Сборник о молитве Иисусовой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

77. Плод молитвы — сосредоточение внимания в сердце и теплота. Это естественное действие. Достигать сего всякому можно. И молитву сию творить всякому, не монаху только, но и мирянину.

Это не есть какое-либо высокое дело, а простое. И молитва Иисусова одна, сама по себе, не чудотворная какая, а, как всякая другая краткая молитва, словесная и, следовательно, внешняя. Но она может перейти в умную и сердечную… все естественным путем. Что от благодати, того надо ждать, а взять того никаким таким способом нельзя.

Что вам писали, что надо прежде страсти очистить, то относится к высокой созерцательной молитве; а это простая молитва… могущая, однако ж, привести к высокой молитве.

Чтоб успешно шло сие занятие, надо всякий раз, приступая к нему, все оставить, чтоб сердце было свободно от всего решительно, чтоб во внимании не торчало: ни лицо, ни дело, ни вещь. Выгнать все надо на это время. Отбыв правило сие, не надо оставлять сей молитвы и во всякое время, а как только свобода — сейчас за нее.

Во время богослужения надо внимать службе… стоя вниманием там же, где и Иисусова молитва творится. А когда что невнятно читают и поют, тогда творить эту молитовку.

78. Не забывайте, что не должно ограничиваться одним механическим повторением слов молитвы Иисусовой. Это ни к чему не приведет, кроме механического навыка повторять сию молитву языком, даже не думая о том. И это, конечно, не худо, но составляет самую дальнюю, внешнюю окраину сего дела.

Суть дела — сознательное стояние в присутствии Господа со страхом, верою и любовью. Это настроение возможно и без слов. Его и надо восстановлять в сердце прежде всего. Слова же потом будут идти, чтоб удержать на этом одном внимание и углубить те чувства и расположения.

79. Иисусова ли или другая какая краткая молитва — дело хорошее, если навязнет на языке. Позаботьтесь только при этом не в голове быть вниманием, а в сердце и будьте там не во время только стояния на молитве, но и во всякое время. Потрудитесь образовать в сердце будто болячку какую… Труд постоянный скоро сделает это.

Тут ничего нет особенного. Это натуральное дело (то, что болячка — болезнование — покажется). Но и от этого собранности более будет. А главное то, что Господь, видя труд, дарует помощь и Свою благодатную молитву. Тогда пойдут в сердце свои порядки.

80. Боитесь впасть в духовное сластолюбие? Как оно сюда попадет?! Ведь не для сласти творится молитва, а для того, что долг есть служить сим образом Богу; сласть же — необходимая принадлежность истинного служения. К тому же в молитве главное — умом в сердце предстояние Богу с благоговеинством и страхом, отрезвляющим и прогоняющим всякую блажь и насаждающим в сердце болезнование пред Богом. Эти чувства: страх Божий и болезнование, или сердце сокрушенно и смиренно, — суть главные черты настоящей внутренней молитвы и проба всякой молитвы, по коим надо судить, должным ли порядком идет наша молитва или не должным. Когда они есть — молитва в порядке. Когда их нет — не в порядке, и надо вставлять ее в свой чин. С отсутствием их сласть и теплота могут породить самомнение, а это гордыня духовная… и се будет прелесть пагубная. Тогда сласть и теплота отойдут; останется одна память о них… а душа все же будет думать, что имеет их. Сего бойтесь и больше возгревайте страх Божий, смирение и болезненное к Богу припадение, ходя всегда в присутствии Божием. Се — главное!

81. Теплота сердечная, о коей вы пишете, хорошее состояние. И надо ее блюсти и поддерживать. Когда ослабеет, возгревать так, как вы делаете: собираться посильнее внутрь и к Господу взывать. Чтоб не отходила, надо избегать рассеяния мыслей и впечатлений на чувства, не согласные с сим состоянием, избегать, чтоб сердце не прилегло к чему-либо видимому и никакая забота не поглощала всего внимания. Внимание же к Богу да будет неотходное и напряжение тела неослабное, в струнку, как солдат в строю. Главное же: Господа молить, да продлит сию милость.

Что касается до: «Это ли?», то однажды навсегда примите за правило такие вопросы гнать без жалости, как только родятся. Это вражье порождение. Если остановитесь на вопросе сем, то враг тотчас же и решение даст: «О, конечно это… Ты ведь молодец!» Затем молодец подымется на ходули, начнет мечтать о себе, а других ни во что ставить. И благодать отойдет. Но враг все будет держать его на мысли, что она с ним. И сие есть: мнится имети, тогда как ничего нет. Св. отцы написали: «Не мерять себя». А взять и решить тот вопрос значит приступить к измерению себя: насколько вырос. Так извольте от этого бегать, как от огня.

82. Теплота настоящая — дар Божий, но есть и натуральная теплота, плод собственных усилий и свободных настроений. Они отстоят друг от друга, как небо от земли. Какая у вас — это не видно. После откроется.

«Мысли утомили, не дают установиться пред Богом» — это знак, что ваша теплота не Божия, а своя. Первый плод Божией теплоты есть собрание мыслей воедино и устремление их к Богу неотходное. Тут бывает то же, что с кровоточивою. У той ста ток крове, а тут останавливается ток помыслов. Что же нужно? Держа свою натуральную теплоту, ни во что ее вменять, а только приготовлением некиим к Божией теплоте почитать; затем болезновать о скудости Божия действия в сердце и в болезни молить Господа непрестанно: «Милостив буди! Не отврати лица Твоего!… Просвети лице Твое!…» К этому усугубить лишения телесные: в пище, сне, труде и подобное. Все же дело предать в руки Божии.

83. С первого пробуждения утром озаботьтесь собраться внутрь и возгреть теплоту. Это считайте нормальным вашим состоянием. Коль скоро нет сего, знайте, что у вас внутри неисправно. Поставив себя утром в такое собранное и согретое состояние, затем все обязательное надо исправлять так, чтоб тем не разорять своего внутреннего настроения, а из произвольного — то, что поддерживает сие состояние, делать; что же расстраивает его, того ни под каким видом не делать, ибо это значило бы вражествовать против себя… Поставьте только законом хранить собранность и теплоту, умом стоя пред Господом. Тогда это само укажет, что как должно делать или что должно позволять себе и чего не должно.

Всесильное пособие к сему есть молитва Иисусова. Надо навыкнуть ей так, чтоб она непрестанно читалась там, где место сердца. А чтоб навыкнуть, надо потрудиться. Теперь же возьмитесь за сие дело. Или вы уже знакомы с ним? Мне показалось, что вы творите сию молитву только на правиле. На правиле своим чередом, а то непременно надо творить ее: сидя, ходя, вкушая пищу, работая. Если она не держится крепко в сердце, можно, оставя все, ею одною заняться, пока внедрится. Это дело просто. Стать пред иконами в молитвенное положение (можно сесть) и, сойдя вниманием туда, где место сердца, творить там неспешно Иисусову молитву при памятовании присутствия Божия. Так полчаса, час или больше. Сначала трудновато, а когда навык приобретется, это будет совершаться будто натурально, как совершается дыхание.

При таком устройстве вашего внутреннего начнется в вас умная жизнь, или, как говорят, умные делания. Первое тут есть требование чистоты совести, ее безукоризненности не пред Богом только, но и пред людьми и собою, даже пред вещами. Почему мало-мало проскользнет что в мысли или слове, смущающее совесть, сейчас надо каяться внутренне пред Господом, Который все видит и умиротворит совесть…

Остается одна борьба с помыслами, которые то и дело будут жужжать, как комары безотвязные. Учитесь сами, как с ними управляться. Опыт — наука. Одно скажу. Обычно помыслы кружатся в голове. Это пустые. Но вы смотрите за теми, которые как стрелою пронизывают сердце и оставляют там след, как царапину. Тотчас возьмитесь и изгладьте след сей молитвою, восстановив на место его противоположное чувство. Когда хранится теплота, эти случаи редки и слабы.

84. На языке пусть будет молитва Иисусова, в уме — предзрение Господа пред собою, в сердце — жажда Бога или общения с Господом. Когда все сие будет, и будет постоянно, тогда Господь, видя, как нудите себя, подает просимое.

85. Молитва из сердца всякая должна исходить, и другая какая молитва не молитва. И молитвы по молитвеннику, и молитвы свои, и коротенькие молитовки должны идти из сердца к Господу, предзримому пред собою. Тем паче такою должна быть молитва Иисусова.

86. Вы предлагаете мне разъяснить дело молитвы. Но тут и разъяснять нечего. Стань умом в сердце пред лицем Господа и взывай к Нему: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного!» Это будет труд молитвенный. Смотря по тому, как кто усердно будет трудиться, Господь, видя труд, даст ему молитву духовную, которая бывает плодом благодати Св. Духа. Вот и все, что следует говорить и разуметь о молитве Иисусовой. Все же прочее придумываемое к делу не идет. Это враг отвлекает от настоящей молитвы.

87. Надо установиться вниманием в сердце и стоять там неисходно пред Господом. Я об этом не раз уже писал вам. Тогда всякую порошинку будете замечать. Молитесь, даст Бог!

88. Пока есть ревность, присуща и благодать Св. Духа. Она — огонь. Огонь поддерживается дровами. Дрова духовные — молитва. Как благодать коснется сердца, тотчас порождается обращение ума и сердца к Богу — семя молитвы. Затем идет богомыслие.

Благодать Божия внимание ума и сердца к Богу обращает и на Нем держит. Как ум без действия не стоит, то, будучи к Богу обращаем, о Боге и думает. Отсюда память Божия — присная спутница благодатного состояния… Память Божия праздной не бывает, но непременно вводит в созерцание совершенств Божиих и Божиих дел: благости, правды, творения, промышления, искупления, суда и воздаяния. Все сие в совокупности есть мир Божий, или область духовная. Ревнующий неисходно пребывает в сей области. Таково уж свойство ревности. Отсюда обратно: пребывание в сей области поддерживает и живит ревность. Желаете соблюсти ревность? Держите все прописанное настроение. По частям это — дрова духовные… Имейте всегда под руками такие дрова и, как только заметите, что огонь ревности слабеет, берите какое-либо полено из своих духовных дров и подновляйте огонь духовный. И все добре пойдет. Из совокупности таких духовных движений исходит страх Божий, благоговейное стояние пред Богом в сердце. Се страж и охрана благодатного состояния… Вникните в сие, хорошенько обдумайте, вселите в сознание и сердце… и непрестанно оживляйте в себе… и живы будете.

Ваша вышка точь-в-точь пустынная келья. Можно ничего не видать и не слыхать… Кое почитать да подумать, кое помолиться да опять тоже подумать… Вот и все тут. Когда бы Бог подал теплоту в сердце, и она не отходила! Чистая совесть да обращение к Богу молитвенное непрестанное должны бы именно это производить. Но все от руки Божией.

89. Усердно исполняя правило, трезвость ума и теплоту сердца храните. Последнюю, когда начнет умаляться, возгревать спешите, твердо ведая, что, коль скоро ее не станет, это значит, что большая половина пути к отступлению от Бога пройдена. Страх Божий есть хранитель и возбудитель внутренней теплоты. Но и смирение нужно, и терпение, и верность правилам, и паче всего трезвение. Внимайте себе, Господа ради. Тревожьте себя всячески, чтоб не заснуть или, задремав, пробудиться.

Тайное поучение

90. Говорит прп. авва Исаия Отшельник о поучении: «Благоразумный богач скрывает внутри дома сокровища свои; сокровище, выставленное наружу, подвергается хищничеству воров и наветуется сильными земли, так и монах смиренномудренный и добродетельный таит свои добродетели, как богач сокровища, не исполняет пожеланий падшего естества. Он укоряет себя ежечасно и упражняется в тайном поучении, по сказанному в Писании: “Согреяся во мне сердце мое, и в поучении моем разгорится огнь” (Пс. 38, 4). О каком огне говорит здесь Писание? О Боге: Бог наш есть огонь поядаяй. Огнем растопляется воск и иссушается тина скверных нечистот, так и тайным поучением иссушаются скверные помыслы, истребляются из души страсти, просвещается ум, уясняется и утончивается мысль, изливается радость в сердце. Тайное поучение уязвляет бесов, отгоняет злые помыслы; им оживотворяется внутренний человек. Вооружающегося тайным поучением укрепляет Бог; ангелы преподают ему силу; человеки прославляют его. Тайное поучение и чтение соделывают душу домом, отвсюду затворенным и заключенным, столпом неподвижным, пристанищем тихим и безмятежным. Оно спасает душу, охраняя ее от колебания. Очень смущаются и молвят бесы, когда инок вооружает себя тайным поучением, которое заключается в молитве Иисусовой: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня», — чтением в уединении споспешествует упражнению в поучении. Тайное поучение есть зеркало для ума, светильник для совести. Тайное поучение иссушает блуд, укрощает ярость, отгоняет гнев, отъемлет печаль, удаляет дерзость, уничтожает уныние. Тайное поучение просвещает ум, отгоняет леность. От тайного поучения рождается умиление, вселяется в тебя страх Божий: оно приносит слезы. Тайным поучением доставляется монаху смиренномудрие нелестное, бдение благоумиленное, молитва несмущенная. Тайное поучение есть сокровище молитвенное: оно отгоняет помыслы, уязвляет бесов, очищает тело. Тайное поучение научает долготерпению, воздержанию; причастнику своему возвещает о геенне. Тайное поучение соблюдает ум немечтательным и приносит ему размышление о смерти. Тайное поучение исполнено всех благих дел, украшено всякою добродетелью, всякого скверного дела непричастно и чуждо».

91. Соберись в сердце и твори тайное поучение. Этим средством, при помощи благодати Господней, дух ревности в истинном его строении будет поддерживаться и то теплиться, то пламенеть. И это — внутренним путем. Надо знать, что это есть самый прямой путь к устроению спасительному. Можно все оставить и заняться только этим деланием — и все будет идти успешно. Напротив того, хоть и все будем делать, но без внимания к сему, не будем видеть плода.

Тот, кто обращается не внутрь и не к сему духовному деланию, только проволакивает дело. Правда, делание это чрезвычайно трудно, особенно в начале, но за то прямо и плодно. Потому священнику руководствующему надлежит как можно скорее вводить своих питомцев в это делание и утверждать в нем. Можно даже вводить в него прежде всего внешнего, но всячески совместно с ним — и не можно только, но и должно. Это потому, что семя этому деланию положено в обращении, в коем все оно проходится. Следует только разъяснить его, натолковать, как важно, и руководствовать. Тогда и внешнее все пойдет охотно, спешно и зрело. Напротив, без сего оно одно, как гнилые нитки, все будет рваться. Заметь то правило, что надо не вдруг, а исподволь; оно должно иметь великие ограничения, ибо оно вести может не к сему внутреннему деланию, в коем существо дела, а ко внешним правилам. Потому, несмотря даже на то что есть люди и такие, кои восходят отвне внутрь, должно остаться неизменным правилом — входить скорее внутрь и здесь разогревать дух ревности.