Тайны советской репатриации: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Позиция советской делегации по вопросу о беженцах и перемещённых лицах, ещё раз детально изложенная в выступлении А.А. Громыко на заключительном пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН в декабре 1946 г., на точку зрения западных стран по этой проблеме также никакого влияния не оказала. Бескомпромиссность позиций, занятых в этом вопросе бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции, прежде всего СССР, США и Великобританией, не позволяла достичь каких-то реальных результатов в его урегулировании.

К весне 1947 г. в различных странах продолжало находиться значительное число перемещённых лиц. Только в западных зонах Германии и Австрии их насчитывалось более 1 360 тысяч человек^{85}. Это подталкивало руководство трёх стран к дальнейшему поиску путей, с помощью которых можно было бы безболезненно решить проблему беженцев и перемещённых лиц.

Вопрос о перемещённых лицах и беженцах решено было всесторонне обсудить на заседании Совета министров иностранных дел СССР, Англии, Франции и США в период московской встречи в марте 1947 г. Выступивший на ней заместитель министра иностранных дел СССР А.Я. Вышинский выразил обеспокоенность судьбой советских граждан, оставшихся за пределами СССР, на территории, контролируемой союзниками. По его мнению, перемещённые лица оставались на Западе не по своей воле, а вследствие оказанного на них психологического давления, нередко сопровождавшегося применением физической силы[27].

А.Я. Вышинский в категоричной форме потребовал от участников заседания принять меры к тому, чтобы положить конец создавшейся тревожной ситуации вокруг советских граждан, расформировать лагеря для перемещённых лиц и соответствующие подрывные организации. В целях окончательного разрешения проблемы перемещённых лиц советская делегация внесла предложение: поручить Контрольному совету в Германии[28] осуществить следующие мероприятия:

Обеспечить официальным представителям союзных стран, занимавшимся репатриацией, свободное посещение лагерей для перемещённых лиц; разрешить им проверку списков и документов на перемещённых лиц, свободное проведение с ними бесед и т.д.

2. Немедленно запретить в лагерях для перемещённых лиц любую пропаганду и агитацию, враждебную интересам союзников или какой-либо из союзных держав, а также всякую работу, направленную против возвращения перемещённых лиц на родину.

3. Распустить все «комитеты», «центры» и другие организации в западных зонах оккупации Германии, занимавшиеся деятельностью, враждебной интересам какой-либо из союзных держав.

4. Запретить какую бы то ни было вербовку перемещённых лиц в состав полувоенных организаций.

5. Обеспечить такое положение, чтобы администрация лагерей для перемещённых лиц состояла в первую очередь из представителей государств, гражданами которых являлись перемещённые лица.

6. Передать военных преступников, находившихся в лагерях для перемещённых лиц, под охрану военного командования соответствующих стран.

7. Образовать специальную четырёхстороннюю комиссию по проверке положения дел в лагерях для перемещённых лиц, находившихся в западных зонах Германии, для выяснения желания и намерения этих лиц вернуться на родину^{86}.

По взглядам советской стороны, принятие указанных предложений не только положительно решило бы вопрос о перемещённых лицах, в первую очередь находившихся в Германии, но и несомненно стало бы способствовать демократическому устройству этой страны, так как лагеря для перемещённых, по мнению советской делегации, являлись источником различных антидемократических процессов.

Однако советские предложения в который раз не были поддержаны английской и американской делегациями, которые явно уклонялись от принятия каких-либо конкретных предложений, стремясь оставить все в прежнем виде. Наоборот, эти делегации заняли ещё более непримиримую позицию по отношению к некоторым советским предложениям. Больше всего они возражали против требований: о создании четырёхсторонней комиссии по проверке положения дел в лагерях для перемещённых лиц; об изменении состава администрации в лагерях для перемещённых лиц; о разрешении официальным представителям союзных стран свободного посещения лагерей; о немедленном роспуске всех комитетов и других организаций, занимавшихся деятельностью, враждебной интересам какой-либо из союзных держав.

Специально образованный на время работы московской сессии СМИД комитет пришёл к выводу о необходимости подтверждения Советом министров иностранных дел ранее принятых Контрольным советом в Германии рекомендаций, направленных на ускорение репатриации граждан, оказавшихся за пределами своих государств. Заместители министров иностранных дел приняли решение рекомендовать министрам эти согласованные предложения в качестве директив Контрольному совету в Германии и главнокомандующим оккупационными войсками для их осуществления^{87}.

23 апреля 1947 г. министры иностранных дел СССР, США, Англии и Франции утвердили предложения, направленные на скорейшую репатриацию лиц, не возвратившихся ещё на родину. Совет министров подтвердил решение о возвращении из зон оккупации Германии всех граждан государств, подписавших ранее соглашение о репатриации; принял решение запретить в лагерях любую пропаганду, направленную против интересов Объединённых Наций и против репатриации перемещённых лиц, немедленно распустить все комитеты и центры, занимавшиеся деятельностью, враждебной интересам какой-либо из союзных стран; высказал намерение продолжить работу по выявлению и передаче военных преступников соответствующим государствам и т.д.^{88}

Казалось, что проблема беженцев и перемещённых лиц, обсуждавшаяся весной 1947 г. на Московской сессии Совета министров иностранных дел, получила если не полное, то частичное разрешение. Но ход дальнейших событий показал, что принятые решения остались лишь на бумаге. Ситуация вокруг беженцев и перемещённых лиц в лучшую сторону заметно не менялась. По-прежнему в американской и английской зонах задерживалась отправка перемещённых лиц в свои страны, создавались искусственные трудности в работе советских органов репатриации по возвращению наших граждан на Родину.

Если в начальном периоде репатриации англо-американские и французские власти, передавая советских граждан, часть из них скрывали у себя, то с 1947 г. и англичане, и американцы стали на прямой путь невозвращения их. Само посещение лагерей стало проблемой: визиты разрешались только в сопровождении офицера союзников (как правило, под солидным военным эскортом) и лишь в те лагеря, где советских представителей «желали бы видеть»^{89}. Американские и английские власти упорно настаивали на численном сокращении состава советских репатриационных групп, а затем ввиду исчерпания фронта работ и на полном прекращении их деятельности в своих зонах[29].

В то же время в западных оккупационных зонах Германии к осени 1947 г. продолжало оставаться около 550 тысяч перемещённых лиц[30], из них почти половину составляли советские граждане. Казалось бы, налицо было уменьшение общего числа перемещённых лиц по сравнению с весной 1947 г., однако это сокращение шло не за счёт репатриации граждан. Уменьшение числа перемещённых лиц в западных зонах оккупации Германии и Австрии объяснялось массовым вывозом их в различные капиталистические страны в качестве дешёвой рабочей силы.

Если в 1946 г. из всего числа советских невозвращенцев более 80% находилось внутри оккупационных зон в Германии и Австрии, то к 1952 г. на них приходилось лишь около 23%. Так, во всех шести западных зонах Германии и Австрии на 1.01.1952 г. находилось 103 700 человек, тогда как только в Англии — 100 000 человек, Австралии — 50 300, Канаде — 38 400, США — 35 300, в Швеции — 27 600, Франции — 19 700, Бельгии — 14 700 «временно репатриированных»^{90}. В общей сложности на 1.01.1952 г., по данным Управления Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации, за границей продолжали находиться 451 561 человек из числа советских граждан[31].

Таким образом, ситуация, складывавшаяся вокруг беженцев и перемещённых лиц, была далека от своего окончательного разрешения, и, естественно, к ней по-прежнему было приковано внимание общественности, руководителей крупнейших держав мира. К концу 1947 г. вопрос о перемещённых лицах оставался одним из острых политических вопросов. Не случайно по настоянию советской делегации он был внесён отдельным вопросом на П сессию Генеральной Ассамблеи ООН, которая проходила в сентябре — ноябре 1947 г. в Нью-Йорке. Представитель советской делегации В.А. Зорин, выступивший 4 ноября 1947 г. на заседании Третьего комитета ООН, заявил: «Этот вопрос мы вынуждены поднять потому, что, несмотря на решение Генеральной Ассамблеи от 12 февраля и 15 декабря 1946 г., соответствующие постановления Контрольного совета по Германии, на согласованные решения Совета министров иностранных дел по данному вопросу в апреле этого года, возвращение перемещённых лиц на родину идёт неудовлетворительно, и сотни тысяч граждан различных государств, главным образом граждан СССР, Польши и Югославии, продолжают оставаться на чужбине, в лагерях западных зон Германии и Австрии, влача жалкое существование{91}.

По словам В.А. Зорина, Правительство СССР не могло мириться с таким тяжёлым положением своих соотечественников и считало необходимым обратить внимание ООН на недопустимость задержки в разрешении этого острого политического вопроса, затрагивавшего интересы сотен тысяч людей, пострадавших от войны, интересы многих государств. Особые претензии В.А. Зорин предъявлял американским, английским и французским властям, больше всего препятствовавшим репатриации советских людей. «Вместо содействия возвращению на родину этих граждан, — сказал он, — американские, британские и в ряде случаев французские власти за последнее время всё шире содействуют вербовке этих граждан в далекие страны и попустительствуют враждебной Советскому Союзу и ряду других стран пропаганде среди этих граждан, что находится в вопиющем противоречии с указанной выше резолюцией Генеральной Ассамблеи и принятыми на себя обязательствами»{92}.

Советская делегация внесла на рассмотрение Третьего комитета специальную резолюцию о беженцах и перемещённых лицах, в которой предлагался ряд мер по улучшению организации управления местами пребывания невольных переселенцев, а именно: снять с руководящих постов в лагерях для перемещённых лиц всех уличённых в подстрекательстве к невозвращению этих лиц на родину; обеспечить представителям заинтересованных государств свободный доступ в лагеря и общение с перемещёнными лицами; прекратить вербовку этих лиц для переезда в другие страны; оказать всемерное содействие возвращению перемещённых лиц на родину^{93}.

После бурной дискуссии, которую вызвал проект резолюции, внесенный советской делегацией, был образован специальный подкомитет для выработки окончательного текста резолюции. Несмотря на призыв представителей Великобритании, США и ряда других стран отклонить советский проект, в утверждённой 17 ноября резолюции отмечалось, что решения Генеральной Ассамблеи от 12 февраля и 15 декабря 1946 г. о беженцах и перемещённых лицах не выполнены, что Генеральная Ассамблея «подтверждает свою точку зрения, согласно которой главная задача в отношении перемещённых лиц заключается в том, чтобы поощрять всеми возможными способами их скорейшее возвращение в страны их происхождения»^{94}. Резолюция была принята 33 голосами при одном против и 12 воздержавшихся^{95}.

Впрочем, и данное решение впоследствии оказалось нереализованным. Встав с началом холодной войны в марте 1946 г. на путь грубых нарушений статей соглашений по репатриации, заключённых между союзниками на Крымской конференции, союзные власти с 1947 г. стали проводить активную политику невозвращения советских граждан на Родину, игнорируя при этом все решения Генеральной Ассамблеи ООН по вопросу о беженцах и перемещённых лицах и их репатриации. Даже несмотря на видимый прогресс, достигнутый во время московской встречи Совета министров иностранных дел по вопросу о репатриации перемещённых лиц, союзники продолжали отстаивать свои принципы и подходы к решению проблемы репатриации советских граждан.

Таким образом, репатриация советских и иностранных граждан была одной из сложных политических, экономических и морально-нравственных проблем в государственной политике СССР в исследуемый период. Советский строй, органически и принципиально несовместимый с альтернативностью и конкурентностью, был решительно не согласен с альтернативностью репатриации — естественным правом человека и гражданина самому решать свою судьбу. «Репатриация, репатриация и ещё раз репатриация!» — было девизом Управления Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации.

По существу, насильственная репатриация того типа, о которой идёт речь, охватила собой не только германскую и австрийскую территории, подконтрольные западным союзникам, но и почти всю остальную Европу. К Ялтинским соглашениям вынуждены были так или иначе «присоединиться» и многие западные страны, хотя перед десятками и сотнями тысяч перемещённых лиц стояла задача прямо противоположная — уклониться от действия этих соглашений.

Интересы СССР и союзников в период массовой репатриации странным образом переплелись и на короткое время совпали. Советский Союз хотел как можно скорее заполучить, а партнёры по коалиции как можно скорее избавиться от миллионов людей, которых им из собственного кармана приходилось кормить, поить, обувать, одевать и даже охранять.

Однако сотни тысяч бывших граждан СССР, несмотря на все старания советской дипломатии, органов репатриации на местах, не были репатриированы, образовали так называемую «вторую волну» эмиграции. Но даже упразднение в марте 1953 г. Управления Уполномоченного Совета Министров СССР по делам репатриации вовсе не означало, что на репатриации и на репатриантах окончательно ставился крест. Это не значило и того, что Советское государство было готово смириться с существованием новой, враждебной себе эмигрантской диаспоры.

СОЗДАНИЕ СОВЕТСКИХ ОРГАНОВ РЕПАТРИАЦИИ И ИХ СТРУКТУРА

[27] Это утверждение было верно лишь отчасти, так как к рассматриваемому нами периоду в зонах оккупации союзников фактически оставались лица, которые колебались или явно не желали возвратиться в Советский Союз, хотя были среди них и просто запуганные. Jacobmeyer W. Vom Zwangsarbeiter zum Heimatlosen Auslander. S. 79, 271.

[28] Контрольный совет (КС) — совместный орган СССР, США, Великобритании и Франции, учреждённый ими в соответствии с соглашениями от 14.11.1944 г. и 1.05.1945 г. для осуществления верховной власти в Германии в период выполнения последних требований безоговорочной капитуляции. Перед КС была также поставлена задача координации действий четырёх держав по всем вопросам, затрагивающим Германию в целом, в соответствии с решениями Берлинской (Потсдамской) конференции 1945 г. См.: Дипломатический словарь: в 3 т. М: Наука, 1985. Т. 2. С. 91.

[29] Деятельность советских представительств была прекращена соответственно 3 марта 1949 г. и 19 апреля 1950 г. АВП, ф. 082, оп. 36, п. 185, д. 23, л. 15.

[30] Со ссылкой на зарубежные агентства газета «Правда» осенью 1947 г. сообщала, что число перемещённых лиц, находившихся в английской зоне оккупации Германии, составляло 212 181 человек, в американской — 330 тысяч человек // Правда. 1947. 8 ноября.

[31] Методика исчисления данной цифры органами репатриации не раскрывается, вероятно, исходили из того, что эти люди избежали не только советских притязаний, но и советской регистрации. По другим, ещё менее поддающимся проверке сведениям, число невозвращенцев составило от 1,2 до 1,5 млн. человек. См.: В поисках истины. Пути и судьбы второй эмиграции: Сб. статей и документов / под общ. ред. А.В. Попова. М., 1997. С. 7.