Тайны советской репатриации: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Советское руководство, для того чтобы в очередной раз обратить внимание союзников на нарушение ими договорённостей по репатриации, использовало возможности Берлинской (Потсдамской) конференции трёх союзных держав — СССР, США и Великобритании, которая проходила с 17 июля по 2 августа 1945 г. Секретарь советской делегации Новиков через политического советника главнокомандующего британскими оккупационными войсками в Германии Стрэма 23 июля 1945 г. направил «Памятную записку делегации СССР делегациям США и Великобритании о репатриации советских граждан из Италии». В сопроводительном письме Новиков проинформировал Стрэма, что посылает памятную записку по поручению Молотова. В ней излагались факты о неблагополучном положении граждан СССР в лагере в районе Чизенатино, сообщённые В.М. Молотовым на заседании глав правительств во время работы Потсдамской конференции 22 июля, приводились новые дополнительные сведения^{64}.

25 июля 1945 года, во время девятого заседания глав правительств, президент США и премьер-министр Великобритании получили от советской делегации ещё одну памятную записку, на этот раз о враждебной Советскому Союзу деятельности, имевшей своей целью помешать возвращению на Родину советских граждан из британской, американской и французской зон оккупации в Австрии и Германии^{65}.

В связи с тем, что советская делегация продолжала предъявлять союзникам претензии о нарушении ими основных условий ранее подписанных соглашений о репатриации, было решено продолжать обсуждение спорных вопросов на заседании Совета министров иностранных дел[23]. На двух таких заседаниях, состоявшихся 30 июля и 1 августа 1945 года, в качестве самостоятельных были рассмотрены следующие вопросы: «Репатриация советских граждан из Прибалтики, Западной Украины и Белоруссии», «О репатриации советских граждан», «О недопущении советских офицеров в лагеря советских военнопленных»^{66}.

Во время указанных заседаний советская делегация вновь вручала тексты двух памятных записок, на этот раз с обвинениями англо-американских военных властей в насильственной задержке в Норвегии выходцев из Прибалтики, Западной Украины и Западной Белоруссии; в размещении в лагерях для военнопленных вместе с немецкими военнопленными советских граждан; в недопущении в эти лагеря советских уполномоченных по репатриации^{67}. Однако все заверения союзников о принятии мер по исправлению сложившейся ситуации с репатриацией советских граждан оставались лишь обещаниями. Поступавшая информация от репатриационных миссий и групп не давала оснований для оптимизма. Англо-американские власти явно не торопились завершать репатриацию советских граждан.

Объяснений положения дел, на наш взгляд, несколько. Во-первых, к осени 1945 г. в основном была закончена репатриация американских, английских и французских военнослужащих, находившихся на территории СССР. Союзники теперь могли не опасаться, что из-за невозвращения советских граждан произойдёт задержка с отправкой из Советского Союза граждан США, Великобритании и других стран. Во-вторых, вполне определённый контингент советских людей начал вызывать повышенный интерес у англо-американских спецслужб. Уже в августе 1945 г. Управление Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации располагало сведениями, что в лагерях перемещённых лиц американские и английские спецслужбы развернули настоящую «охоту за умами». Из числа советских перемещённых лиц — «восточников» вычленялись профессора, доценты, доктора и кандидаты наук, конструктора, технологи, инженеры и другие специалисты, с которыми велась активная агитационная работы с целью склонить их к отказу от возвращения в СССР. В-третьих, процесс репатриации затягивался из-за оставшейся несогласованной позиции по вопросу о возвращении (или невозвращении) «западников» — жителей Литвы, Латвии, Эстонии, Западной Украины и Западной Белоруссии^{68}.

В создавшихся условиях Уполномоченный СНК СССР по делам репатриации отметил, что ближайшая задача его ведомства будет заключаться в том, чтобы до наступления холодов репатриировать как можно больше находившихся за границей и в союзных зонах оккупации Германии и Австрии советских военнопленных и гражданских лиц, насильственно угнанных с территории Советского Союза. По словам Ф.И. Голикова, там еще находилось много тысяч советских граждан, одни из них — в лагерях, другие «распылены одиночками и группами»^{69}.

В результате усилий, предпринятых Советским государством, на 10 декабря 1945 г. от союзников было принято 2 033 164 человека советских граждан, а к марту 1946 г. их общее количество составило 2 352 686 человек, из них 2 038 700 было передано через сеть лагерей в Германии и Австрии, а 313 986 человек доставлено в СССР непосредственно морем или по железной дороге^{70}.

Стоит, однако, отметить, что уже к зиме 1945 г. ситуация с репатриацией наших соотечественников по вине союзников резко обострилась и к весне 1946 г. «поток с запада почти прекратился». Отношения с союзниками по вопросу о возвращении на родину нерепатриированных граждан СССР стали ещё напряжённее. В семь последующих лет после марта 1946 г., когда прозвучала знаменитая фултонская речь Уинстона Черчилля, возвестившая начало холодной войны, прирост числа репатриантов составил лишь немногим более 250 тысяч человек.

Именно в этот период, по мнению советской стороны, в определении дальнейшей судьбы перемещённых советских граждан свою роль должна была сыграть Организация Объединённых Наций[24], при которой 12 февраля 1946 г. был образован специальный Комитет по делам беженцев и перемещённых лиц. Создание этого комитета обусловливалось необходимостью ускорить решение проблемы с перемещёнными лицами граждан Объединённых Наций, содействовать их скорейшему возвращению на родину[25].

Важной задачей и серьёзной проблемой, которая встала перед Комитетом, была необходимость определения понятий «беженцы» и «перемещённые лица», поскольку от правильного разрешения этой политической проблемы во многом зависела судьба тысяч людей, находившихся за пределами своих государств. С этой проблемой пришлось столкнуться уже на 1-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, которая состоялась в феврале 1946 г. Согласно взглядам, изложенным представителями советской делегации на заседании Комитета по социально-гуманитарным вопросам и вопросам культуры, беженцами следовало признать, во-первых, тех лиц, которые были вынуждены покинуть Германию и другие фашистские страны из-за преследований по различным мотивам (в том числе из-за преследований по расовым либо национальным признакам) и, во-вторых, всех перемещённых лиц, к которым советская сторона относила всех граждан, насильственно вывезенных гитлеровцами из оккупированных стран{71}.

Подготовленный советской делегацией проект резолюции по вопросу о беженцах включал следующие пункты:

• члены Организации Объединённых Наций обязаны всемерно помогать скорейшему возвращению беженцев на родину;

• те из беженцев, кто не пожелает возвратиться на прежнее место жительства, должны получить содействие в обустройстве на новом месте только с согласия правительства той страны, гражданами которой они являлись;

• в лагерях для беженцев не допускать какой-либо пропаганды против Организации Объединённых Наций или отдельных её членов, а также против возвращения на родину;

• в состав обслуживающего персонала лагерей для беженцев привлекать в первую очередь представителей тех государств, гражданами которых являются беженцы;

• содействовать заинтересованным странам в проведении совместных мероприятий по репатриации беженцев на родину;

• не рассматривать предателей и военных преступников, то есть лиц, запятнавших себя сотрудничеством с гитлеровцами, как беженцев; они не должны пользоваться покровительством Объединённых Наций; квислинговцы, предатели и военные преступники, скрывавшиеся под видом беженцев, должны быть немедленно возвращены в их родные страны^{72}.

В целом позиция, занятая советской делегацией на 1-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, была направлена на скорейшее и справедливое решение вопроса о беженцах и перемещённых лицах, хотя и в этой позиции просматривалась тенденция поставить под всеохватывающий контроль своих сограждан, оставшихся за границей.

Однако отдельные пункты резолюции вызвали резкую критику со стороны представителей США и Великобритании. В частности, это касалось предложений советской делегации о недопущении в лагерях для беженцев и перемещённых лиц вражеской пропаганды против Объединённых Наций; о переселении на новое место жительства беженцев, не пожелавших возвратиться на родину, только после согласования с правительством той страны, гражданами которой они являлись; о комплектовании обслуживающего персонала лагерей для беженцев и перемещённых лиц из представителей тех же государств, подданными которых они были, и других^{73}.

Так, руководитель американской делегации Элеонора Рузвельт, отстаивая официальную позицию США, заявила: «Никто из нас не будет возражать против того, чтобы лица, активно действовавшие против своих стран, были возвращены туда и наказаны. Однако существуют другие лица, которые сражались против врага и которые не хотят возвращения на родину потому, что расходятся во взглядах с правительством, находящимся у власти»^{74}. Относительно предложения советской делегации о прекращении враждебной пропаганды в лагерях Э. Рузвельт высказывалась следующим образом: предложения делегации СССР нарушают свободу слова, ограничивают права и свободу человека. Руководитель делегации США призвала все делегации снять свои предложения и присоединиться к американскому проекту^{75}.

Таким образом, уже в ходе работы 1-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН проявились два подхода к решению вопроса о беженцах и перемещённых лицах. Если Советский Союз исходил из признания незавершённости процесса репатриации и настаивал на возвращении всех граждан к прежним местам жительства, покинутым ими в ходе войны, то представители США и Великобритании исходили из факта окончания репатриации. По их мнению, на Западе остались только те граждане, кто «не считал возможным возвращаться домой по политическим мотивам». Эти лица, на их взгляд, из категории «перемещённых» лиц должны автоматически перейти в категорию «беженцев» со всеми вытекающими последствиями.

В результате прений и голосования в резолюции Генеральной Ассамблеи ООН от 12 февраля 1946 г. была официально зафиксирована позиция, занятая представителями стран западной демократии. В резолюции, в частности, было записано: «Никакие беженцы или перемещённые лица, которые окончательно и определенно, вполне свободно и после того, как они полностью ознакомились с фактами, включая соответствующую информацию от правительств тех стран, из которых они происходят, высказали веские возражения против возвращения в страны, из которых они происходят, не должны принуждаться к возвращению в страны»{76}.

В то же время Генеральная Ассамблея ООН была вынуждена считаться с предложениями советской, югославской, украинской и белорусской делегаций. В частности, пункт III резолюции, учитывая интересы этих делегаций, был принят в следующей формулировке: «Главная задача в отношении перемещённых лиц состоит в том, чтобы всячески поощрять скорое возвращение их в страны, из которых они происходят, и оказывать этому всяческое содействие»^{77}.

Обсуждение проблем, рассмотренных на 1-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН, было продолжено на заседаниях Комитета по делам беженцев и перемещённых лиц. Его первое заседание состоялось в Лондоне 8 апреля 1946 года. Опять главным вопросом повестки дня стало обсуждение понятий «беженцы» и «перемещённые лица», поскольку существенных изменений во взглядах сторон на эту проблему не произошло.

Члены советской делегации, исходя из установок, полученных перед отъездом в Лондон, продолжали проводить линию на полную репатриацию всех подданных Советского государства. Смысл такого подхода заключался в том, чтобы добиться возвращения граждан Литвы, Латвии, Эстонии, западных областей Украины и Белоруссии, оказавшихся на положении перемещённых лиц^{78}. За этим просматривалось явное стремление сталинского руководства не допустить «вторую волну» эмиграции. В то же время делегации Великобритании и США продолжали утверждать, что все перемещённые лица уже вернулись в свои страны, а невозвратившихся следует считать беженцами. По мнению делегатов из США и Великобритании, главная задача по отношению к беженцам должна заключаться в создании необходимых условий для их обустройства на новом месте^{79}.

Естественно, такой подход к решению проблемы беженцев и перемещённых лиц не устраивал советскую делегацию. Настаивая на возвращении всех советских подданных, делегация из СССР продолжала требовать предоставления советским уполномоченным возможности посещать места нахождения перемещённых лиц; не оказывать помощи тем, кто после окончания боевых действий вел враждебную пропаганду хотя бы против одного из государств — членов ООН; запретить проведение в лагерях враждебной пропаганды^{80}.

Однако требования советской делегации и поддерживавших её делегаций УССР, БССР, Югославии не получили поддержки во время заседаний Комитета со стороны представителей других стран{81}. Объяснение «непопулярности» советских требований видится автору в том, что участники заседаний в проходивших дискуссиях по вопросу о беженцах и перемещённых лицах отстаивали политические интересы своих стран. Став на путь конфронтации в условиях начавшейся холодной войны, они всё менее прислушивались к аргументам противоположной стороны, не стремились к поиску взаимоприемлемых решений, их политические амбиции нередко превалировали над здравым смыслом.

И несмотря на то, что вопрос о беженцах и перемещённых лицах до осени 1946 г. рассматривался ещё на трёх сессиях Экономического и Социального совета, заседаниях нескольких специальных комитетов и подкомитетов, прогресса в его решении добиться не удалось. В западных зонах Германии и Австрии и в некоторых других западноевропейских государствах, по неполным данным, продолжало находиться свыше 1 200 000 беженцев и перемещённых лиц, главным образом из Советского Союза, Польши, Югославии^{82}. Поэтому вопрос о беженцах и перемещённых лицах вновь был вынесен на рассмотрение Третьего комитета ООН, заседание которого состоялось в ноябре 1946 г.

Советский Союз, как и прежде, последовательно добивался реализации решений, выдвинутых им ещё на 1-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Уже на первом заседании Комитета, начавшего свою работу 6 ноября 1946 г., требования советской делегации изложил А.Я. Вышинский[26]. Он обрушился с резкой критикой на разработанный проект устава Комитета, в частности, на то уставное положение, где было зафиксировано обязательное содействие международной организации переселению беженцев в другие страны. Недовольство вызвало и стремление отдельных государств оказать помощь всем беженцам, среди которых было немало предателей и военных преступников. Признавая за перемещёнными лицами право выбора места постоянного жительства, А.Я. Вышинский настаивал на том, чтобы международные организации, Комитет по делам беженцев и перемещённых лиц не оказывали «невозвращенцам» никакой помощи и поддержки, требовал, чтобы лица, запятнавшие себя сотрудничеством с фашистами, не рассматривались как беженцы и не пользовались покровительством ООН^{83}.

Выступление АЛ. Вышинского вызвало бурную дискуссию. Однако, как и прежде, почти все требования советской делегации, за исключением требования о нераспространении помощи международной организации на квислинговцев, предателей и военных преступников, были отклонены^{84}. Мотивы отклонения изложила всё та же Элеонора Рузвельт, которая отстаивала прежнюю точку зрения делегации США, высказанную ей же ещё на 1-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН.

[23] Совет министров иностранных дел (СМИД) — орган, учреждённый в 1945 г. по решению Берлинской (Потсдамской) конференции в 1945 г. в составе министров иностранных дел СССР, США, Великобритании, Франции и Китая «для проведения необходимой подготовительной работы по мирному урегулированию», в том числе составления мирных договоров для Италии, Румынии, Болгарии, Венгрии и Финляндии и выработки предложений по урегулированию территориальных вопросов, возникших в связи с окончанием войны в Европе. Предусматривалось также, что СМИД будет использован для подготовки документов мирного урегулирования в Германии, а также рассмотрения других вопросов, которые будут передаваться в Совет министров иностранных дел по соглашению между его участниками. См.: Дипломатический словарь: в 3 т. М.: Наука, 1985. Т. 3. С. 46.

[24] Организация Объединённых Наций (ООН) — международная организация, объединяющая на добровольной основе суверенные государства в целях поддержания международного мира и безопасности, развития мирного сотрудничества между государствами. Образована по инициативе ведущих держав антигитлеровской коалиции — СССР, США и Великобритании. В Уставе ООН (подписан 26.06.1945 г., вступил в силу 24.10.1945 г.) закреплены принципы международного сотрудничества: суверенное равенство всех членов ООН; разрешение международных споров мирными средствами; отказ в международных отношениях от угрозы силой или её применения; невмешательство ООН в дела, по существу входящие во внутреннюю компетенцию суверенного государства и др. Главные органы ООН: Генеральная Ассамблея ООН, Совет Безопасности, Экономический и Социальный совет, Совет по опеке, Международный суд и Секретариат. См.: Военный энциклопедический словарь. М.: Воениздат, 1986. С. 518.

[25] Комитет по делам беженцев и перемещённых лиц был образован на основании резолюции, утверждённой на пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН 12.02.1946 г., в рамках ООН при Третьем комитете (первоначально — Комитет по социально-гуманитарным вопросам и вопросам культуры). — Примеч. авт.

[26] Вышинский Андрей Януарьевич (1883–1954) — советский юрист и дипломат в ранге чрезвычайного и полномочного посла, доктор юридических наук и действительный член Академии наук СССР (1939 г.). В 1940–1946 гг. — первый заместитель наркома иностранных дел СССР, в 1946–1949 гг. — заместитель министра иностранных дел СССР, в 1949–1953 гг. — министр иностранных дел СССР, в 1953–1954 гг. — первый заместитель министра иностранных дел СССР и постоянный представитель СССР в ООН. См.: Большая Советская Энциклопедия. 3-е изд. М., 1971. Т. 5. С. 574.