Хамелеон 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— В каком смысле, отвлекающего маневра? — в который раз за этот разговор опешил Юрасовский. Больно уж неоднозначная информация раз за разом обрушивалась не его голову.

— В самом что ни на есть прямом, — в свою очередь скорчил в ответ Геркан полную недоумения физиономию — мол, неужели сам не догадался. — Или вы полагаете, что нам двоим — обычному кинооператору и, уж простите, пока еще белоэмигранту, доверили бы что-то действительно важное и стоящее? Ха-ха три раза! Конечно же нам определили роль какой-то подсадной утки! — говоря словно о чем-то само собой разумеющимся, фыркнул Александр. — Которой, впрочем, ничего не грозит. Во всяком случае, как меня уверяли, ни в чём таком участвовать нам не придется. Просто своей возней мы будем отвлекать на себя часть внимания французов, пока те, кто надо, будет делать то, что необходимо. Чтобы вы знали, таких групп, как наша, во Францию отправят или же уже отправили где-то с десяток, — откровенно врал краском, самозабвенно развешивая лапшу на ушах своего слушателя. Врал на всякий пожарный случай, поскольку покуда совершенно не был уверен в спутнике. Как и для Крыгина ранее, для этого персонажа требовалось создать свою персональную систему из кнута и пряника, прежде чем начать привлекать его к действительно нужным и важным для танкиста делам. И если пряник в виде денег начал потихоньку продвигаться в руки пока еще ничего не понимающей «жертвы», то вот кнуту только предстояло появиться на свет в относительно скором времени.

— И… вы так спокойно об этом говорите? — как то даже растерялся «русский француз». С одной стороны он был безумно рад, что ни в каких реальных шпионских делах ему мараться не придется. С другой же стороны, играть роль подсадной утки было для него не сильно приятно. Ведь никому и никогда не нравилось осознавать, что тебя используют втемную. Впрочем, деньги на расходы были выданы, а жизнь в том же Париже была куда более предпочтительна прозябанию в холодных окопах или пуще того — атаке на вражеские пулеметы. Потому жаловаться на подобное положение вещей он уж точно не собирался, но и делать вид, что его всё устраивает — тоже не спешил.

— А чего зазря переживать? — отмахнулся рукой Геркан, словно отгоняя от себя негативные флюиды, источаемые временным напарником. — Ничего противозаконного нам делать не придется, — если бы мог, он бы сейчас скрестил указательные и средние пальцы обеих рук за спиной. — Командировочные имеются, — тут же последовал кивок в сторону так и лежащего на столике конверта. — Понимание того, что от нас требуется — тоже, — постучал краском пальцем себе по голове, тем самым давая понять о наличии в памяти всех необходимых инструкций. — В посольстве опять же должны будут подсобить, насколько смогут. Что называется, живи и радуйся! Тем более, что путь мы держим не куда-нибудь, а в Париж! А это вам не Колыму осваивать, годами живя в промерзших насквозь землянках практически в полном отрыве от всякой цивилизации! За такие командировки, наоборот, благодарить начальство надо. Ведь когда еще что-то подобное перепадет на нашу долю! Вы же, надеюсь, не рассчитываете, что, попав обратно на родину, сможете впоследствии спокойно разъезжать по Европам? — один хитрый приспособленец принялся агитировать против советской власти вставшего на путь исправления белоэмигранта, поскольку тот ему требовался полностью разочаровавшимся в новых реалиях родной земли и потому доступным для покупки с потрохами. — В СССР сейчас и на черноморское побережье без связей наверху выбраться непросто. Я бы даже сказал, что практически невозможно. Желающих-то погреться на морском пляже — огромное количество, а вот мест в поездах и санаториях — кот наплакал. Да чего там море! В Москве без выписывания направления с места работы, даже на простой обустроенный речной пляж не пустят. Ибо не положено! Карточки на продовольственные товары отменили — и то хорошо! Хотя цены на то же мясо или чай с сыром изрядно кусаются. Раз в пять выше, нежели во Франции. Да и просто так в магазине не купишь. Так как дефицит! Потому пользуйтесь моментом, чтобы набраться ощущений на всю оставшуюся жизнь, ведь никто не знает, куда вас впоследствии закинет. Родина у нас большая и неосвоенных территорий — пруд пруди.

— А…э… шутить изволите, — как-то кисло улыбнулся Юрасовский, тая надежду, что над ним всё же подтрунивают. Ведь описанное не лезло ни в какие ворота!

— Отнюдь, — отрицательно помотал головой Александр. — Говорю вам всё, как есть. В СССР, чтобы получить какое-либо благо, требуется, либо стать ну очень полезным для общества, либо обзавестись огромным количеством знакомств в далеко не самых низших эшелонах власти. Мне, к примеру, со временем удалось сделать, и то, и другое. Потому своей жизнью в Советском Союзе я очень доволен, — продолжил он подтачивать решимость переводчика в плане переезда в СССР. — Вам же, сразу скажу, придется несладко. Мало того, что все мало-мальски достойные должности уже давно заняты, так еще и отношение к «бывшим» далеко не самое лучшее. Слишком уж многие не жалуют вашего брата, хотя встречаются и исключения. Куда уж без них — этих подтверждений правил. В общем, не надейтесь, что на родине вам сразу станет сильно лучше жить. Придется не один год много и продуктивно поработать, терпя немало житейских лишений, прежде чем вы вновь почувствуете себя крепко стоящим на ногах. Хотя, вы, помнится, говорили, что у вас брат остался в Союзе. Может он сможет вам чем-то поспособствовать на первых порах. Это было бы весьма неплохо.

— Даже и не знаю, что сказать. А вы точно советский гражданин? — хоть вопрошая и с шутливой интонацией, Константин Алексеевич вполне закономерно усомнился в принадлежности временного руководителя к «красным», к чему Геркан его потихоньку и подталкивал на протяжении всей беседы.

— Еще какой! Могу даже паспорт показать! — только и сделал, что усмехнулся в ответ Геркан. — Однако же я еще и кинохроникер. В отличие от тех, кто снимает художественные фильмы, где есть один только вымысел, моей работой является показ людям именно что правды, какой бы она ни была. Но так как по понятным техническим причинам продемонстрировать вам что-либо я не имею никакой возможности, хоть расскажу, как оно всё обстоит на самом деле. Вы не стесняйтесь. Задавайте вопросы по интересующим вас темам. Ехать нам предстоит долго, так что, полагаю, смогу удовлетворить ваше любопытство. Всё равно ничего секретного я вам выболтать не смогу по причине полного отсутствия знаний подобного рода…

Глава 5

«Рога и копыта». Часть 3

— Это вам, — стоило Геркану с Юрасовским сойти с поезда и заселиться в небольшом не сильно фешенебельном отеле, каковых хватало в Париже, как краском вытянул из шлёвок удерживающий его брюки ремень и протянул тот объекту вербовки. — Заслужили.

— Простите? — несколько опешил Константин Алексеевич от подобного хода событий. Всё же такое действие временного начальника слегка выбивало из колеи. Да, он являлся далеко не состоятельным человеком, но уж в новом ремне совершенно точно не нуждался. А тут такое!

— Вы не покусились на весьма солидные для вас средства, предпочтя остаться честным человеком. Причем, даже после того, как ваше мнение о нормализации собственной будущей жизни немало пошатнулось по итогам нашей с вами продолжительной беседы о современных реалиях Советского Союза. Это заслуживает награды. Потому берите, — танкист едва ли не всунул ремень в руки собеседника, — и даже не благодарите. Считайте, что это вам лично от меня первая премия. Только сам ремень потом, пожалуйста, верните. Он у меня такой один.

— … — не смог сказать чего-либо в ответ Юрасовский и лишь продолжал лупать глазами на непонятного советского товарища.

— Ох, умора! Видели бы вы сейчас своё лицо! Неописуемая смесь эмоций! — по-доброму рассмеялся Александр в ответ на очередной полнящийся недоумением взгляд собеседника. — Но да простите меня, Константин Алексеевич! Не смог удержаться от того, чтобы подшутить. Каюсь, — слегка склонил он голову в знак принесения своих извинений. — А что касается ремня, то вашей премией является сокрытое внутри него. Вы там, если повернете, увидите с обратной стороны винт на пряжке. Так вот, открутите его, снимите пряжку и вытряхивайте себе в руки звонкие дукаты. Хотя, скорее, веселые фунты. А если уж говорить совсем откровенно — соверены.

— Соверены? — мигом осознав, что речь идет о золотых монетах Великобритании, совершенно по-другому посмотрел на удерживаемый в руках предмет одежды Юрасовский.

— Ну да, — тут же утвердительно качнул головой Геркан. — С наличием валюты у испанцев совсем всё плохо. Да и у наших в этом плане не сильно богато, — не таясь, скривился Александр. Но скривился не потому что денег имелось действительно мало, а по той причине, что огромные средства ныне вынужденно тратились правительством на сведение счётов с политическими оппонентами, а не на реальные, потребные именно государству, дела. Особо солидным багажом знаний по этому вопросу он похвастать никак не мог, но точно ведал, что, к примеру, ради похищения сына Троцкого совсем скоро окажутся потрачены впустую попросту огромные деньги — сотни тысяч, если не миллионы, долларов. Несколько домовладений во Франции, крупный пассажирский самолет, якобы для осуществления рекордного перелета, и даже небольшой пароход, способный дойти до Ленинграда. Всё это будет приобретено советской агентурой исключительно ради захвата и вывоза в СССР одного единственного человека, у которого даже личной охраны не имелось, не говоря уже о чём-то большем! И это не говоря уже о затратах на содержание полудюжины наблюдателей, пилота, экипажа судна и многих прочих сопутствующих трат. Паноптикум, с какой стороны ни взгляни! Но, тем не менее — подобное являлось реалиями жизни. Всевозможные сбежавшие за рубеж «политические конкуренты», диссиденты и невозвращенцы своими пасквилями во всевозможных периодических изданиях настолько сильно доставали правительство и партийную верхушку СССР, что ради борьбы с ними у страны вынужденно забирали столь необходимые народному хозяйству средства. И вместо постройки очередного завода, деньги расходовались на устранение тех «врагов народа», что сами мечтали встать во главе Советского Союза, дабы, к примеру, возобновить экспорт мировой революции за счет ресурсов и населения столь огромной страны. Нет бы этим «деятелям» урвать своё и после затеряться навсегда на просторах земного шара, дабы никому не мозолить глаза, как это собирался сделать сам Геркан, раз уж ему подвернулась такая возможность. Так ведь нет! Этим неугомонным, спесивым и, якобы, не оцененным по достоинству «обиженкам» непременно требовалось вовлечь народы мира в очередное кровавое противостояние ради воплощения в жизнь своих излишне революционных для современного общества идей. — А вот с золотом ситуация обстоит куда как проще. Потому меня и снабдили в дорогу тем, что имелось под рукой. Там должно быть два десятка монет. По нынешнему курсу это около 160 долларов выйдет. Понимаю, что сумма не сильно великая. Но и, согласитесь, не такая уж и маленькая. Разменять-то на франки найдете где?

— Благодарю, — «облагодетельствованному» только и оставалось, что выразить признательность за подобный «подгон». — С разменом проблем, полагаю, вовсе не будет. Всё же золото, оно золото и есть.

— Ну и отлично! — удовлетворенно кивнул головой Геркан. — Вы только особо сильно с этими монетами не светитесь. Ладно, если придете куда один раз обменять. Мало ли кто и в чём свои сбережения хранит. Но коли начнете таскать их пачками из месяца в месяц, можете привлечь к себе совершенно ненужное нам внимание. Да, да! Вы всё правильно поняли, — по-доброму улыбнулся он своему собеседнику, кинувшему на него вопросительный взгляд. — Коли наши дела будут идти, без сучка, без задоринки, то помимо определенных вам официальных командировочных, можете смело рассчитывать на ежемесячную неофициальную премию подобного размера лично от меня. Или даже на гораздо большую, ежели время от времени согласитесь выполнять несколько рисковые поручения!

— Насколько рисковые? — судя по тому, что разгоревшийся в глазах «белоэмигранта» интерес к дополнительному заработку после озвучивания подобных слов никуда не исчез, он лишь пожелал уточнить степень риска.

— К примеру, иногда мне потребуются кое-какие специфические товары, покупать которые самостоятельно будет не слишком умно, так как это может бросить на мою персону некоторую тень. Но, вместе с тем, обойтись без них никак не выйдет. И, сами понимаете, я сейчас говорю отнюдь не о чайнике или же даже об услуге дамы облегченного поведения. Что первое, что второе, я спокойно смогу оплатить лично, если появится нужда. И прежде чем вы зададите вполне себе ожидаемый вопрос, скажу, что сейчас было бы неплохо обзавестись револьвером. Причем именно револьвером, а не пистолетом! Как во Франции обстоят дела с этим делом?

— Обратись вы ко мне с подобным вопросом еще полтора года назад, ответил бы — что легко и непринужденно. Но, увы, в конце 35-го года правительство сильно ограничило права населения на личное оружие. У многих французов даже конфисковали имевшееся на руках вооружение. Потому официально приобрести револьвер, даже типа велодог[6], нам никак не выйдет, — развел руками Юрасовский. И если бы Геркан ныне располагал информацией о ходе истории после 1 августа 1938 года, он вполне себе мог бы заподозрить в принятии французским правительством закона об ограничении владения оружием подготовку страны к сдаче немцам. Всё же, когда не из чего стрелять, то даже партизанить никак не выйдет, не говоря уже о чём-то большем! Ведь именно премьер-министр Пьер Лаваль, при котором данный закон и был введен, впоследствии покажет себя самым ярым сторонником максимально широкого сотрудничества Вишистской Франции с Германским рейхом. И вообще, при хорошо развитом воображении в грядущем сопротивлении французов вполне возможно было бы усмотреть стремление руководства страны проиграть так, чтобы не понести очередные громадные потери в людях и промышленности, не говоря уже о финансах, как это случилось в Первую Мировую Войну. Иными словами говоря — французов можно было заподозрить в готовности лечь под немцев, коли те действительно окажутся достаточно сильными в военном плане, но уж точно никак не в готовности защищать свою землю до последнего. Видимо, кто-то сильно умный просчитал, что оккупацию Франции будет перенести куда легче, нежели годы непосредственного участия в очередной назревающей мировой бойне.

— Мелкашка мне и ни к чему. Требуется что-то вроде бельгийского Нагана или французского Сент-Этьена, — чтобы можно было носить в кармане пальто. И хорошо бы подыскать вовсе с коротким стволом. Если справитесь, сдачу сможете оставить себе, — достав из портмоне две 50-долларовые банкноты, положил их на прикроватный столик Александр. — И не переживайте. Ни в кого стрелять из него я уж точно не собираюсь. Профиль у меня не тот. Но вот быть готовым дать отпор — хотелось бы. А голыми руками меня, увы, отбиваться никто никогда не учил.

— Я… посмотрю, что можно сделать, — не совладав с соблазном получить очередные, попросту идущие в руки деньги, коротко кивнул Юрасовский, прежде чем прибрать выложенные перед ним купюры. Всё же, как ни крути, а такие суммы для него «вчерашнего» являлись очень солидным заработком. А с учетом преподнесенного золота — и подавно. В общем, для того, кто был готов ежедневно подставлять свою грудь под вражеские пули за гораздо меньшее, озвученное Александром предложение оказалось более чем приемлемым. Тем более что тут платили вперед, и в случае чего всегда виделось возможным вовремя сбежать с тем, что уже имелось в кармане. Бедняге было невдомёк, что ему заказали приобрести тот самый кнут, которым его же самого впоследствии и собирались потчевать, наряду с «золотыми пряниками». Но да то были исключительно его проблемы, как полагал один хитрый танкист.

— Тогда более не смею вас задерживать, — удовлетворительно кивнув в ответ, аж прихлопнул ладонями Геркан. — Постарайтесь управиться с покупкой дня за три. А я тем времени навещу посольство и поговорю с рядом способных оказать нам посильную помощь лиц. Ежели вы понадобитесь, непременно дам вам знать.

— Без переводчика-то не заплутаете в городе? — на всякий случай уточнил Константин Алексеевич, которому так-то не сильно хотелось оставаться в обществе этого непонятного кинохроникера, но и взятые на себя обязательства сопровождающего требовалось выполнять в должной мере.

— Не переживайте на сей счет. Худо-бедно названия нужных мне улиц я произнести смогу и смею надеяться, что буду понят таксистами. А для всего остального у меня имеется туристическая карта города и небольшой словарик. Чай не пятилетний малыш. Не потеряюсь. — На этом их общение подошло к концу и оба разбежались по своим делам, которых так-то имелось предостаточно.

Вот только если Юрасовский полагал, что его собеседник действительно отправится прямиком в советское посольство, у самого Геркана на сей счет имелись несколько иные мысли. Хотя и от визита к соотечественникам в самое ближайшее время было никак не отвертеться, ибо всё финансирование будущей операции по закупке авиационных моторов должно было осуществляться из бюджетов местного «отделения». А вот «отделения» чего — до конца было не понятно. Может разведки, может внешторга, а может какого иного наркомата. В общем, в Испании ему на руки столь солидные средства никто не отважился выдать. А может их попросту не имелось в наличии. Да и, положа руку на сердце, кому еще, как не местным «советским старожилам», было претворять в жизнь его замыслы по добыче моторов? Уж что-что, а лично разобраться в хитросплетениях французской бюрократии за какие-то месяц-два он совершенно точно не рассчитывал. Потому и требовались те, у кого уже имелись должный опыт, а также потребные связи. Но прежде Александр, совершив несколько пересадок и параллельно полюбовавшись на возводимые павильоны должной вскорости стартовать Всемирной выставки, предпочел наведаться по адресу: улица Мишель-Анж 28, дабы лично удостовериться, что нужный именно ему человек всё еще пребывал на этом свете.

— Вы слишком беспечны, Дмитрий Сергеевич, — пройдя порядка километра от пересечения улиц Мишель-Анж и д’Отей до юго-восточной границы Булонского леса, Геркан, наконец, побеспокоил своим присутствием уже немолодого мужчину, за которым следовал всё это время и которому предстояло сыграть в его ближайших планах весьма значительную роль. Тем более что, углубившись в лес, они, наконец, избавились от лишних глаз и ушей, коих хватало на улицах Парижа. Вот уже как третий день он находился в Париже, но только сейчас у него появилась возможность выйти на контакт со столь необходимой ему персоной.

— Простите? Мы знакомы? — вздрогнув от неожиданности, Навашин развернулся к заговорившему с ним на русском языке незнакомцу, что стоял метрах в полутора от него, опёршись плечом на ближайшее дерево.

— Скажем так, лично представлены друг другу мы еще не были. Но заочно я вас знаю, — ответил Александр, бросив при этом укоризненный взгляд на принявшихся облаивать его рыжего спаниеля и белого фокстерьера — любимцев семьи Навашиных, которых ныне и выгуливал Дмитрий Сергеевич. — Всё же меня неофициально попросили присмотреть за вами и по возможности постараться уберечь от неприятных неожиданностей. От очень скорых неприятных неожиданностей, — сделал он акцент на том, что нечто нехорошее должно будет случиться в ближайшее время.

[6] Велодог — малокалибарный револьвер создававшийся для велосипедистов, чтобы отстреливаться от нападающих на них собак.