Жизнеописание Парацельса или Теофраста фон Гогенгейма (1493–1541): читать начало книги онлайн

В 1502 году д-р Вильгельм фон Гогенгейм был назначен городским врачом в Филлахе, в Каринтии. Мы располагаем заслуживающим доверия свидетельством о тридцати двух годах, проведённых им там, в документе от 12 мая 1538 года, написанном спустя четыре года после его смерти. Он был составлен, чтобы подтвердить право его сына на оставленную им собственность, о чём документ и свидетельствует в следующих выражениях:

«Мы, члены магистрата, совет и вся община Филлаха, сим документом свидетельствуем под присягой, что обладающий глубокими знаниями и знаменитый Вильгельм Бомбаст фон Гогенгейм, Лицензиат Медицины, жил вместе с нами в Филлахе в течение тридцати двух лет и за всё время пребывания проявил себя человеком благородным и благовоспитанным. По доброй воле мы свидетельствуем о его добродетели, о его праведном и безупречном поведении, что мы и считаем своим долгом сделать. В 1534 году, точно в день рождения нашей Возлюбленной Царицы Небесной, он ушёл из жизни здесь, в Филлахе. Да явит Бог Всемогущий милосердие душе его. Вышеуказанного Вильгельма Бомбаста фон Гогенгейма благороднейший и высоко учёный господин Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм, доктор обоих Искусств Медицины, является сыном, рождённым в браке, и прямым наследником вышеупомянутого Вильгельма Бомбаста фон Гогенгейма. И чтобы этот документ заслуживал доверия как абсолютно надёжный, мы заверяем его приложением печати города Филлаха».

Итак, теперь Теофраст достаточно подрос, чтобы пойти в школу, а в Филлахе была школа, основанная известными всем Фуггерами из Аугсбурга, которые занимались добычей свинцовой руды в Блайберге[23] неподалеку от Филлаха. Их Горное училище предназначалось для подготовки мастеров и лаборантов, чтобы те руководили работами, обучали горнорабочих и проводили анализ разведанных металлов и руд. Многими годами позже в своих «Хрониках Каринтии» Парацельс писал о её полезных ископаемых:

«В Блайберге имеется отличная свинцовая руда, которая обеспечивает свинцом Германию, Паннонию, Турцию и Италию; в Гутенберге много железной руды с особенно высоким содержанием чистого металла и глинозёма, есть также купорос высокого качества; золотоносная руда в Санкт-Патернионе; а ещё цинк(ит), очень редкий металл, не найденный нигде более в Европе; превосходная киноварь, не обделённая ртутью, и другие ископаемые такого же качества – перечислить их все невозможно. Таким образом, горы Каринтии – это закрытый сундук, который, если подобрать к нему ключик, покажет свои великолепные сокровища».

Таким ключиком оказалась разработка полезных ископаемых, начатая Фуггерами, и доктор вместе с сыном, должно быть, часто совершал переходы по вековым лиственным лесам, доходя до Блай-берга, что на склоне Добрача, чтобы наблюдать за превращением руды в процессе её дробления, плавки и отливки в гладкие бруски свинца.

В Горном училище доктор преподавал химию, или алхимию, по мере продвижения в изучении химии.

Отец и сын жили на Гаупт Плац (Рыночной площади) Филлаха в доме № 18, а училище находилось на Ледерер Гассе. Теофраст ходил туда ежедневно и сидел на скамье, пока его отец преподавал. Тот факт, что Фуггеры выбрали д-ра Вильгельма фон Гогенгейма на эту должность, свидетельствует о его больших познаниях в химии, и мы полагаем, что мальчик в то время уже был знаком с некоторыми её законами и испытал притягательную силу химических опытов. У его отца была собственная небольшая лаборатория в доме на Рыночной площади, в которой он сам проводил опыты. В 1879 году д-р Карл Аберле видел эту комнату, а во внутреннем дворе отметил шар на перилах, ограждавших несколько ступеней, которые вели в дом, и ему пояснили, что шар украсил позолотой Теофраст.

Для дальнейшего обучения мальчика отправили в знаменитую бенедиктинскую школу в монастыре Св. Андрея в долине Лаванталь. И можно предположить, что там он сблизился с Епископом Эрхартом, или Эберхартом, Баумгартнером, который помогал Фуггерам в их алхимической лаборатории. Не вызывает сомнений, что высокий уровень преподавания и его врождённая наблюдательность вооружили мальчика знаниями для дальнейшего. Климат Каринтии благоприятствовал его физическому развитию и переходу в весьма здоровое отрочество. Местность, где он жил, как и Карниола, совсем недавно пережила ужасную битву с турками, которых удалось отогнать от самых ворот Филлаха в 1492 году.

Теперь Теофраст готовился к поступлению в университет, или в колледж, скорее всего в Базеле. Он даже занимался изучением оккультных наук с отцом и с помощью отцовской подборки книг. В то время невозможно было стать врачом без знаний гуманитарных наук, относившихся к оккультизму. Такого понятия, как «точные науки» не существовало. Всё университетское и монастырское обучение строилось на выродившемся и в большой степени искажённом наследии в виде догм, сформулированных греческими и римскими врачами; они усердно переписывались столетиями и стали бессмысленными из-за ошибок при переводе с греческого на латынь, с латыни на арабский и с арабского вновь на средневековую латынь.

В V веке до рождества Христова на смену Гиппократу, великому «Отцу Медицины», пришёл Аристотель Стагирит, обладавший внутренним чутьём непревзойдённого гения и почти осязаемым мастерством эмпирика. Он писал на все темы: его интересовали физика, метеорология, механика, анатомия, философия, биология, происхождение жизни, животные, органы животных, размножение, память, сон, сновидения (мечты) и т. д. Его наследие огромно, он открыл врата и указал точный путь в науку. В течение шестисот лет одна школа в медицине сменяла другую в Греции, Александрии и Риме. Но переложение с одного языка на другой ухудшало и запутывало основы, заложенные Гиппократом и Аристотелем, в то же время трансцендентализм[24] Платона[25] и блуждания в метафизических сферах производили сбой в логическом мышлении и разжигали людское воображение в ущерб терпеливому научному исследованию.

Второй век христианской эры дал миру Галена – врача из Пергама, который знал всё, что можно было познать в его время, и кое-что ещё, познанное им самим и основанное на некомпетентном экспериментировании. Он написал пятьсот крепких трактатов по каждому разделу того знания, которое называется философией. Из них уцелело лишь сто. Его заслуга состояла в том, что он отстаивал важность знания анатомии. С другой стороны, Гален навязал систему терапии, смесь теории и практики – реакционную саму по себе, не развивавшую здравые принципы Гиппократа и Аристотеля – оказавшуюся столь влиятельной в низведении всех отраслей знания до непререкаемого утверждения, что она господствовала над Европой в течение двенадцати столетий, а несогласие с ней считалось кощунством. В то время как Гиппократ настаивал на важности наблюдения, Гален отвергал его теоретическими утверждениями.

Когда арабы проникли в сферу европейской просвещённости, они преисполнились восхищения при виде такой массовой учёности и приняли её не колеблясь.

В результате были сделаны копии трактатов Галена и латинских версий греческих врачей в переводе на арабский язык.

Авиценна[26] и Аверроэс[27] были твёрдыми приверженцами галеновой системы, зачаровавшей их своим обманчивым ореолом всеведения. Их поддержка не только заклеймила объявленный Роджером Бэконом протест, но сплела из определений Клавдия Галена путы, стеснявшие человеческое мышление на протяжении трёх веков после Бэкона. Так как латынь была общепринятым языком обучения, копии на арабском языке переводились на средневековую латынь, и ошибки возрастали и числом, и разнообразием. Даже труды Аристотеля до такой степени обесценились во времена Бэкона, что их концепции стали считать бесполезными. В своём крупнейшем труде „Opus Majus“, написанном для Папы Клемента IV, учёный францисканец писал, что «если бы он мог, он сжёг бы все труды Стагирита, поскольку их изучение есть не только потеря времени, но и причина ошибок и умножения невежества».

Не удивительно, что оккультизм стал дополнительным фактором в усилении доктринёрского невежества. Св. Амброз Миланский говорил: «Свидетельство природы ценнее аргумента доктрины». Однако такое отношение к природе как к советчику наказывалось как колдовство. И тем не менее, на него отваживались.

Вильям Хауитт, квакер и мистик, пишет: «Истинный мистицизм состоит в непосредственной связи человеческого сознания с Богом; ложный мистицизм не приводит ни к какому истинному единению и умиротворению между Богом и человеком». Допустимо ли, чтобы беззащитная душа оставалась во власти греха? Человек, познавший Бога, защищён от искушений. Теофраст стремился познать истинный мистицизм, и для этого достичь единения своего сознания с Божественным Сознанием, чтобы ему было позволено постичь проявление законов природы.

Ко времени отъезда в Базель он уже был практически знаком с хирургическим лечением и помогал отцу при обработке ран. В своей работе „Surgical Books and Writings“ («Хирургические тетради и записки») он повествует, что у него были самые лучшие учителя и что он много читал из написанного знаменитыми авторами и прошлого, и настоящего. Среди них упоминает епископа Эрхарта Лавантальского и его предшественников. [Монастырь] Лаванталь располагался в долине, где у Фуггеров были плавильные печи и лаборатории; там епископ, вероятно, и приобщился к алхимическим опытам с металлами.

Нам почти ничего не известно о жизни Теофраста в Базеле в 1510 году. Высшая школа, или Университет, была во власти схолиастов и педантов того времени. Вскоре он понял, что ему нечего почерпнуть из их бестолковых повторений древних, как вечность, формул, которых он не признавал. Покрытые пылью веков догмы, в плену которых пребывали эти иссохшие умы, «потрудились немало и утвердились в своей известности, и плоды этого лучше всего видны на жизни мирян, невежественных и страдающих, обречённых на слепую и бесконечную борьбу с пороком, что совсем не прибавляет им практических знаний».

К этому времени относится один эпизод. Среди учащихся было в моде принимать латинизированный вариант своего родового имени, а в некоторых случаях его эллинизированную форму. Эрасмус, Фробениус, Меланктон – примеры таких изменений. Этот обычай был широко распространён в Базеле, и Теофраст трансформировал Гогенгейм в Парацельс. Существует предание, что его отец наградил его этим именем, когда он был ещё ребёнком, имея при этом в виду, что уже тогда мальчик был более эрудированным, чем Цельс – врач, живший во времена императора Августа и написавший сочинение о терапевтическом лечении, более прогрессивном в отношении гигиены, чем было принято в то время. Но д-р Зудхофф и д-р Карл Аберле сходятся во мнении, считая, что «Парацельс» является переносом имени Гогенгейм (Хоенхайм), что означает «Высокий Дом», в духовную сферу, и мы ничем не рискуем, признавая их мнение.

С 1510 года он был известен под этим именем, и хотя редко включал его в свою подпись, он присоединял его к более значительным произведениям, в частности – по философии и религии, и его повсюду называли этим именем, будь то ученическая среда, дискуссия или словесная перепалка.

Можно представить себе его нетерпимое отношение к устаревшему и почти бесполезному университетскому преподаванию. Ему нужна была истина, а не тарабарщина, порядок, а не хаос, водительство, а не блуждание. И всё время „Opus Majus“ Роджера Бэкона, потёртый и потрёпанный, был его настольной книгой в Риме и Оксфорде.

Парацельсу была известна рукопись аббата Тритемия, прочитанная им, вероятно, в копии, находившейся в собрании его отца. Она побудила его отправиться в Вюрцбург и постараться стать одним из его учеников. Тритемия называли так по месту рождения в Трайтенхайме близ Трира. Его собственное имя было Иоганн Гейденберг. Ещё молодым монахом-бенедиктинцем он выделялся эрудицией и был назначен аббатом в Шпонгейм, когда ему был лишь двадцать один год. В 1506 году его перевели из Шпонгейма в монастырь Св. Якоба недалеко от Вюрцбурга, где он умер в декабре 1516 года. Он был весьма знаменит, и особенно тем, что занимался оккультными исследованиями, считая, что скрытые явления природы охраняются божественными силами. К нему приходили интересующиеся студенты, и если оказывались подходящими, он брал их в учение и проводил свои беспощадные опыты. Он обладал эрудицией во всех отраслях знаний своего времени; Возрождение также оказало на него влияние; он был любителем искусства и поэзии, а кроме того – историком, врачом, алхимиком с лекарством собственного изготовления – панацеей от всех болезней, рецепт которого цитирует д-р Франц Гартман.

Итак, Парацельс предпринял долгое путешествие до Вюрцбурга, возможно, по тем же дорогам, которые Эразм описывал в письме о своём путешествии из Базеля в Лувен. Он окреп, тем не менее всегда оставался стройным и худощавым, храня свой великий талант в хрупком сосуде. Он снял жильё в Вюрцбурге,

Тритемий считался опасным человеком у большинства невежественных людей. Он постиг некоторые скрытые явления природы, в частности магнетизм и телепатию. Во время мистических опытов он мог читать мысли других на расстоянии. Он использовал тайный язык и секретные хронологические таблицы, с помощью которых давал толкования пророческих и мистических сюжетов Библии и каббалистических текстов. Превыше всего он ставил изучение Священного Писания, к которому питал глубочайшую любовь и требовал, чтобы его ученики изучали его с тщанием и благоговейным вниманием. В этом его влияние на Парацельса сказывалось всю его жизнь, ибо изучение Библии было одним из важнейших его занятий в последующие годы, и в его сочинениях мы неизменно находим свидетельства того, что он не только в совершенстве овладел её языком, но и проникся её глубочайшим духовным смыслом.

То, что Парацельс изучал оккультизм с аббатом и знал о его таинственных силах, не вызывает сомнений, так как позже он пытался систематизировать по-новому. Но он избегал наиболее опасных опытов, потому что считал их противными произволению божьему, а более всего он питал отвращение к чёрной магии, которую практиковали менее щепетильные люди, убеждённые, что она даёт выход силам зла. Он отказывался от всякого личного дохода от применения благотворной магии и считал, что только благо других может оправдать её, а особенно исцеление других по воле Божьей.

Роберт Браунинг[28] нашёл верное определение его отношению к любым каббалистическим попыткам управлять людьми путём воздействия на сознание в эгоистических целях:

Именно с этой не вызывающей сомнения целью он вновь приступил к свойственной ему практической экспериментальноисследовательской работе. Он видел разницу между подходящей ему духовной пищей и той, что не позволяла его устремлённой душе восходить к Богу. Лучше всего было бы лечить людей так, как лечил их Христос, и со временем единение с Богом могло бы наделить его такой исцеляющей силой, но в то время ему было дано божественное повеление и божественное поручение изучить все способы лечения, которые Творец заложил в природу. За годы учения у Тритемия Парацельс, несомненно, ощущал внутреннее влечение, которое подтолкнуло его к тому, чтобы занять место в повозке Божественного обоза, ибо это было время перелома в его жизни, и он должен был выбрать, идти ему вперёд в неизведанное или отказаться от высокого и смелого предприятия. Он отказался от всего, что вело к мирскому благополучию, и начал странствие в поисках знаний. При себе он имел столько пожитков для поддержания телесного комфорта, сколько было у poverello из Ассизи[29].

Глава III

Три первоосновы

«Алхимия не должна заниматься ни золотом, ни серебром; её назначение в том, чтобы создавать максимально эффективные экстракты и назначать их от болезней». Таков был результат научных изысканий Теофраста фон Гогенгейма в Шваце[30]. Но шёл он сюда не без желания узнать, возможно ли найти соединение, которое превращало бы неблагородные металлы в золото. Он так много читал и слышал о якобы достигнутом успехе, что ему было трудно избежать соблазна возможного достижения цели.

Ему было, наверное, около двадцати двух лет, когда он стал работать у Фюгера в Шваце и влился в небольшую компанию рабочих, занятых на серебряных рудниках и в лабораториях. Его пребывание там было самым значимым периодом подготовки к новому походу в науку. Эти Фюгеры никоим образом не были связаны с Фуггерами из Аугсбурга, которые занимались горными работами в Блайберге. Это были графы из Фюгена, что в Тироле. И их рудники находились в Тироле, километрах в тридцати от Инсбрука. Зигмунд Фюгер относился с особым дружелюбием к Парацельсу и принял его у себя в Шваце.

[23] Блайберг – свинцово-цинковое месторождение; известно с 1333 года.

[24] Трансцендентализм – трансцендентальная философия (от лат. transcendens – выходящий за пределы); трансцендентальное есть изначально данное, не приобретённое опытом, связывающее части содержания, находящиеся по разные стороны некоторого предела.

[25] Платон (?427-?347 до н. э.) – великий древнегреческий философ, учитель Аристотеля, создатель философской школы-Академии; проповедовал бессмертие души и рассматривал любовь к идее как причину духовного восхождения.

[26] Авиценна (Ибн Сина, Абу Али Хуссейн ибн Абдаллах) (ок. 980-1037) – философ, учёный, поэт, врач; автор более трёхсот сочинений.

[27] Аверроэс (Ибн Рушд) (1126–1198) – знаменитый арабский философ и врач, представитель арабского аристотелизма.

[28] Браунинг Роберт (1812–1889) – английский поэт и драматург.

[29] poverello из Ассизи – Святой Франциск Ассизский.

[30] Швац – деревня в Альпах недалеко от Инсбрука.