Хамелеон 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Нет, не доводилось. Даже проездом не был, — отрицательно покачал головой Юрасовский, прежде чем припустить следом за устремившимся к зданию вокзала временным начальником и командиром, о котором не знал практически ничего. То, что тот не являлся кинооператором, под которого маскировался, было ясно изначально. Но и на матерого разведчика его подопечный не тянул хотя бы потому, что совершенно не владел языком той страны, в которую его отправляли. — А вы?

— Как раз таки проездом один раз был. Когда в первый раз посещал Испанию для съемок кинохроники, — пробираясь сквозь заполонившие перрон толпы людей, ответил чистую правду Геркан. — Тогда, по прибытии из Парижа, нам посчастливилось сразу же купить билеты до Барселоны и отбыть в тот же день. Потому вовсе не вышло ознакомиться с Тулузой даже в минимальном объеме. А сейчас еще пока неизвестно, что там с расписанием поездов и наличием билетов до французской столицы. Вот и поинтересовался у вас на всякий случай.

— Увы, но с ориентацией в Тулузе ничем помочь не смогу, — следуя в кильватере прущего вперед «товарища Сереброва», чуть ли не прокричал тому в спину Юрасовский. Больно уж многоголосый и громкий гвалт стоял вокруг из-за стечения народа, отчего и приходилось повышать голос, дабы быть услышанным.

— Ну, нет, так нет. В любом случае, языки у нас с вами имеются. А они, как известно, даже до Киева доведут. Хотя нам, так-то, сейчас в совсем другую сторону ехать требуется. Потому, наверное, стоит молчать, чтобы раньше времени в СССР не оказаться, — аж хохотнул Геркан. Больно уж тонкая и многогранная вышла у него шутка.

— Хи-хи. Не беспокойтесь, до Парижа тоже доведут, — издал в ответ смешок представитель эмиграции, прекрасно поняв весь скрытый смысл озвученной шутки юмора. Ведь в их нынешней работе действительно можно было оказаться в том же Киеве куда раньше намеченного срока, коли не держать язык за зубами. Причем оказаться отнюдь не в роли триумфаторов, а как раз наоборот.

Наконец, прорвавшись с забитого народом перрона внутрь куда менее заполненного пассажирами вокзала, оба на некоторое время замолкли, поскольку требовалось определиться с направлением движения. С одной стороны, виделось необходимым как можно скорее проверить расписание отходящих в сторону Парижа поездов. С другой же стороны, уже давно обоим хотелось не просто кушать, а полноценно жрать. В общем, в конечном итоге победил желудок. Махнув сопровождающему рукой, Александр устремился в сторону вокзального ресторанчика, местоположение которого запомнил еще с прошлого визита. Но у судьбы на их счет имелись несколько иные планы. Точнее, на счет их желания как можно скорее отобедать.

— Чего это они? — настороженно поинтересовался у своего спутника Геркан, кося взглядом в сторону оторвавших их от долгожданной трапезы французских жандармов. Едва перед его носом выставили тарелку с сочным даже на вид куском отбивной телятины, как за спиной совершенно неожиданно нарисовались местные блюстители порядка. Ни раньше, ни позже! Причем, нарисовались не просто так, дабы просто помозолить глаза всем приезжим, а с какими-то претензиями именно к мирно готовящимся откушать нежнейшее мясо «советским шпионам».

— Просят пройти с ними, для проверки документов. Говорят, что это простая формальность, — тут же перевел общий смысл речи одного из стражей закона несколько растерявшийся Константин Алексеевич. Мало того, что они, едва успев приехать, тут же привлекли к себе совершенно излишнее внимание жандармерии. Что напрямую свидетельствовало и необходимости сворачивания той шпионской игры, в которую его, несомненно, втянули. Так теперь еще становилось вовсе неизвестно, когда они смогут-таки заморить червяка. Ведь просить хранителей правопорядка обождать в сторонке, пока они не разделаются с поданными блюдами, виделось попросту невозможным. Имелись и куда менее вычурные способы заработать себе удар дубинкой по хребтине.

— Эх, — не сдержавшись, тяжело вздохнул в ответ на такие новости голодный танкист, мысленно уже распрощавшись с буквально манящим его испускаемыми ароматами блюдом. В этом плане его мысли полностью соответствовали таковым временного напарника. Но вот что касалось всего остального — начинать переживать по поводу своего раскрытия, он полагал делом преждевременным. Опасался ли он в этот момент, что французы его могут попросту арестовать? Нет, конечно. Ибо ничего противозаконного совершить еще не успел. Во всяком случае, во Франции. Да и прибыл в страну на законных основаниях и по абсолютно легальным документам, сохранившимся еще с его первой «разведывательной» поездки. То есть, как Серебров Александр Никифорович, кинооператор Московской студии кинохроники. Потому, вместо того, чтобы начать нервничать, словно провалившийся на первой же проверке нерадивый стажер-разведчик, он лишь положил на стол уже было прихваченные столовые приборы и согласно кивнул своему сопровождающему. — Обидно, конечно, что обед пропадет. Но раз просят, давайте пройдём.

Впрочем, совершенно расслабляться Александр не стал. Еще несколько месяцев назад ему прочитали краткую лекцию о том, как разведка и контрразведка французов то и дело устраивает провокации против приезжающих в их страну советских граждан с целью их последующего шантажа и вербовки. Были тут и обвинения в домогательствах к женщинам, и обличения в якобы совершении краж с предварительным подкидыванием в карманы и чемоданы жертвы всего «уворованного». Также любили ловить гостей из СССР на взятках всевозможным госслужащим, которые в свою очередь едва ли не открытым текстом сами вымогали деньги, прежде чем, добившись своего, сдать попавшегося на удочку «большевика» в заботливые руки жандармерии. А дальше, либо выдвигалось обвинение в совершении преступления с последующей экстрадицией командировочного обратно в Советский Союз, что, естественно, ставило крест на карьере такого человека, либо организовывался разговор с улыбчивым и вежливым человеком неприметной внешности, нередко завершавшийся вербовкой недостаточно внутренне стойкого гражданина СССР. В общем, пока что реально опасаться ему ничего не следовало, но вот держаться настороже — сам Бог велел.

Впоследствии выяснилось, что привлекли они к себе внимание правоохранителей лишь по той причине, что оба являлись русскими. И при общении друг с другом, вполне естественно, использовали родной язык. Во Франции же к их приезду как раз началась компания по отлову тех «белоэмигрантов», что всеми правдами и неправдами пытались попасть на территорию Испании, дабы вступить в войска Франко и начать бить «красных». Тут французские власти, следовало отдать им должное, даже слегка подыгрывали республиканскому правительству Испании во исполнение своих же обязанностей по невмешательству в конфликт. Потому на приграничных территориях, особенно на железнодорожных вокзалах и в аэропортах, жандармам было приказано уделять повышенное внимание всем русскоговорящим. Что они и делали. Но, тщательно проверив документы и удостоверившись в наличии всех потребных виз, извинившись, отпустили обоих. Правда багаж обоих и вообще всё, что имелось при них, также оказалось досконально изучено. Только найти ничего компрометирующего не вышло по причине отсутствия такового. В общем, единственным негативным моментом общения с жандармами стал пропавший обед, да и только. Хотя даже это было обидно.

— И что теперь? — поинтересовался Юрасовский, невольно кинув взгляд на левую часть куртки Геркана, где во внутреннем кармане разместился конверт с пятью сотнями долларов США — огромными деньгами не только для него, но и для 90% населения Франции. Новую легковушку, пусть и из низшего ценового сегмента, можно было приобрести за 1000 долларов, учитывая нынешний курс франка.

— Теперь мы вновь вернемся в ресторан и закинем-таки в свои желудки то умопомрачительное мясо. Иначе испускаемым нашими организмами ревом совсем скоро начнем распугивать всех окружающих, — едва заметно скривился танкист, пытаясь хоть немного пригасить очередной желудочный рык. — А после видно будет. Время у нас еще, вроде как, есть.

Тут следовало отметить, что в данном случае имелись в виду не совсем те сроки, в которые ему предписывалось уложиться с приобретением и отправкой двигателей. Вовсе нет! Краском ориентировался на очередные отпечатанные в его мозгу знания об одном очень полезном для него человечке. О таком же, как он сам, и даже куда более продвинутом приспособленце, что сумел неплохо устроиться в Париже за советский счет. Еще в 1918 году тот нелегально покинул РСФСР, сбежав из-под стражи, и сумел погреть руки на распродаже части застрявшего за рубежом имущества российского Красного Креста, к которому имел отношение во времена Первой Мировой Войны. После этот индивидуум умудрился поучаствовать в отмывании денег большевиков, став «зиц-председателем» в коммерческом банке La Banque commerciale pour l’Europe du Nord. Затем была организация торговли советской нефтью в Испании и снова отмывание советских денег через очередной банк. Но с начала 30-х годов он, вроде как, находился в некотором противостоянии с «лагерем Сталина», и официально отрекся от всяких дальнейших контактов с официальными советскими представителями. Но многие предписывали ему продолжение работы на Советский Союз, естественно, не себе в убыток. Этот ушлый тип со товарищами даже умудрился заключить несколько договоров с республиканским правительством Испании на поставку продовольствия для армии, заработав на этом солидные средства, ибо в очередной раз обманул всех. Скупив по всей Франции за сущие копейки тысячи тонн испорченных консервов и прокисшей муки, он отгружал всё это добро испанцам и параллельно наводил на перевозившие товар суда военных моряков франкистов. Те, естественно, топили пароход, а Дмитрий Сергеевич Навашин, о котором и размышлял Геркан, клал себе в карман сотни тысяч, если не миллионы, франков. В общем, жучарой этот «товарищ» был страшным, за что в конечном итоге и поплатился. Насколько знал Александр, его застрелят через 6 дней, когда тот привычно для себя отправится выгуливать своих собачек в Булонский лес.

Впрочем, сроки данного преступления вполне себе могли сдвинуться, ибо его влияние на ход событий уже успело привнести в этот мир те или иные изменения. Вот только действовать еще быстрее сам краском банально мог, ибо постоянно находился в зависимости от действий и решений десятков прочих персон. К примеру, если бы не его визит к Берзину, отправка кинохроникера Сереброва в Париж вполне себе могла состояться и через месяц и через два. Либо вовсе не состояться! Больно уж неповоротливой в решении многих срочных вопросов являлась громоздкая машина советской бюрократии. Однако при этом не следовало скидывать со счетов и её неподъемную тяжесть, коей эта самая машина могла запросто раздавить любого и каждого, кто попытался бы перебежать ей дорогу в неположенном месте. И, судя по всему, Навашин как раз таки добегался. Хотя истинного заказчика его убийства следствие определить так и не смогло. И вот это самое убийство Александру требовалось максимально «красиво» предотвратить, чтобы получить себе в должники человека с широчайшими связями в банковской среде. Ведь золото мало было вывезти с территории Испании, его еще требовалось перевести в деньги. И какая из этих двух задач виделась ныне более тяжелой, еще было вовсе неизвестно. Потому и требовался в хоть какой-то мере «свой проводник по банковским закоулкам Европы».

Глава 4

«Рога и копыта». Часть 2

— Вы знаете, Константин Алексеевич, я бы очень сильно желал проснуться следующим утром, а не закончить так же, как гражданин Бендер в недавно прочтённой вами книге, — выложив на крохотный прикроватный столик конверт с пятью сотнями долларов, не сильно громко, можно сказать почти шепотом, произнес Геркан. Больно уж тонкие стенки разделяли купе в вагоне поезда дальнего следования, чтобы достаточно громогласно вести не предназначенные для чужих ушей беседы. — Потому, если жажда наживы возьмет над вами верх, просто берите деньги и тихо уходите, — посмотрел он прямо в глаза вытаращившемуся на него Юрасовскому. — Что-что, а моя жизнь уж точно не стоит этих грошей, — как-то даже брезгливо махнул краском рукой в сторону наличности, словно это были не пять сотен долларов, а какая-то грязь. Он физически никак не мог начать активную часть вербовки приставленного к нему переводчика ранее по причине постоянного пребывания в окружении посторонних людей. Но, стоило им только остаться наедине, как тут же принялся отыгрывать роль демона-искусителя, что шаг за шагом подтачивает веру человека, склоняя того на свою сторону.

Из-за не прекращающегося вот уже который год спада в экономике, жизнь во Франции потихоньку замирала, командировочных и отдыхающих становилось всё меньше, не говоря уже об иностранных туристах, так что по завершении трапезы им легко и непринужденно удалось выкупить купе на ночной поезд до Парижа. Благо в спальных вагонах имелись, не только дорогущие — с отдельным санузлом, но и относительно простецкие двухместные, где одна кровать располагалась над другой. Вот второй вариант они и взяли себе, чтобы наверняка оградиться от ненужных попутчиков, которых вряд ли вышло бы избежать в тех же четырехместных купе.

— С чего вы это вдруг, Александр Никифорович? — несколько опешив от таких слов, обратился «белоэмигрант» к временному руководителю, которого знал именно под таким именем, пусть и сильно сомневался в его подлинности. Больно уж обстоятельства их знакомства не располагали зарождению доверия в этом плане. Чай не в трактире каком свели их вместе, а в советском посольстве в Мадриде.

— Да уж чрезмерно го́лодно вы сглотнули в жандармерии, узрев, какие средства у меня имеются с собой. Знаю я такие взгляды. Чай не первый десяток лет на этом свете живу и успел за свою жизнь повидать многое. Потому мне прекрасно известно, что человек слаб. Особенно, когда дело касается таких искушений, — мотнул Александр подбородком в сторону раскрытого конверта, откуда выглядывали краешки десяти полусотенных долларовых банкнот.

— Я бы попросил вас не высказываться о моей персоне в подобном ключе, — мигом поджал губы обидевшийся на услышанные слова Юрасовский. — Да, человек, несомненно, слаб в отношении множества искушений. Но поверьте, те из эмигрантской среды, кто не смог с ними справиться, уже, либо мертвы, либо в тюрьме, либо неплохо устроили свою жизнь за чужой счет. Лет-то с момента выезда из России прошло сколько! Все не единожды успели полностью раскрыться и показать себя истинного во всей красе. И не будь мне чужд подобный источник заработка, как кража, мы бы с вами вряд ли познакомились, — очень так обтекаемо намекнул он на тот факт, что не подался бы воевать за Испанскую республику, имейся у него на кармане нажитый не самым честным путем капитал. Да, кто бы что ни говорил о загнивании российской аристократии и дворянства, среди них имелось огромное количество тех самых достойных людей, для кого слово «честь» являлось отнюдь не пустым звуком. И даже претерпевая немалые лишения, они не шли на конфликт с собственной совестью, продолжая оставаться действительно честными людьми. На их фоне сам Александр выглядел, мягко говоря, не сильно достойным человеком, что, впрочем, нисколечко того не волновало. Ибо у каждого в этом мире был свой собственный путь. Причем честная бедность далеко не всегда являлась наиболее правильным выбором, поскольку не позволяла человеку реализовать себя в полной мере по причине власти в мире «золотого тельца». И даже СССР не смог сойти на иную колею развития, не смотря на все пропагандируемые коммунистические воззрения. Само «старое» общество банально не было готово к переходу на совершенно иной уровень взаимодействия. А уж такие меркантильные собственники, как Геркан, и подавно.

— Меня это, несомненно, радует, — не стал идти на обострение назревающего конфликта танкист, постаравшись как можно более радушно улыбнуться своему собеседнику. Все равно первый шаг с его стороны был сделан. Прикормка «закинута в водоем». А времени для последующего постепенного склонения переводчика в свои подельники еще имелось вдосталь. — Но, право слово, я предпочитаю рассматривать все возможные варианты развития тех или иных событий, отчего и обидел вас ненароком. За что прошу у вас прощения. Тем более, что деньги эти, хоть и немалые для большей части простых французов, для меня действительно являются мелочью. Отчего рисковать из-за них своей головой, не имею ни малейшего желания.

— Неужто вы самый настоящий скрытый советский миллионер? — кивнув в знак принятия высказанных подобным образом извинений, уточнил с лукавой улыбкой Юрасовский. Он еще не приступил к чтению «Золотого телёнка», но уже был в курсе общей канвы данного произведения, естественно, со слов нынешнего собеседника. Потому и сделал подобное шуточное предположение.

— Скажете тоже, миллионер, — хмыкнул в ответ на такое предположение Александр. — Нет, миллионами не ворочаю и даже проживаю в Москве во всего лишь однокомнатных апартаментах. Но долларов четыреста по нынешнему курсу в месяц имею. Это да.

— В Советском Союзе кинооператорам платят настолько большие зарплаты? — даже несколько опешил от подобной информации Константин Алексеевич, ведь для большей части европейцев привычной зарплатой являлись примерно 50 долларов в месяц, естественно, выплачиваемых в национальной валюте. И то только у тех, кто трудился в областях связанных с химией, машиностроением и металлургией, тогда как у всех прочих оплата труда была куда меньше. Впрочем, при этом он не упускал из внимания тот момент, что приставили его уж точно к не самому рядовому гражданину СССР. Но напрямую поинтересоваться, сколько платят разведчикам, никак не мог по вполне понятным причинам.

— Нет. Врать не буду. Зарплаты советских рабочих и служащих в среднем такие же, как у французов, немцев или же поляков, если пересчитывать по официальному курсу на доллары. К примеру, моя официальная зарплата долларов в семьдесят выйдет, — не стал ничего приукрашивать краском, впрочем, не указывая на тот факт, что являлся красным командиром старшего звена. — Но я в свое время весьма удачно оформил ряд лицензий на некоторые изобретенные мною механизмы, которые оказались очень востребованы советской промышленностью. И с тех лицензий мне ежемесячно приходят солидные отчисления. Потому меня можно считать исключением из правил в плане личных доходов. В общем, не богач, но вполне себе состоятельный мужчина.

— Так вы инженер? — вполне искренне удивился Юрасовский, совершенно не ожидая услышать от собеседника нечто подобное. Да и вообще, видеть перед собой действительно состоятельного советского гражданина, было для него сродни чуду. Всё же порой он почитывал различные эмигрантские газетные издания, в которых, если не через строчку, то через страницу, утверждалось, что в СССР можно быть только бедным или же очень бедным, ибо сама суть Советского Союза состояла в борьбе с богатыми и зажиточными. А тут на тебе! Именно что зажиточный «красный»! Было чему изумляться.

— По образованию — да, — тут же подтвердил сей факт Геркан, разумно умолчав, что перед словом «инженер», следовало добавить «военный». — Официально же тружусь на Московской студии кинохроники. Недавно вот, еще до первой поездки в воюющую Испанию, был кинохроникером при автопробеге по пустыне Каракум. 1200 километров по пескам! Вот уж где было жарко! — Во время прошлого турне в Европу, он успел расспросить своих сопровождающих об этом их путешествии и потому сейчас мог смело выдавать себя за них, поскольку имел определенные представления о реалиях того мероприятия. — Потому смело могу утверждать, что тот же Мадрид по сравнению с Хивой — просто райское местечко! Если бы его еще не бомбили, конечно.

— Надо же! — в очередной раз несказанно удивился Константин Алексеевич, впрочем, не до конца поверив сказанному. — И как же вас тогда э-э-э, — замялся он, подбирая наиболее корректные слова, — в нынешнюю ситуацию занесло?

— Именно потому и занесло, что инженер по образованию. И когда служил в Красной Армии, занимался обслуживанием боевой техники, так что определенное разумение имею. Ну и, конечно, оказался в нужное время в нужном месте. Вот и привлекли, так сказать, в качестве отвлекающего маневра, — пожал плечами Александр, заодно начав выстраивать свою линию защиты на случай, ежели его собеседник являлся засланным казачком. Что французы, что немцы, что Русский общевоинский союз[5], то и дело подсылали в стан республиканцев своих шпионов под личиной добровольцев, отчего с людьми из эмигрантской среды следовало быть максимально осторожным. Не избегать их. Вовсе нет. Ибо иных настолько же удобных помощников банально не имелось. Но следовало быть с ними предельно осторожным и, естественно, врать напропалую.

[5] Русский общевоинский союз (РОВС) — наиболее крупная организация, объединявшая находившихся в эмиграции военных и политических деятелей Белого движения.