Сборник о молитве Иисусовой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Опять и клеть бывает двоякая — внешняя и внутренняя, вещественная и духовная: вещественная — из дерева или камня, духовная же есть сердце или ум, или, по словам свт. Феофилакта, мысль тайная. Это одно и то же (Толк. на Мф. 6). Посему вещественная клеть всегда на одном месте стоит, духовная же всюду с человеком носится: где бы человек ни был, всегда ведь с ним его сердце, в котором он может умом своим, собрав мысли свои, затвориться и молиться Богу втайне, будет ли он среди людей или беседует со многими. Внутренняя молитва (если случится кому, находясь среди людей, подвигнуться к ней духом) не требует ни уст, ни книги, не употребляет движения языка, ни гортанного гласа (хотя это наедине и происходит), но только возведения к Богу ума и самоуглубления, что возможно делать и на всяком месте.

Вещественная клеть безмолвствующего в ней человека затворяет одного, внутренняя же, духовная, вмещает в себе и Бога, и все Небесное Царство, согласно евангельским словам Самого Христа: «Царствие Божие внутрь вас есть» (Лк. 17, 21). Сие в словах Макария Египетского изъясняется так: «Сердце — сосуд малый, но в нем бывают вмещаемы все вещи: там Бог, там ангелы, там жизнь и царство, там небесные грады, там сокровище благодати».

Во внутренней, сердечной клети человеку подобает затворяться чаще, чем между стенами, и, собрав там все помышления свои, представлять ум свой Богу, молиться Ему втайне со всей теплотою духа и живою верою, вместе же с этим поучаться и в богомыслии, чтобы возможно было ему возрасти в мужа совершенна.

О молитве, согревающей человека и соединяющей его с Богом в любви

Прежде всего да будет известно, что христианину (особенно же лицу духовному по долгу звания своего) подобает всячески и всегда заботиться о том, чтобы соединиться с Богом Создателем, Любителем, Благодетелем и высшим Добром своим. Которым и для Которого он и создан, ибо для души, созданной Богом, должно быть центром, т. е. конечной целью, не что иное, как только Сам Бог, от Которого она и жизнь, и природу свою получила и для Которого ей нужно жить вечно. Ведь все видимое на земле, любезное и желательное: богатство, слава, жена, дети — одним словом, все красивое, сладкое и любезное мира сего, не свойственно душе, но только телу, и, будучи временным, оно скоро пройдет как тень; душе же, как вечной по природе, можно вечно успокоиться только в одном вечном Боге как в высшем благе своем, прекраснейшем всех красот, сладостей и люблений, сладчайшем и любезнейшем, и как в естественном своем месте, откуда она произошла и куда она должна снова возвратиться: ибо как плоть, происходя от земли, в землю возвращается, так и душа, произойдя от Бога, к Богу возвращается и у Него пребывает. На то она и создана Богом, чтобы в Боге пребывать вовеки. Посему в сей временной жизни нужно прилежно искать соединения с Богом, чтобы сподобиться быть с Ним и в Нем и в будущей жизни вечно.

Соединиться же с Ним каждый может не иначе как только крайней сердечной любовью. Ибо и евангельская грешная жена потому получила у Него великую грехопростительную милость и крепкое единение с Ним, «яко возлюби много» (Лк. 7, 47). Он любит любящих Его, прилепляется к прилепляющимся к Нему, предоставляет Себя ищущим Его и неоскудно подает сладость желающим насладиться любовью Его.

Для того чтобы возмог человек возбудить в сердце своем такую божественную любовь, чтобы соединиться с Ним в неразлучном союзе любви, необходимо часто молиться, возводя ум свой к Богу. Ибо как часто подкладываемые в огонь дрова увеличивают пламень, так и молитва, творимая часто и с углублением ума в Боге, возбуждает в сердце божественную любовь, которая, воспламенившись, согреет всего внутреннего человека, просветит и научит его, явит ему все безвестное и тайное своей премудрости и соделает его как бы пламенно-огненным серафимом, всегда предстоящим Богу духом своим, взирающим на Него умом и почерпающим в этом духовную сладость.

Молитва, произносимая устами, умом же не внимаемая, есть ничто

Здесь не будет неуместным вспомнить некоторые неудобовразумительные апостольские изречения о творимой духом и умом молитве и тем положить начало рассуждению.

В Послании к ефесянам св. ап. Павел советует молиться духом. «Всякою, — сказал он, — молитвою и молением молящеся на всяко время духом» (Еф. 6, 18). Тот же апостол в Послании к коринфянам говорит: «Дух мой молится, а ум мой без плода есть» (1 Кор. 14, 14).

Как же это бывает, что человек молится духом, а ум его остается бесплоден?

Слово «дух» в Св. Писании разумеется в человеке различно. Иногда оно полагается вместо дыхания, иногда вместо самой души, иногда вместо какого-либо желания и намерения, как доброго, так и злого, а также вместо какой-либо добродетели или недобродетели, как то: дух смирения, дух любви, дух милосердия, — и противоположное им: дух гордыни, дух ненависти, дух сребролюбия и пр. Иногда же слово «дух» полагается вместо какого-либо дарования Св. Духа, как, например, дух премудрости, дух разума, дух прозорливства и пр., а иногда и вместо самого ума, как пишется у того же апостола. «Обновляйтеся, — говорит он, — духом ума вашего» (Еф. 4, 23).

Когда апостол советует ефесянам молиться духом, то здесь вместо духа он полагает самый ум, который должен молящийся человек устремить к Богу. Когда же, пиша коринфянам, он говорит о духе молящемся и об уме, пребывающем бесплодным, то в данном месте он полагает дух вместо голоса и дыхания человеческого, как бы говоря к ним: какая вам польза, коринфяне, если вы молитесь только голосом вашего дыхания, а ум ваш не внемлет молитве, но мечтает о чем-то ином? Какая польза говорить языком много, а умом не внимать тому, что говорится, если бы даже и тьмы слов языком произнес ты, о человек! Какая польза от того, если бы всей гортанью, насколько позволит дыхание твое, воспоешь, а ум твой не предстоит Богу и не видит Его, но уклоняется помышлениями в иное место? Такая молитва не принесет тебе никакой пользы, не будет услышана Богом и останется бесплодной. Хорошо рассудил и св. Киприан, говоря: «Как ты хочешь быть услышанным Богом, когда и сам себя не слышишь? Хочешь, чтобы Бог помнил о тебе, когда ты молишься, а сам о себе не помнишь?» Апостол дает коринфянам, а вместе и всем нам, себя в пример, говоря: «Помолюся духом, помолюся же и умом; воспою духом, воспою же и умом» (1 Кор. 14, 15). Когда, говорит он этим, я молюсь языком и голосом, происходящим от моего дыхания, то должен молиться и умом.

Краткая, но часто творимая молитва более полезна, чем продолжительная

От искусных в богомыслии я узнал относительно творимой умом от сердца молитвы, что теплее и полезнее бывает та, которая кратко, но часто делается, чем продолжительная. Впрочем, и продолжительная молитва бывает очень полезна, но только для совершенных, а не для новоначинающих. В продолжительной молитве ум у не привыкшего к ней человека не может долго предстоять пред Богом, но обычно, побежденный немощью непостоянства, увлекается внешним, и теплота духа поэтому вскоре остывает у него. Такая молитва есть уже не молитва, но одно смущение ума вследствие уклонения мыслей туда и сюда, что бывает как в церковных соборных пениях, так и в читаемых долго келейных правилах. Краткая же, но частая молитва более устойчива, ибо ум, углубившийся в Бога на короткое время, может совершать ее с большей теплотой. Посему и Господь говорит: «Молящеся не лишше глаголите» (Мф. 6, 7), — ибо не по многоглаголанию будете услышаны. И Иоанн Лествичник поучает: «Не пытайся многословить, чтобы не рассеялся ум в поисках за словами. Одно только слово мытаря умилостивило Бога, и одно же верующее слово спасло разбойника. Крайнее многословие в молитве рассеивает ум в мечтаниях, тогда как единословие помогает собрать ум».

Но кто-либо скажет: почему апостол в Послании к солунянам говорит так: «Непрестанно молитеся» (1 Сол. 5, 17)?

Обычно в Писании часто творимое дело называется всегда творимым, например: «В первую скинию выну вхождаху священницы, службы совершающе (Евр. 9, 6), т. е. во все установленные на то часы, а не непрестанно, днем и ночью, часто, а не безвыходно. Если же священники и были безвыходно в церкви, оберегая сшедший с неба огонь, подкладывая в него топливо, чтобы он не погас, однако делали сие не все вместе, но переменяясь чредами, как пишется и о св. Захарии: «Бысть же служащу ему в чину чреды своея пред Богом» (Лк. 1, 8). Подобно этому нужно думать и о молитве, которую апостол повелевает творить непрестанно, ибо невозможно человеку пребывать в молитве так, чтобы не прерывать ее и днем, и ночью. Ведь потребно время и на иные дела, на необходимые заботы по управлению домом своим, как то: время работы, время беседы, время питания и питья, время покоя и сна. Как же можно непрестанно молиться иначе как только часто молиться? А часто творимая молитва вменяется как бы за непрестанно творимую молитву. Итак, пусть твоя частая, но краткая молитва не умножается лишними словами, как об этом учат и святые отцы. Свт. Феофилакт в Толковании на Евангелие Матфея написал так: «Не подобает удлинять молитвы, а лучше мало, но часто молиться» (гл. 6). У Златоуста же в Беседах на апостольские Послания Павла пишется так: «Кто лишнее говорит в молитве, тот не молится, но празднословит» (Златоуст. Беседа 24). Кроме того, Феофилакт говорит в Толковании на то же вышеуказанное евангельское место так: «Лишнее глаголание есть празднословие». Хорошо сказал апостол: «Хощу пять словес умом моим глаголати… нежели тмы словес языком» (1 Кор. 14. 19), т. е. лучше мне сотворить краткую молитву к Богу, но со вниманием, нежели произносить бесчисленные слова без внимания и только напрасно наполнять воздух своими словами и голосом.

Кроме того, вышесказанные апостольские слова «непрестанно молитеся» (1 Сол. 5, 17) нужно толковать в смысле молитвы, творимой умом, ибо ум может быть всегда направлен к Богу и может молиться Ему непрестанно.

Итак, начни теперь, о душа, понемногу браться за намеченное тебе обучение, начни во имя Господа, согласно увещанию апостола, говорящего так: «Все, еже аще что творите словом, или делом, или умом, вся во имя Господа Иисуса Христа» (Кол. 3, 17), т. е. творите все, как бы говорит он, с добрым намерением и не столько из-за своей корысти, хотя бы и духовной, сколько для славы Божией, чтобы во всех ваших словах, делах и помышлениях прославлялось имя Господа Иисуса Христа, Спасителя нашего.

Прежде всего изъясни себе кратким толкованием, что такое молитва.

Молитва есть обращение ума и мыслей к Богу; молиться — значит предстоять умом своим Богу, неуклонно мыслью взирать на Него и беседовать с Ним в благоговейном страхе и уповании.

Итак, собери все мысли твои и, отложив все внешние житейские попечения, устреми ум твой к Богу.

Молитва

1. Есть степени молитвы. Первая степень — молитва телесная, более в чтении, стоянии, поклонах. Внимание отбегает, сердце не чувствует, охоты нет: тут — терпение, труд, пот. Несмотря, однако же, на то, положи пределы и делай молитву. Это — делательная молитва. Вторая степень — молитва внимательная: ум привыкает собираться в час молитвы и всю ее проговаривает с сознанием, без расхищения. Внимание срастворяется со словом писаным и говорит, как свое. Третья степень — молитва чувства: от внимания согревается сердце, и что там в мысли, то здесь становится чувством. Там слово сокрушительное, а здесь сокрушение; там — прошение, а здесь чувство нужды и потребность. Кто перешел к чувству, тот без слова молится, ибо Бог есть Бог сердца. Потому это и есть предел молитвенного воспитания: став на молитву, переходить от чувства к чувству. При сем читание может прекращаться, равно как и мышление, а пусть будет только пребывание в чувстве с известными молитвенными знаками… Когда молитвенное чувство взойдет до непрерывности, тогда начинается молитва духовная, которая есть дар Духа Божия, молящегося за нас, — последняя степень молитвы постигаемой. Но есть, говорят, еще и непостигаемая умом молитва, или заходящая за пределы сознания (так у св. Исаака Сирианина).

Легчайшее средство восхождения к непрерывности в молитве есть навыкновение молитве Иисусовой и вкоренение ее в себе.

Опытнейшие мужи в духовной жизни, Богом вразумленные, нашли это одно простое и вместе вседейственное средство к утверждению духа во всех духовных деланиях, равно как и во всей духовной подвижнической жизни, и в наставлениях своих оставили подробные о ней правила.

Трудясь и подвижничествуя, ищем очищения сердца и восстановления духа. К этому два пути: деятельный, т. е. хождение в тех подвигах, кои указаны пред сим, и умозрительный — обращение ума к Богу. Там душа очищается и приемлет Бога; здесь Бог зримый сожигает всякую нечистоту и приходит вселиться в очищенную душу. Заключая последнее в одной молитве Иисусовой, Григорий Синаит говорит: «Бога стяжаваем или деланием и трудом, или художным призыванием имени Иисусова», — и потом прилагает, что первый путь длительнее последнего, последний скорее и действеннее. Вследствие сего иные первое между подвигами место давали молитве Иисусовой. Она просвещает, укрепляет, оживляет, всех врагов видимых и невидимых побеждает и к Богу возводит. Такая всемогущая и вседейственная! Имя Господа Иисуса — сокровище благ, сил и жизни в духе.

Отсюда само собою следует, что всякому покаявшемуся или начавшему искать Господа можно и должно на первый же раз и преподать полное наставление в делании молитвы Иисусовой, а с нею уже вводить и во все другие, потому что этим путем скорее укрепиться можно, скорее прозреть духовно и дойти до мира внутреннего. Не зная сего, иные, или большая часть, останавливаются на телесных и душевных деяниях и почти праздно иждивают труды и время.

Делание это названо «художество». И оно очень просто. Стоя сознанием и вниманием в сердце, произноси непрестанно: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя» — без всякого образа и лика, по вере, что Господь зрит тебя и внимает тебе.

Непременно должно держать сознание у сердца и во время делания стеснять мало дыхание, в изъявление напряжения, с коим творится. Но условие высшее — вера, что Бог близ и слышит нас. Говори молитву в слух уха Божия.