Сборник о молитве Иисусовой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

146. Дух благодати обитает в христианах со времени крещения и миропомазания. А приступание к таинствам покаяния и причащения не есть ли приятие обильнейших притоков благодати? Тем, которые имеют уже Духа, пристойно сказать: «Духа не угашайте» (1 Сол. 5, 19). Но как им же сказать: «Исполняйтесь Духом» (Еф. 5, 18)? Благодать Св. Духа подается христианам, потому что такова сила веры христианской. Но живущий в христианах Дух содевает спасение их не один, а вместе со свободными действиями и самого христианина. В сем отношении христианин может и оскорбить, и погасить Духа и может способствовать к тому, чтобы Он ощутительно проявлял в нем Свои воздействия. Когда сие бывает, тогда христианин сознает себя в необыкновенном состоянии, выражающемся тихою, глубокою, сладостною радостью, восходящею иногда до взыграния духа. Вот и упоение духовное! Противополагая его упоению вином, апостол говорит: не того, а вот этого упоения ищите, — назвав его исполнением от Духа. Так, повеление исполняться Духом есть не что иное, как предписание так себя держать или такие употреблять со своей стороны действия, которые способствовали бы или дали бы возможность и простор Св. Духу ощутительно проявиться, осязательно воздействовав на сердце.

В писаниях мужей Божиих, удостоившихся такой благодати и даже постоянно пребывавших под осенением ее, находим указание на два особенно дела, требующиеся для того от человека, — очищение сердца от страстей и молитвенное к Богу обращение. Эти же средства и ап. Павел указал. Выше учил он, как очищать душу от страстей похоти и гнева, а здесь, вслед за словом «исполняйтеся Духом», указывает и на молитву. Св. Златоуст ввел сии два способа и в толкование. Что молитва открывает Духу Божию свободу воздействовать на сердце, об этом он сказал, говоря: «Поющие псалмы исполняются Духа». А что к тому же ведет и чистота от страстей, об этом он говорит вслед за тем: «В нашей ли власти исполняться Духом? Да, в нашей. Когда будем очищать душу свою от лжи, жестокости, блуда, нечистоты и любостяжания, когда сделаемся добродушны, сострадательны, заботливы о себе, когда не будет в нас кощунства — смехотворства, когда мы сделаемся достойными того, то что воспретит Святому Духу приблизиться и прилететь к нам? И Он не просто приблизится, но исполнит сердце наше».

147. Сердцем распоряжаться никто не властен. Оно живет особою жизнью. Само по себе радуется, само по себе печалится. И тут с ним ничего не поделаешь. Только Владыка всяческих, все содержащий в деснице Своей, властен входить в него и влагать в него чувства, не соображаясь с натуральными течениями его изменений.

148. Читая в отцах о сердечном месте, которое обретает ум молитвою, надо понимать словесную силу сердца, помещенную Творцом в верхней части сердца, силу, которою сердце человеческое отличается от сердца скотов, имеющих силу воли или желания и силу ревности или ярости наравне с человеками. Сила словества выражается в совести, или в сознании нашего духа, без участия разума, в страхе Божием, в духовной любви к Богу и ближнему, в ощущении покаяния, смирения, кротоста, в сокрушении духа, или глубокой печали о грехах, и в других духовных ощущениях, чуждых животным. Сила души — ум — хотя и духовна, но имеет местом своего пребывания головной мозг; так и сила словества, или дух человека, хотя и духовна, но имеет местом своего пребывания верхнюю часть сердца, находящуюся под левым сосцем груди, около сосца и несколько выше его. Соединение ума с сердцем есть соединение духовных помыслов ума с духовными ощущениями сердца.

149 Сердце — внутреннейший человек, или дух, где самознание, совесть, идея о Боге с чувством зависимости от Него всесторонней, вся духовная жизнь вечноценная.

150. Дух премудрости и откровения и сердце очищенное разны: тот свыше от Бога, это — от нас. Но в акте образования христианского ведения они нераздельно сочетаваются и только совместно дают ведение. Сердце, как ни очищай (если можешь без благодати), не даст мудрости, а дух премудрости не придет, если не уготовано ему в жилище чистое сердце. Сердце здесь не в обычном смысле, а в смысле внутреннего человека. Есть в нас внутренний человек, по ап. Павлу, или потаенный сердца человек, по ап. Петру. Это богоподобный дух, вдунутый в первозданного. Он несокрушимым пребывает и по падении. Отправления его суть страх Божий, в основе коего лежит уверенность в бытии Бога с сознанием полной от Него зависимости, совесть и недовольство ничем тварным.

151. Рычаг, действующий деятельностью, — сердце: там слагаются убеждения и сочувствия, определяющие волю и крепость ее дающие.

152. Назначение духа, как дают разуметь отправления его, есть держать человека в соотношении с Богом и божественным порядком вещей помимо всего окружающего его и текущего окрест его. Чтоб исполнить как должно такое назначение, ему естественно должно принадлежать ведение Бога, и того божественного порядка, и того лучшего бытия, чутье которого свидетельствуется недовольством всем тварным. Оно, надо полагать, и было в первозданном до падения. Дух его ясно зрел Бога и все Божеское — так ясно, как ясно видит кто здравыми очами вещь пред собою. Но с падением очи духа закрылись, и он уже не видит, что видеть было ему естественно. Сам дух остался, и очи в нем есть, но — закрыты. Он в таком положении, в каком тот, у кого бы веки срослись. Глаз цел, жаждет света, ищет, как бы увидеть его, чуя, что он есть, но сросшиеся веки мешают ему открыту быть и прямо войти в общение со светом. Что дух в таком положении в падшем, это до осязательности очевидно. Зрение духа человек хотел заменить умозрением, отвлеченнейшими построениями ума, идеальничанием, но из этого ничего никогда не выходило. Свидетельство тому — все философские метафизики.

153. Когда сознание и свобода на стороне духа, человек духовен; когда на стороне души, он душевен; когда на стороне плоти, он плотян.

154. Все письмо ваше свидетельствует об обрадованном состоянии души вашей. Радуетесь милости Божией к вам, но вместе и страшитесь. Выходит, вы опытом изучили ту истину, что работать Господу подобает со страхом и радоваться Ему с трепетом (Пс. 2, 11). То и другое надо держать, и неразлучно, чтоб как радости не допустить до спустя рукава, так и страха — до подавления всякой отрады. Следует держать себя в крайнем благоговеинстве пред Богом, яко Отцом многомилостивым и многопопечительным о нас, но вместе и строгим без малейшей поблажки.

Страх, не ушло бы опять все, теперь у вас в порядке вещей. По его действию изъявляете желание и готовность на средства, как бы уберечь. Но не думаете ли вы сами одни в этом успеть? За одно это думание может быть опять взято все. Напрягайтесь всячески уберечь, но самое убережение предайте в руки Господу. Не будете трудиться — Господь не станет за вас беречь. Обопретесь надежно на свои усилия и труды — Господь отступит, как сочтенный вами ненужным, и опять вас встретит та же беда. Трудитесь до упада, напрягайте силы до последней степени, но самого дела убережения все-таки ожидайте от одного Господа. Ни того, ни другого не должно ослаблять, ни труда и усилия, ни упования на единого Господа. Одно другое пусть подкрепляет — и из обоих сладится крепкая ограда.

Господь всегда хочет нам всего самого спасительного и готов даровать его нам во всякое время, ожидает только нашей готовности или способности — принять. Почему вопрос: «Как умудриться, чтоб сохранить?» — обращается в другой: «Как умудриться, чтоб содержать себя в готовности всегда принимать готовую внити в нас охранительную силу от Господа?» А это как? Сознать себя пустою, ничего не содержащею, пустым сосудом; к сему присоединить сознание бессилия самой наполнить пустоту сию, увенчать сие уверенностью, что сделать сие может только Господь, и не только может, но и хощет, и знает как; и затем, стоя умом в сердце, вопиять: «Имиже веси судьбами благоустрой меня, Господи» — с непоколебимым упованием, что и благоустроит, не даст в смятение ног ваших.

Вы в восхищении от возвратившегося утешительного благонастроения. Этому естественно быть. Но поостерегитесь при этом пускаться в мечтательные гадания: «А! Так вот оно! Вот оно в чем и как, а я не знала». Это вражеский помысл, оставляющий за собою пустоту или вводящий в нее. Все надо одно твердить: «Слава Тебе, Господи», — прибавляя: «Боже, милостив буди!» Если остановитесь на таком помысле, то к нему тотчас приплетутся воспоминания, как трудились и бились, что делали и чего удалялись, при каких ваших положениях благонастроение показывалось и отходило, при каких осталось и установилось. И затем последует решение: так я всегда так буду делать. И впадете вы в мечтательное самомнение, что наконец секрет духовного благонастроения открыт и в ваших руках. В следующую же молитву обличится вся лживость подобных мечтаний — молитва будет пуста, нетверда и малоутешительна. Утешение будет только от воспоминания о предыдущем добром настроении, а не от обладания им. И придется вздохнуть и осудить себя. А если не умудрится на это душа, то лживое настроение продлится — и благодать опять отстранится. Ибо такое мечтательное настроение показывает, что душа опять оперлась на свои труды, а не на милость Божию. Благодать всегда благодать и ни к какому труду не привязана. Кто привязывает ее к труду, тот за это самое может лишиться ее. Затвердите это хорошенько. Научительные отступления благодати направлены именно к тому, чтоб пособить затвердить сей спасительный урок.

155. Великой милости сподобились вы от Господа! Это вам одобрение прежних трудов и поощрение на большие. А может быть, еще и вот что: не подходят ли спереди искушения внутренние или скорби и тяготы внешние? Такова мысль св. Исаака. Ощутишь, говорит, особое действие благодати — смотри строго на все стороны, не отяготила бы какая напасть. Но ближе скорбных напастей припадки самовосхваления. Собирайте тогда все из прежней жизни, чего по совести похвалить не можете, и завалите этим восстающие помыслы, как иной раз вспышку огня заваливают землею, чтобы не породился от малого большой пожар. За самовосхвалением и самооценом следуют греховные помыслы и движения и другое немалое. От всего этого спаси вас Господи!

Господь одобряет ваше желание уединения, но времени не указывает. Надо ждать определенных указаний, а до того блюсти внутреннее безмолвие и продолжать усердно дела по благоустройству обители.

Как блюсти внутреннюю неразвлеченность при хлопотах? Делать дела усердно, внимательно, постоянно и без попыхов. Всякое дело, какое предлежит вам делать, принимайте как Самим Богом порученное и делайте его как Божие. Мысль и будет с Господом. Этому можно навыкнуть с помощью Божиею.

156. Пребывать в мире с Богом нельзя без непрерывного покаяния. Условие к миру с Богом ап. Иоанн поставляет такое: «Аще сердце наше не зазрит, нам» (1 Ин. 3, 21). Если нет ничего на совести, можно иметь дерзновение и доступ к Богу в чувстве мира, а если есть, то мир нарушается. Бывает что на совести — от сознания греха. Но, по тому же апостолу, мы никогда не бываем без греха, и это так решительно, что тот уже лжец, кто иначе думает и чувствует (1 Ин. 1, 8). Следовательно, нет минуты, когда бы кто не имел чего на совести: вольного или невольного, а потому нет минуты, когда бы не возмущался его мир с Богом. Отсюда следует, что всенеобходимо очищать свою совесть, чтоб быть в мире с Богом. Очищается же совесть покаянием; следовательно, непрерывно должно каяться. Ибо покаяние смывает всякую скверну с души и делает ее чистою (1 Ин. 1, 9). Покаяние сие состоит не в словах только: «Прости, Господи; помилуй. Господи», но при нем неизбежны все действия, условливающие отпущение грехов, т. е. сознание определенной нечистоты помысла, взгляда, слова, соблазна или другого чего-нибудь, сознание своей в том виновности и безответственности без самооправдания, молитва об оставлении ради Господа, до умирения духа. Что касается до великих грехов, то те тотчас должно исповедать духовному отцу и принять разрешение, ибо в тех не успокоишь духа одним повседневным покаянием. Таким образом, обязанность непрерывного покаяния есть то же, что обязанность содержать совесть в чистоте и безукоризненности.

Горение духа

157. «Духа не угашайте» (1 Сол. 5, 19). Обычно живет человек в беспечности и нерадении о богослужении и спасении. Зовущая ко спасению благодать пробуждает спящего грешника; он, вняв сему зову с чувством покаяния, восходит до решимости посвятить прочую жизнь свою на дела богоугодные и тем содевать свое спасение; это решение обнаруживается ревностью, которая становится мощною, когда сочетавается с нею божественная благодать посредством божественных таинств. С сей минуты христианин начинает духом гореть, т. е. неослабно ревновать об исполнении всего, на что совесть указывает ему как на волю Божию. Сие горение духа можно поддерживать и усиливать, можно и погасить. Возгревается он паче всего делами любви к Богу и ближним, составляющей существо сего духа, верностью вообще всем заповедям Божиим с покоем совести, безжалостными к себе подвигами душевно-телесными, молитвою и богомыслием. Погашается отклонением внимания от Бога и дел Божиих, неумеренным озабочением себя делами житейскими, поблажками чувственным удовольствиям, плотоугодием в похоти, пристрастиями. Погасни сей дух — погаснет и жизнь христианская… Св. Златоуст пространно рассуждает о сем горении духа. Приводим кратко его слова:

«Какая-то густая мгла, и мрак, и облак разлиты над всею землею. Указывая на это, апостол говорил: «Бесте иногда тьма…» (Еф. 5, 8). Нас окружает ночь, так сказать, безлунная, и мы среди этой ночи ходим. Бог же дал нам ясную лампаду, возжегши в душах наших благодать Святого Духа. Но, приняв сей свет, одни сделали его более ярким и ясным, как, например, Павел, как Петр, как все святые, а другие погасили, как пять дев, как те, которые потерпели кораблекрушение в вере, как коринфский блудник, как отпавшие галаты. Посему Павел говорит теперь: «Духа не угашайте», — т. е. дара, потому что так обыкновенно называет он дар Святого Духа. Погашает же его нечистая жизнь. Ибо подобно тому, как, когда кто-либо нальет воды, или бросит землю на свет в светильник, или, даже ничего такого не делая, когда только выльет из него масло, потухает свет, так потухает и дар благодати. Если ты привнес земное, если ты предался заботам о текущих делах, то ты уже погасил дух. Погасает пламень и тогда, когда недостает елея, именно, когда не творим милостыни. Так как он сам пришел к тебе по милости Божией, то, когда не находит в тебе сего плода, отлетает от тебя. Ибо он не пребывает в душе немилостивой.

Итак, не будем угашать его. Всякое злое дело погашает сей свет: и злоречие, и обиды, и все подобное. Как бывает с огнем — что все чуждое ему уничтожает его и все сродное с ним усиливается, так бывает и с этим светом».

Так обнаруживается общехристианский благодатный дух, за покаяние и веру нисходящий в душу каждого в таинстве крещения или возвращаемый в таинстве покаяния. Огнь ревности составляет существо его. Но направления он может принимать разные, смотря по лицам. У иного он весь обращается на самоисправление в строгих подвигах, у иного преимущественно на дела любви, у иного — на благоустроение христианского общества, у иного — на распространение евангельского учения проповедью, как например, в Аполлосе, который, «горя духом, глаголаше и учаше известно яже о Господе» (Деян. 18, 25).

Во всех сих направлениях не угашать духа — значит не подавлять его требований, внушений и устремлений, а благоразумно удовлетворять им, обращая все во славу Божию, во спасение свое и братии о Господе.

158. «Упованием радующеся, скорби терпяще, в молитве пребывающе» (Рим. 12, 12).

Вот признаки горения духа! «Кто горит духом, тот усердно работает Владыке, ожидает наслаждения уповаемыми благами и преодолевает встречающиеся искушения, приражениям их противопоставляя терпение и непрестанно призывая на помощь божественную благодать» (блж. Феодорит). «Все сие служит к поддержанию оного огня (т. е. горения духа)» (свт. Златоуст).

«Упованием радующеся». С первой минуты пробуждения духа благодатью сознание и стремление человека переходят от твари к Богу, от земного к небесному, от временного к вечному. Там, в той области, сокровище его, там и сердце его. Здесь ничего он не ждет, все надежды его об ону сторону. Отпадает сердце его от здешнего, ничто из сего не влечет его, ничего здесь не ждет он, ничем не радуется. Радуется будущим благам, которыми несомненно чает обладать. Сие преселение благ и надежд сердца есть существенная черта пробужденного и горящего духа. Оно делает человека существенно странником на земле, взыскующим отечества, Иерусалима небесного. Все христиане, как облагодатствованные, должны быть таковы. Посему апостол всем предписывает и в другом месте: «Аще убо воскреснусте со Христом (т. е. если ожили вы духом благодатью Христовою), вышних ищите, идеже есть Христос одесную Бога седя: горняя мудрствуйте, а не земная: умросте бо (т. е. умерли для всего земного, тварного, временного), и живот ваш сокровен есть со Христом в Бозе» (Кол. 3, 1–3).

159. Духом горяще… Мы все прияли благодать в крещении и миропомазании. Потому следовало бы нам гореть духом, который оживляется благодатью Св. Духа. Отчего же не можем сказать, что горим духом? Оттого, что занимаемся более, или исключительно, душевным, житейским, гражданским; дух и заглох, хотя и дает знать о себе. Чтоб разжечь дух, надо сознавать неудовлетворительность направления нашей деятельности, наипаче к земному и житейскому, углубляться размышлением в созерцание Божеского, святого, небесного и вечного, а главное — начать ходить в делах, духовными именуемых. И загорится дух: ибо всем сим возгреется дар благодати, живущий в нас. Так толкуют святые отцы и учители наши. Свт. Златоуст, перечислив роды усиленной деятельности, прибавляет затем: «Если будешь иметь все теперь исчисленное, то привлечешь Духа. А если пребудет в тебе Дух, то соделает тебя рачительным ко всему исчисленному. Когда же воспламенен будешь Духом и любовью, тогда все сделается для тебя легким. Ужели ты не видывал, сколько ужасен для всех вол, когда у него на хребте зажжен огонь? Так и ты сделаешься нестерпимым для диавола, если возьмешь оба сии пламенника (т. е. благодать Духа и любовь)». Полнее о сем слово блж. Феодорита: «Духом апостол назвал дарование (благодати, возбуждающей дух наш) и повелел, чтобы усердие наше доставляло ему пищу, как дрова — огню (разумеется, размышление о божественном и духовные дела)». То же говорит он и в другом месте: «Духа не угашайте» (1 Сол. 5, 19). Угашается же дух недостойными благодати, потому что, не имея чистого ока ума, не приемлют оного луча. Так и для слепотствующих телесно тьмою бывает и свет, и среди дня служат они мраку. Посему апостол повелевает нам гореть духом и иметь горячую любовь к божественному.

160. Возбужденного состояния пропустить без внимания нельзя, но можно не обратить на него внимания должного и, побыв в нем, опять низойти в обычное круговращение движений души и тела. Возбуждение не завершает дела обращения грешника, а только зачинает, и после него предлежит труд над собою, и труд очень сложный. Все, впрочем, относящееся сюда, совершается в двух поворотах свободы: сначала в движении к себе, а потом от себя к Богу. В первом человек возвращает себе потерянную над собою власть, а во втором себя приносит в жертву Богу — жертву всесожжения свободы. В первом доходит он до решимости оставить грех, а во втором, приближаясь к Богу, дает обет принадлежать Ему единому во все дни жизни своей.

161. Св. Макарий Египетский говорит (Слово 1. О хранении сердца, гл. 12), что и приходящая к нему (человеку) благодать нимало «не связывает его воли принуждающею силою и не делает его неизменным в добре, хотя бы он хотел или не хотел сего. Напротив того, и присущая в человеке Божия сила дает место свободе, чтобы обнаружилась воля человека, согласуется ли или не согласуется она с благодатью». С сей минуты начинается сочетание свободы с благодатью. Извне воздействовали, благодать и стоит извне. Входит она внутрь и начинает обладать частями духа не иначе, как когда желанием своим открывает ей человек вход в себя или отверзает уста к принятию ее. Возжелает человек — и она готова с помощью. Сделать или утвердить в себе доброе сам человек не может, но желает его и напрягается; ради же сего желания благодать укрепляет за человеком желаемое добро. Все так и будет идти до окончательного возобладания человека над собою в видах добра и богоугождения.

162. Тому, кто искал благодатной помощи и теперь чувствует посещение ее, такое желание должно быть присуще — т. е. необходимо надо исправиться и приступить к этому сейчас же — оно уже и руководило его во всех указанных трудах, но в состав его или к его совершенству и здесь прибавляется нечто. Есть желание мысленное: ум требует, и человек себя нудит; такое желание заправляет приготовительными трудами. Есть желание сочувственное: оно зарождается под действием благодатного возбуждения. Есть, наконец, желание деятельное — согласие воли сейчас приступить к делу восстания от падений; ему должно образоваться теперь, по благодатном возбуждении.