Хамелеон 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Это, конечно, приятно слышать, что кто-то обеспокоен моим благополучием. Однако же вы так до сих пор не представились, — поджав губы и нахмурившись, Навашин принялся сверлить грозным взглядом свалившегося на его голову бывшего соотечественника. Первый страх, порожденный внезапностью появления собеседника, у него уже прошел и привыкший общаться с акулами капитализма, а также прожженными взяточниками, он быстро взял себя в руки. При этом, естественно, отметив тот факт, что незнакомец не предпринимает никаких угрожающих действий.

— Можете называть меня Серебровым Александром Никифоровичем. Кинооператор Московской студии кинохроники, — приподняв прикрывающую голову федору[7], представился Геркан. — Официально, — добавил он под конец, тем самым давая собеседнику понять, что с его персоной не всё так просто.

— А не официально? — окинув оценивающим взглядом «гостя из Москвы», позволил себе слегка усмехнуться Дмитрий Сергеевич, задавая столь провокационный вопрос.

— А не официально, — мигом избавив своё лицо от малейшего признака приязни, Александр вывалил на голову визави сногсшибательную информацию, дабы сразу ошеломить того, — кое-кто кое-где уже отдал приказ на ваше физическое устранение. С чем согласились далеко не все товарищи. И потому сейчас я здесь, перед вами, а не продолжаю заниматься своими не менее важными делами в Испании, откуда меня срочно сорвали. — Перемешивая правду с вымыслом, Геркан по возможности оберегал себя самого, поскольку до конца не был уверен, на кого всё же работает стоящий перед ним «невозвращенец». Да и за словами своими старался следить, чтобы потом не пришлось оправдываться перед «товарищами», находясь на очередном допросе, чего никак нельзя было исключать. Всё же его нынешний собеседник являлся той еще темной лошадкой, работающей непонятно на кого. Вполне возможно, что даже на несколько разведывательных организаций разом.

— Да уж, загар у вас явно не московский, — едва заметно хмыкнул себе под нос Навашин, отметив смуглость лица неожиданного визитера. — Потому про Испанию я, пожалуй, могу поверить, — словно делая неожиданному знакомцу одолжение, снисходительно произнес Дмитрий Сергеевич. — А что касается ваших прочих слов… Они, конечно, неприятны и настораживают. Однако же, вместе с тем, требуют хоть каких-то доказательств. Я, знаете ли, за свою жизнь не первый раз сталкиваюсь с подобными угрозами в свой адрес. И если бы трусливо прятался в каком-нибудь темном углу каждый раз, как они мне поступали, уж точно не добился бы своего нынешнего положения.

— За доказательствами — это не ко мне, — тут же отрицательно помотал головой танкист. — Не мой профиль. Я сейчас, можно сказать, делаю большое одолжение одному очень высокопоставленному человеку, которому многим обязан. Не доберись до меня его просьба на ваш счет, нашей с вами встречи не состоялось бы вовсе. Уж извините, но, будем говорить откровенно, ваше общество является слишком компрометирующим для советского гражданина. Особенно для не рядового советского гражданина. А других за границей СССР вы и не найдете. Потому здесь и сейчас я готов лишь выдать вам предупреждение. Ликвидаторам дана команда расправиться с вами до конца этого месяца. Потому примите совет. Хотя бы на ближайшие две-три недели обзаведитесь пуленепробиваемым жилетом, револьвером и какой-нибудь действительно стоящей охраной, что умеет оставаться невидимой до самого последнего момента, а не распугивать всех и каждого своим бравым видом. Всё же именно в ваших интересах уничтожить ликвидаторов и, потянув впоследствии за ниточки, обеспечить себе защиту на государственном уровне, а не просто спрятаться от их взора на это же самое время, трясясь впоследствии в ожидании того, когда они вновь вернутся по вашу душу. — Исходя из того, что было известно Александру, основными подозреваемыми в убийстве его нынешнего собеседника значились две абсолютно противоположные персоны: с одной стороны — советский разведчик, с другой стороны — французский фашист. И в данный момент Геркан очень сильно рассчитывал, что это будет последний, ведь в противном случае во Франции мог подняться слишком сильный антисоветский вой, что, несомненно, могло отразиться на абсолютно всех его делах в этой стране. Чего избежать, естественно, очень хотелось.

— И почему же это в моих интересах? — медленно и как-то даже степенно кивнув, тем самым обозначая, что ответ Александра принят к сведению, всё же поинтересовался Навашин, хотя уже и сам прекрасно понимал всю подноготную именно такого развития данного дела.

— Потому что если вы выживите и благодаря своим связям в правительстве Франции без излишнего шума разрешите имеющиеся «недопонимания» с заказчиками вашего убийства или же их местными представителями, я смогу предложить вам полмиллиона долларов США. — Прекрасно разглядев, как у Дмитрия Сергеевича от услышанной суммы аж затрепещали на секунду ноздри и на ту же секунду расширись зрачки, краском понял, что не зря решился шикануть в разговоре с данным человеком. Ведь меньшие суммы могли того не так уж сильно заинтересовать, чтобы реально рисковать своей жизнью. Что ни говори, а деньги у его собеседника точно водились. И деньги эти были ой какими немалыми. Однако же полмиллиона долларов являлись полумиллионом долларов — то есть действительно весомой суммой, способной сильно заинтересовать очень многих состоятельных людей. — Естественно, данную сумму я предлагаю не за просто так, а в качестве вознаграждения за участие в одной связанной с Испанией афере. Вам ведь будет не впервой наживаться на испанских республиканцах? Не так ли?

Глава 6

«Рога и копыта». Часть 4

— Вот ведь старый дурак! — выругался себе под нос Геркан, вырывая из кармана добытый для него Юрасовским револьвер, дабы тут же открыть огонь. Заранее предупрежденный им Навашин, по всей видимости, не внял предупреждениям в должной мере. И вот теперь ему приходилось встревать в дело, засветиться в котором он уж точно никак не желал. — Прячься, Навашин, прячься! — одновременно с первым выстрелом в сторону высокого блондина, что целился в спину Дмитрия Сергеевича из пистолета, прокричал Александр, надеясь, что «невозвращенец» сообразит что к чему и уйдет с линии огня, укрывшись за ближайшим из деревьев, которых более чем хватало вокруг.

— Банг, банг, банг, — трижды отозвался Наган краскома, до того как оказался перебит схожим, но чуть более хлестким звуком ответного выстрела. Точнее даже не ответного, а параллельного что ли, поскольку произведен тот был в фигуру любителя утренних прогулок с собачками, а не в танкиста. — Банг, банг, — еще дважды дало о себе знать изделие бельгийских оружейников, прежде чем со стороны нападавшего послышался вскрик и заметно прихрамывающий мужчина бросился наутек, не глядя пальнув пару раз куда-то в сторону прикрывающегося деревом Геркана. На этом невероятно короткий бой и завершился, заняв от силы секунд семь-восемь реального времени.

— Как же вы так, Дмитрий Сергеевич. Я же вас предупреждал, — убедившись, что противник действительно скрылся и более нет опасности получить в свой организм сколько-то грамм свинца, краском покинул своё укрытие и приблизился к лежащему на земле Навашину, что всячески кривился и прижимал ладонь к своему правому боку, куда, видимо, угодила поразившая его пуля. — Сильно вас зацепило? — еще раз оглянувшись по сторонам и приметив лишь маячащую вдалеке, метрах в ста, едва просматривающуюся в промежутке между деревьями фигуру какого-то мужчины, что не решался, ни подойти, ни убежать, присел рядом с жертвой нападения Александр. — Давайте посмотрю, что у вас там.

— Ох, Александр Никифорович, это вы, — с явным облегчением произнес подстреленный, прекратив всяческие попытки вырвать что-то из левого кармана своего пальто. — А ведь я до последнего надеялся, что тогда вы изрядно приврали насчет вынесения мне приговора, — перестав кривить лицо, он позволил себе заметно расслабиться в компании своего явного благодетеля. — Оно же вон как всё вышло. Чуть не убили, ироды! Благо, совсем уж глупить я не стал, — отняв руку от места поражения, мужчина продемонстрировал «кинохроникеру» не несущую каких-либо следов крови аккуратную дырочку в своем одеянии, — и озаботился подбором защитного жилета.

— А как же револьвер и охрана? — неодобрительно покачав головой на проявление подобного безрассудства, Геркан принялся помогать собеседнику принять вертикальное положение. Всё же, ни весьма объемное телосложение, ни явно образовавшийся в районе поражения огромный синяк, не позволяли тому справиться с данной процедурой самостоятельно. — Нападавший, знаете ли, вполне мог не ограничиться стрельбой издалека, имея команду удостовериться в вашей гибели. Подошел бы вплотную, да и добил бы вас выстрелом в голову. И никакой жилет не спас бы вас в подобной ситуации.

— Револьвер у меня тоже имеется, — утвердившись на ногах и прислонившись к стволу ближайшего дерева, Навашин похлопал себя по тому самому левому карману пальто, который прежде терзал своей рукой, по всей видимости, пытаясь достать оружие. — Правда, воспользоваться им у меня не вышло, — как-то даже повинился он перед Александром. — Но, да то вы сами всё прекрасно видели.

— Н-да, — только и смог что высказать в ответ на подобное откровение Геркан.

— Н-да, — вновь повинно склонив голову, повторил за своим спасителем Дмитрий Сергеевич. — И что теперь прикажете делать?

— Я вам приказать ничего не могу, — прекрасно понимая, что последняя высказанная вслух фраза была риторической, тем не менее принялся отвечать Александр. Всё же ему нужен был этот человек с его многочисленными связями. И сейчас, после столь солидного психического потрясения, он вполне мог быть куда более договороспособным. Вот танкист и не стал упускать свой шанс. — Могу лишь напомнить, что готов стать посредником между вами и суммой в полмиллиона долларов в ответ на некоторые услуги. Что же касается всего произошедшего — то это вам решать, раздувать из случившегося скандал или же утрясти всё тихо-мирно. Так сказать, в частном порядке. Но одно я у вас не попрошу, а простаки потребую! Ни в коем случае не втягивайте меня в дальнейший ход событий связанный с данным покушением. Каким бы этот самый ход ни был. Сами должны понимать, что излишнее внимание к моей персоне не нужно, ни мне, ни вам. Ведь, случись у меня проблемы с французскими жандармами, я могу наговорить такого, что, не только меня, но и вас тут же попросят покинуть страну. И это в лучшем случае. Про возможность же заработать озвученную мною ранее сумму вовсе придется забыть!

— Насчет этого можете не беспокоиться, Александр Никифорович. Разумение имею, — Навашин тут же принялся заверять своего спасителя в том, что не является совсем уж дураком. — Ваша персона останется инкогнито. Даю слово! И дня через два буду готов выслушать ваше предложение, так сказать, в полном объеме.

— Уверены, что пары дней вам хватит, дабы прийти в себя и озаботиться насчет… — не сумев подобрать нужных слов, Геркан лишь махнул рукой в ту сторону, откуда велась стрельба, как бы имея в виду ситуацию с покушением.

— Да. Уверен, — утвердительно кивнул головой Навашин. — Если бы еще вы подсказали, кого именно мне следует винить в случившемся, — состроил совсем уж жалостливое выражение лица этот хитрец и прохиндей, естественно, желавший получить на блюдечке с голубой каёмочкой весь расклад по покушению на себя любимого. — Это здорово облегчило бы мне жизнь.

— Хотите верьте, хотите нет, — нахмурившись и смерив «невозвращенца» не самым дружелюбным взглядом, Александр показательно тяжело вздохнул, — но из того, что стало известно мне, тут оказались сильно завязаны французские фашисты. Эти, как их, кагуляры[8], — решил он пустить ход гипотетического следствия по одному из двух известных ему следов, поскольку работать против сотрудников НКВД уж точно не собирался. — Потому советую поискать в их среде высокого блондина с простреленной пулей ногой, — показательно покачал он так и удерживаемым в руке револьвером перед носом «невозвращенца». — Как минимум, один раз я его точно ранил. И убегал тот подволакивая правую ногу.

— Кагуляры? — откровенно изумилась жертва сорвавшегося покушения, поскольку прежде нынешний собеседник сам же говорил ему, что ниточки ведут в Москву. А коммунисты с кагулярами уж точно находились по разные стороны баррикад.

— А вы полагаете, что в СССР просто так шли громкие судебные процессы над изобличенными фашистскими пособниками? — вопросом на вопрос ответил краском. — Не-е-ет, дорогой Дмитрий Сергеевич, — протянул Геркан, заодно покачав головой для пущего эффекта отрицания, — многие из них получили по заслугам. И, как вы сами ныне должны понимать, еще далеко не всех из их числа удалось выявить и предать правосудию. А ваша смерть должна была стать лишь еще одним гвоздиком в крышку гроба франко-советских отношений, которые определенные политические силы всячески стремятся, если не уничтожить, то уж точно свести к минимуму. Хотя, признаю, и перегибы у нас тоже случаются. И невиновные страдают. Что есть, то есть, — тут же поспешил уточнить свою позицию «товарищ Серебров», заметив, как взгляд спасенного становится всё более и более скептическим. — Отрицать подобное уж точно не буду, поскольку и сам успел прочувствовать на собственной шкуре гостеприимство товарищей чекистов, почти полгода просидев в застенках, — памятуя о том, что сам Навашин тоже едва не примерил на себя «тюремную робу», но вовремя смылся из страны, сделал акцент на подобном факте из своего прошлого танкист. Так сказать, чтобы заставить визави прочувствовать хоть еще капельку солидарности с собой для облегчения дальнейшего общения. — В общем, как говорится — лес рубят, щепки летят. И участь этих самых щепок нередко становится незавидной. Сам таковой был. Потому знаю, о чем говорю. Как знаю, что и правосудие в СССР также не является пустым звуком. Во всяком случае, в моем случае разобрались и вернули меня обратно в строй, даже извинившись ради приличия, — вроде как сказал он чистую правду, разумно умолчав о «незначительных деталях» своего случая и то, что, по факту, был действительно виновен.

— Значит кагуляры, — поняв, что ничего более ему не выдадут, понимающе покивал головой Навашин и показательно охнул, схватившись за место поражения пулей, после того, как попытался сделать несколько шагов. — Не поможете ли мне выбраться из этого проклятого леса? А то, опасаюсь, сам я слишком долго буду ковылять от одного дерева к другому, пока не доберусь до ближайшей оживленной улицы, где смогу поймать такси.

— До границы насаждений доведу, а дальше, уж простите, вам придется справляться собственными силами. Сами понимаете, нельзя мне оказаться замеченным в вашем обществе, — откровенно солгал Геркан, поскольку уже составил доклад на имя Берзина, о своем намерении привлечь к делу Дмитрия Сергеевича с целью создания, так сказать, отвлекающего маневра. И пусть Ян Карлович пребывал в Испании, данная операция проводилась именно под его патронажем, отчего и подчинялся Александр в данный момент именно ему.

— Буду искренне благодарен, — тут же утвердительно кивнул Навашин и, буквально повиснув на подставленном плече, под заливистый лай своих собак потихоньку заковылял вместе с Герканом по направлению к авеню де ла Порт д’Отей.

Последующие два дня Алексадр предпочел провести в своем гостиничном номере, никуда не выходя и лишь отсылая на разведку Юрасовского. Тому в задачу ставилось не только изучать все доступные газеты на предмет появления в них статей о покушении на Дмитрия Сергеевича Навашина, но и собирать слухи по данному же вопросу в среде российской эмиграции и не только. Заодно Константину Алексеевичу был описан тот самый кнут, что входил в один комплект с «золотыми пряниками».

Поведав временному компаньону о покушении на одного советского невозвращенца, имеющего ну очень высоких покровителей в правительстве Франции, Геркан мило так поинтересовался у того, понимает ли он, из какого именно револьвера велся в тот день огонь. И, к своему удовлетворению, увидев на лице якобы подставленного им белоэмигранта непередаваемую палитру чувств и эмоций, удовлетворенно кивнул, заодно добавив, что отпечатки пальцев, оставшиеся на револьвере, принадлежат как раз Юрасовскому. И коли тот вздумает предать своего нынешнего «работодателя», то не только лишится возможных будущих премий в звонкой золотой монете, но также, несомненно, отправится в места не столь отдаленные за покушение на убийство. Правда, при этом пришлось просветить загнанного в угол переводчика, об уникальности, как человеческих отпечатков пальцев, так нарезов каждого оружейного ствола. Естественно, не забыв при этом упомянуть, что использованный по назначению Наган ныне бережно хранится в одном из сейфов советского посольства и лишь ждет своего часа, дабы оказать предъявленным соответствующим французским компетентным органам. Хотя, при должном выполнении Константином Алексеевичем своих обязанностей, злосчастное оружие вполне себе навсегда могло упокоиться на дне реки Сена. В общем и целом, вербовка в свои личные «порученцы» будущего помощника по перегрузке украденного золота оказалась завершена в положительном для Александра ключе, после чего появилась возможность приступить к последующим намеченным шагам.

Весь следующий месяц прошел для Александра в трудах, заботах и тоннах выдаваемых на-гора лжи перемешанной с правдой. Хотя, справедливости ради, следовало отметить, что не для него одного. Благо не имелось никакой нужды носиться по всей территории Франции в поисках потребных двигателей, поскольку львиная доля, что авиационных заводов, что авиационных школ, что складов со списанным армейским имуществом, раскинулись вокруг Парижа. В том числе по этой причине между правительством и бывшими владельцами национализированных предприятий имелось немалое напряжение — такая скученность стратегических для страны производств в, фактически одном месте, представляла собой идеальную цель для бомбардировочной авиации потенциального противника. А переезжать куда-нибудь подальше на юг, никто не горел желанием по очень многим причинам, включая отсутствие финансирования подобного переезда со стороны государства и нежелание работников покидать давно обжитые места. Да и к главному заказчику всегда следовало быть поближе.

[7] Федора — шляпа их мягкого фетра с невысокой тульей, обвитой понизу широкой лентой.

[8] La Cagoule — французская ультраправая террористическая организация фашистского толка. Спонсором и одним из основателей являлся Эжен Шюллер — основатель и владелец косметического гиганта L’Oreal.