Хамелеон 3: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ага. Угу. Понятно, — вчитываясь в текст, раз за разом кивал головой Геркан, прежде чем вернуть официальную бумагу обратно собеседнику. — А как же наши танки? Кто будет ремонтировать Т-24?

— У тебя под рукой десятки воентехников. Плюс местные выделили свои кадры. Вот пусть и трудятся в поте лица! — отмахнулся, как от чего-то малозначительного полковник, прибирая официальный документ обратно в стол.

— Они и сейчас трудятся в том самом поте своих лиц. На этот счет можете не переживать. — Увидев отличную возможность организовать свою командировку во Францию, принялся «подсекать щучку» военинженер, стараясь при этом напирать на техническую сторону вопроса. — Но я толкую о другом. Сейчас вот мы использовали все привезенные с собой запасные моторы. А новые двигатели на замену нам из Союза уже не пришлют.

— Это почему это? Будет приказ, пришлют как миленькие! — нахмурившись, уставился на посетителя Семён Моисеевич.

— Да потому не пришлют, что нельзя прислать того, чего не существует в природе. В Союзе моторы типа М-6 уже года три, если не четыре, как перестали производить! Совсем перестали! Нам с собой отдали даже те, которые сняли с вышедших из строя машин, — огорошил Александр своё непосредственное начальство очень такой специфической новостью. Всё же именно Кривошеин отвечал за те тяжелые танки, что действовали на Центральном фронте и такие вести никак не могли добавить ему хорошего настроения.

— Саша, ты это точно знаешь? — мигом отбросив в сторону всю уставщину, подался вперед полковник.

— Семён Моисеевич, да по этой причине «Кировский завод» уже который год срывает все планы поставки данных танков в войска, — тоже подавшись вперед, принялся шептать Геркан, словно какой-то заговорщик. — Они уже выгребли все запасы отработавших своё моторов у авиаторов и просто опасаются озвучить реальное положение дел вслух, ведь замена для Т-24 еще не готова. А какой другой мотор в наш танк не лезет из-за габаритов. И кто-то будет должен ответить за это всё своей головой. Потому будьте уверены, когда в скором будущем начнут искать виновников, еще и нас с вами заденут, поскольку именно нам отгрузили столь необходимые запасные моторы. Почему я и выражаю определенные беспокойства. Тяжелые-то танки мы испанцам фактически еще не передавали. Стало быть, и отвечать за них и всё, что с ними связано, придется нам с вами.

— И ты молчал⁉ — начав багроветь лицом, не столько прошептал, сколько прошипел в ответ обескураженный такой возможной подставой командир полка.

— А что и кому я должен был говорить? — аж опешил от высказанной в его адрес претензии Александр. И от кого? От командира полка, который по определению лучше него обязан был знать про проблемы вверенного ему подразделения. — Вот вам тяжелые танки, только не смейте их использовать. Поставьте где-нибудь в гараже и протирайте каждый день тряпочкой от пыли. Так что ли, по-вашему, должно это было выглядеть?

— Ну, не так, конечно. Однако же предупредить, что ожидается столь «неприятная», — подобрал-таки полковник подобающее слово, — проблема с запчастями, обязан был. Это же твоя епархия.

— Так кто же мог тогда знать, что у нас пойдет такая убыль в технике? Насколько я понимаю, наше руководство полагало, что мы лишь слегка поможем на первых порах испанцам, а не будем фактически за них вести боевые действия на самых тяжелых направлениях! — решил сыграть дурачка Геркан, будто это не он самолично высказывал своё мнение самому Сталину по поводу ведения боевых действий на Пиренейском полуострове. — Потому и сообщаю о проблемах сейчас, когда увидел, что они уже стучатся в наши двери.

— Предлагаешь-то чего? — всё тем же шепотом, словно боясь спугнуть удачу, поинтересовался хозяин кабинета. — По глазам ведь вижу. Есть тебе, что сказать.

— Видите ли в чем дело. Наш мотор — М6, в девичестве назывался Испано-Сюиза 8ФБ. Вот только производили его не здесь, в Испании, а на заводах данной компании во Франции, — мигом обломал Геркан лучшие ожидания, начавшего было на глазах воспарять духом собеседника. — И в этой самой Франции они ставились на самолеты Ньюпор-Делаж 29 — некогда основной истребитель французских ВВС, который они все последние годы списывают десятками. Так я чего предлагаю. Может нам под соусом участия в этой самой комиссию по бронетанковому вооружению, — кивнул он головой в сторону уже закрытого ящика стола, — организовать закупку данных моторов во Франции и их контрабандный ввоз в Испанию? Официально-то нам их вывезти из Франции местные власти никак не позволят! А если кто и попадется на контрабанде — то пусть этим кем-то будут испанцы. Здесь же, на мощностях авиационных моторостроительных заводов в Барселоне, их видится возможным переделать в танковые. Если, конечно, с ленинградского «Большевика» пришлют соответствующую конструкторскую документацию. Именно это предприятие и занималось у нас их восстановлением и соответствующей переделкой, — на всякий случай уточнил Геркан, чтобы у непосредственного начальника не возникало лишних вопросов.

— От меня-то ты что хочешь услышать? Я ведь в этих ваших технических делах не шибко силен. — Прокрутив в голове предлагаемую подчиненным некую аферу, способную пойти им всем на пользу, наконец, уточнил Кривошеин.

— От вас, как от моего непосредственного командира, желательно получить не только разрешение на соответствующие действия, но и всяческую поддержку в среде наших старших товарищей для скорейшей организации моего посещения Франции. Ведь мало выбрать на месте наиболее «живые» моторы из числа сохраненных французами на своих складах. Их еще необходимо проверить на пригодность к монтажу в моторное отделение нашего танка, поскольку разновидностей данного двигателя выпускалось свыше двух десятков и далеко не каждый из них нам подойдет, — ни словом не соврал Геркан, поскольку всё именно так и обстояло. — Сам-то я, исключительно по собственному желанию, уж точно не смогу взять и поехать туда, словно какой-то турист, который совершенно случайно начнет выискивать и скупать авиационные моторы. А дело делать надо! И делать уже сейчас, пока не стало слишком поздно.

— Это уж точно! Не сможешь, — насмешливо хмыкнул полковник, представив себе описанную собеседником картину. — Ты это, присаживайся за мой стол и распиши, как в целом видишь назревающую проблему и пути её разрешения, а после отправляйся обратно в свои мастерские. Комиссия комиссией, а наше дело тоже страдать не должно. Я же со своей стороны постараюсь, как можно скорее обсудить твои мысли с товарищами.

Глава 2

Случайности не случайны

— Это что? — ткнув пальцем в не столько полноценный чертеж, сколько в более-менее подробный эскиз, уточнил у Геркана вызвавший его на аудиенцию генерал Гришин. Он же товарищ Доницетти, он же Ян Карлович Берзин, он же Петерис Янович Кюзис, он же главный военный советник со стороны СССР при республиканском правительстве Испании, он же глава советской разведки на Пиренейском полуострове.

— Это паровоз! — абсолютно честно ответил Александр, поскольку палец его высокопоставленного собеседника как раз уткнулся в схематическое изображение локомотива.

По всей видимости, ответственные советские товарищи из числа многочисленных военных и политических советников не сочли высказываемые танкистами беспокойства слишком серьезным делом, отчего военинженер всё же оказался вынужден на время перейти в состав комиссии по выработке национальной испанской бронетехники. Чем и занимался вплоть до середины января 1937 года, надежно прописавшись в Арсенале Картахены.

Изначально его, правда, пытались направить в Валенсию, где, как помнил краском, уже совсем скоро должен был начаться выпуск броневиков UNL-35 на шасси грузовиков ЗИС-5, сконструированных его коллегой — военинженером 3-го ранга Алымовым и полковником Генчевым, которые и в этот раз прибыли в Испанию, только в составе другого танкового полка. Но после краткого визита туда и пары-тройки бесед проведенных с данными «собратьями по ремеслу», ему удалось доказать испанскому начальству из состава комиссии, что его персона будет там совершенно лишней. И предложил в ответ свои услуги на ниве создания штурмовых бронепоездов, раз уж с производством танков в стране дела обстояли совсем скверно, а бронированные железнодорожные мастодонты уже вовсю бегали по достаточно неплохо развитым чугункам страны. Бегали пока не сильно успешно по причине своей общей убогости и слабости вооружения. Но всё же, всё же. Лиха беда начало.

— Паровоз вижу. Танков не вижу! — посмотрев, что действительно ткнул пальцем в изображение прикрытого листами брони локомотива, уточнил Ян Карлович причину своего не столько возмущения, сколько некоторого непонимания складывающейся ситуации. Ведь, в то время как со стороны испанцем ему пришли жалобы на Геркана, этого же самого краскома, наоборот, всячески нахваливали, что комкор Кулик[1], что комдив Мерецков[2]. — Ты же у нас конструктор танков! Так чего вдруг бронепоездами кинулся заниматься? Испанцы за это на нас в обиде. Им танки подавай! Сам ведь, небось, знаешь, насколько тяжелые потери они понесли при разгроме итальянских интервентов и войск националистов во время сражения за Саламанку. Два полнокровных танковых полка, считай, до одного батальона сократились. Да и немало наших товарищей свои жизни положили при прорыве вражеской обороны этого города. Про технику вовсе молчу. Тяжелых танков в строю лишь 19 штук осталось! Девятнадцать! А еще три месяца назад их было полторы сотни! И тут ты весь из себя такой красивый! Танки отказываешься делать! — Тут стоило отметить, что, не смотря на творящийся в Генеральном штабе испанской республиканской армии тихий саботаж со стороны немалого числа офицеров, не понимать стратегического положения именно Саламанки, где Франсиско Франко разместил свою ставку, не могли даже самые темные неучи из новых правительственных кругов. А после прихода к власти солидного количества анархистов, откровенных неучей там весьма прибавилось в угоду политической и военной конъюнктуре. То есть те самые «кухарки», о которых говорил Маяковский в своей поэме «Владимир Ильич Ленин», принялись пытаться руководить государством, опустив тот момент, что прежде им требовалось выучиться этому самому искусству управления, как то пропагандировал «вождь мировой революции» в своих речах. В общем, даже такие далекие от военной науки и политических интриг индивидуумы осознавали огромную ценность именно этого города. И дело тут состояло вовсе не в факте нахождения там «генералиссимуса» с его штабом, а в том, что через Саламанку проходил один из двух железнодорожных путей, по которым из Португалии шли грузы всей северной группировке войск националистов. Вот по городу и нанесли удар всеми наскоро сформированными и хоть как-то обученными войсками, пока итальянцы не успели прислать очередные подкрепления, а южная группировка войск франкистов зализывала раны после учиненного им разгрома на подступах к Мадриду.

— А при чём тут я, товарищ Гришин? — совершенно оправданно возмутился военинженер, который так-то отнюдь не являлся фокусником и никак не мог достать из цилиндра новенький танк, словно того кроля. Да у него и цилиндра даже не имелось! Тем более волшебного! — Что мог, то уже давно сделал. Я же в своей аналитической записке двухмесячной давности указывал, что, при поступлении всей необходимой документации на наш танк Т-27 и после доставки потребной оснастки, мы примерно за полгода сможем организовать его производство на местной промышленной базе. Естественно, при поставке моторов, элементов трансмиссии и вооружения из Советского Союза. Танк-то этот потому и назывался в целом ряде документов «мобилизационным», что его изготовление реально развернуть на любом автомобилестроительном предприятии или на судоверфи. Но никакого ответа на свою записку я до сих пор не получил. Потому и продолжил заниматься бронепоездами, чтобы хоть куда-то приткнуть не подлежащие восстановлению Т-24. Тяжелых многоосных железнодорожных платформ у испанцев хватает, так что мы сейчас из откровенного хлама производим, можно сказать, лучшие бепо[3] Испании. Из прежних 23 подчистую списанных танков умудрились залатать 16 корпусов и в кратчайшие сроки построить с их применением четыре мощнейших бронепоезда! Испанцы же сами буквально с руками их у нас отрывали! Постоянно над душой висели, пока мы их сооружали на картахенской верфи. А теперь на тебе, претензии по танкам высказывают!

— Они утверждают, что у них уже имеются два национальных проекта легких танков, что были разработаны еще до начала боевых действий. И пеняют на тебя, товарищ Геркан, что ты, в силу своего зазнайства, отказался доработать их до уровня наших советских танков. Что на это скажешь? — постучав в задумчивости пальцами по столешнице, выдал корпусной комиссар порцию дополнительной информации к размышлению. О том, что его нынешний посетитель, оказывается, подавал записку с предложением организовать здесь изготовление Т-27, он не был в курсе от слова «совсем». И вообще, из-за постоянно творящегося тут и там откровенного бардака, слишком много немаловажных сведений проходило мимо его внимания. Что, естественно, не могло не огорчать разведчика.

— Я бы на это много чего сказал им прямо в лицо. Со всей своей пролетарской сознательностью выдал бы, что думаю об этих прохвостах! Вовсе не стесняясь в выражениях! Ишь, чего удумали! На меня все свои неудачи свалить! Ну, я их еще отловлю и… — не находись он на приеме у вышестоящего командования, Александр непременно погрозил бы кулаком в сторону двери или же окна, дабы наглядно обозначить чего именно «и» он собирался с ними всеми делать.

— Никого отлавливать вы не будете. И ничего никому высказывать тоже. Просто объясните мне, в чём там дело, а я уже сам решу, как нам поступать далее. — Так-то он прекрасно понимал причину гнева своего собеседника, ибо уже не единожды сталкивался с тем, что местные с превеликим удовольствием перекладывают на плечи советников вообще все вопросы, требующие действительно серьезного приложения сил и окунания в их решение с головой. Ну не любили испанцы напрягаться! Хоть ты тресни! Вот только не напрягаться на войне, означало вести свою сторону к неизбежному поражению. Потому-то за испанцев ежедневно и повсеместно напрягались советские специалисты, включая его самого, зачастую вынужденно занимаясь вовсе не своими прямыми обязанностями, чтобы механизм под названием Испанская республика не заклинил или же не дал сбой в самый ответственный момент.

— А дело там в том, что их, так называемые, танки — это единичные опытные образцы, которые в действительности необходимо месяцами гонять по полигонам и всячески над ними измываться, чтобы выявить сотни и тысячи недочетов, по исправлению которых машина уже может приниматься на вооружение. Да и то, подобное хоть как-то применимо лишь к двум созданным местными умельцами моделям бронетехники — легкому танку «Трубиа» и пулеметной танкетке «Садурни», поскольку всё остальное — сплошь кустарщина, выполненная на базе попавшихся под руку обычных тракторов, — как-то даже устало махнул рукой Геркан и не менее устало выдохнул при этом. — И заметьте, пока у них имелись в достатке наши Т-27, не говоря уже о Т-24, ни о каких танках собственной конструкции, никто ничего не говорил. Во всяком случае, меня спокойно отпустили заниматься созданием бронепоездов. К танковой же теме они вернулись лишь в конце декабря, когда, во-первых, подсчитали потери и ужаснулись, осознав, сколько еще им понадобится танков для продолжения победного шествия, а, во-вторых, после того, как мы уже наладили процесс изготовления бронепоездов. — Немного помявшись для вида, он всё же принялся озвучивать несколько крамольные вещи, — поймите, тут ведь дело даже не столько в танках, сколько именно в бепо. Слишком уж многие изъявили желание погреть руки на их дальнейшем изготовлении, коли появился удачный отработанный проект. Тем более, что по результатам последних отгремевших боёв количество не подлежащих восстановлению тяжелых танков, насколько мне известно, возросло аж втрое. Так что материал для работы под рукой имеется. Мы-то пока всё на государственном арсенале делаем, в котором, правда, вовсю заправляют англичане, и потому именно британцы кладут немалую часть денег именно в свой карман. Местные же капиталистические круги желают перетянуть данные работы на свои предприятия и, соответственно, оплату за них — в свои кошельки. Национализация национализацией, но до сих пор огромное количество заводов принадлежат своим былым хозяевам. И эти самые хозяева желают откусить свой кусок пирога. Вот и изыскали способ повлиять на меня через вас. Вы ведь, я уверен, не просто так указали прибыть к вам вместе с рабочей документацией по бронепоездам? — слегка кивнул краском головой в сторону размещенных на столе папок и тубусов. — Небось, через испанское правительство поступила соответствующая просьба.

— Н-да, — только и смог что произнести в ответ корпусной комиссар. Еще вовлекаться во внутренние мелкие на общем фоне финансовые разборки испанских руководящих кругов с оставшимися в стране капиталистами ему не хватало. И так дел имелось невпроворот, чтобы вдобавок вляпываться в нечто подобное. Не придумав же на ходу, какими иными словами смягчить реакцию военинженера на свой будущий приказ, он решил пойти проверенным путем, свалив всё на борьбу за светлое будущее. — Мало пока еще испанских коммунистов находятся в правительстве. И нам с этим, товарищ Геркан, приходится мириться, ради достижения общей победы, для скорейшего наступления которой все мы обязаны приложить максимум своих усилий. Потому, все работы по бепо сдай своему временному начальству из комиссии. Пусть сами дальше разбираются, что там к чему. Касательно же танков, я проверю информацию о твоих предложениях по Т-27, и после мы еще вернемся к данному вопросу. Так что передавай дела в Картахене и возвращайся обратно в свой полк. Заниматься ремонтом Т-24 тоже кому-то надо. Очень уж успешно они показали себя в боях. Потому требуется как можно скорее вернуть подбитые машины в строй.

— А что с двигателями для наших тяжелых танков? — не преминул возможностью закинуть удочку Александр, поскольку и вопрос закупки моторов во Франции совершенно завис на всё то время, кое он провел в Арсенале.

— А что с ними не так? — нахмурился Ян Карлович, с ходу поняв, что ничего хорошего услышать ему сейчас уж точно не выйдет. Больно уж тон у военинженера был требовательно-растерянный что ли.

[1] Кулик Григорий Иванович — по май 1937 года исполнял должность военного советника командующего Мадридским фронтом.

[2] Мерецков Кирилл Афанасьевич — по июнь 1937 года исполнял должность военного советника Центрального фронта и Генштаба.

[3] Бепо — принятое в СССР произношение от сокращенного «БП» — то есть бронепоезд.