А. Милет и Ольвия // Жебелев С. А. Северное Причерноморье. М.; Л., 1953. С. 38-47. См. также приложение № 4.

[19] Ehrhardt N. Milet und seine Kolonien. Frankfurt am Main, 1983. S. 96.

[20] Виноградов Ю. Г. Политическая история Ольвийского полиса. М., 1989. С 68; Давня iсторiя Украiни. Т. 2. Скiфо-антична доба. Киiв, 1998. С. 214.

[21] Геродот (IV, 18) лишь один раз назвал жителей Борисфена ольвиополитами.

[22] IPE I № 24. См. Приложение № 3.

[23] Ehrhardt N. Ор. cit. S. 70.

[24] Виноградов Ю. Г. Указ. соч. С. 62-64; Крыжицкий С. Д., Лейпунская Н. А. Ольвия. Раскопки, история, культура. Николаев, 1997. С. 22-23.

[25] Виноградов Ю. Г. Указ. соч. С. 75-76; Яйленко В. П. Человек в античной Ольвии / / Человек и общество в античном мире. М., 1998. С. 91-108.

[26] Козуб Ю. І. Передмістя Ольвії // Археологія. 1979. №29. С. 3-34; Крыжицкий С. Д. Ольвия. Историографическое исследование архитектурных строительных комплексов. Киев, 1985. С. 57-86.

[27] Крыжицкий С. Д., Буйских С. Б., Бураков А. В., Отрешко В. М. Сельская округа Ольвии. Киев, 1989. С. 95.

[28] Виноградов Ю. Г. Указ. соч. С. 90-108.