Тайны советской репатриации: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Принимая всё указанное во внимание, Советское правительство осуществляло экстренные меры по защите чести и достоинства советских граждан, их скорейшему возвращению домой. Располагая беспрецедентными фактами, имевшими место в лагерях для военнопленных и перемещённых лиц на французской территории, 23 октября 1944 года Народный комиссариат иностранных дел СССР вручил официальную ноту протеста министру иностранных дел Временного правительства Французской республики. Одновременно ноты протеста были вручены правительствам США и Англии, так как нарушения условий жизни советских граждан фиксировались и в местах сбора, находившихся под юрисдикцией англо-американских союзников^{29}.

Несколько ранее, 23 сентября 1944 года, руководство СССР через своего посла в Лондоне направило правительству Великобритании мотивированную ноту протеста, с изложением фактов безобразного содержания советских граждан в лагерях, располагавшихся на территории Англии. Аутентичное письмо было вручено государственному секретарю Соединённых Штатов Америки^{30}.

Согласно установкам НКИД СССР, все освобождённые советские граждане должны были рассматриваться союзниками не как военнопленные или интернированные лица, а как свободные граждане союзной державы; им обязаны были создать нормальные социально-бытовые условия, питание, предоставить жилище, медицинскую помощь; союзники должны были прекратить враждебную Советскому Союзу пропаганду и вербовку подданных Советского государства в иностранные воинские легионы.

Попытка разрешить накопившиеся противоречия по вопросу о репатриации советских граждан была предпринята и во время нескольких встреч высших должностных лиц СССР и Англии в октябре 1944 г. Так, на состоявшейся 16 октября 1944 г. встрече в Кремле А. Идена с В. Молотовым продолжалось обсуждение вопросов о скорейшем возвращении граждан СССР. В частности, произошёл обмен мнениями по проблеме о статусе советских военнопленных в английских лагерях, об условиях их содержания и репатриации^{31}. А. Идеи сообщил о решении английского правительства отправить в СССР со специальным конвоем в ближайшее время 11 тысяч советских подданных. Одновременно он заявил о готовности английской стороны возвратить в СССР ещё 5 тысяч советских подданных, как только для их перевозки высвободится необходимый морской транспорт^{32}.

В ходе беседы В.М. Молотов без обиняков поставил перед министром иностранных дел Великобритании вопрос: «Признаёт ли Британское правительство право за всеми советскими гражданами возвратиться на родину?» Ответ был утвердительным. Разъясняя позицию руководства СССР, занятую в вопросе о репатриации граждан Советского государства, В.М. Молотов заметил, что некоторые советские люди могут не захотеть вернуться, потому что они помогали немцам, однако, по словам советского комиссара иностранных дел, «желание или нежелание отдельных граждан не может изменить принципа, что все советские граждане без исключения должны быть возвращены на Родину». О том, что ожидало после возвращения в СССР тех, кто служил в немецких войсках, нарком предусмотрительно умолчал{33}.

Таким образом, Правительство СССР получило от союзников согласие на репатриацию всех без исключения подданных Советского государства, находившихся в английских лагерях, независимо от их желания или нежелания вернуться в свою страну.

В октябре 1944 г. важные решения о возвращении на Родину советских граждан принял Совет Народных Комиссаров (СНК) СССР: 4 октября Уполномоченным СНК (позднее Совета Министров) СССР по делам репатриации граждан СССР из Германии и оккупированных ею стран был назначен генерал-полковник Ф.И. Голиков[15]; 6 октября 1944 г. принимается Постановление о деятельности Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации, а 23 октября конституировано и соответствующее ведомство — Управление Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации граждан СССР из Германии и оккупированных ею стран[16].

Перед органами репатриации ставились следующие задачи^{34}:

• руководство делом репатриации граждан СССР (бывших военнопленных, интернированных и насильственно увезённых гражданских лиц), находившихся на территории Германии и оккупированных ею стран, освобождённых и освобождаемых советскими и союзными войсками;

• выявление, регистрация и учёт граждан СССР, находившихся на территории, освобождённой от противника советскими и союзными войсками;

• устройство освобождённых граждан СССР в соответствующих пунктах сбора или лагерях для отправки в СССР, организация в указанных пунктах воинских подразделений из бывших военнопленных, а также объединённых групп из насильственно увезённых граждан;

• размещение, питание, медико-санитарное и бытовое обслуживание граждан СССР как на территории, освобождённой от противника, так и в пути следования в СССР;

• проверка совместно с органами НКВД прибывших на Родину граждан СССР;

• направление прибывших на Родину советских граждан по назначению;

• оказание материальной и денежной помощи возвратившимся на Родину гражданам СССР до их передачи по назначению;

• выявление, регистрация, учёт и репатриация на родину граждан иностранных государств.

Предусматривалось, что все гражданские лица, возвращавшиеся на Родину, должны были проходить упрощённую проверку через проверочно-фильтрационные пункты (ПФП) НКВД или при необходимости вновь созданные пункты^{35}. Относительно же военнопленных 4 ноября 1944 г. было принято особое Постановление ГКО № 6884с «О порядке направления бывших военнопленных — военнослужащих Красной Армии, поступивших после их освобождения советскими и союзными войсками».

Но едва ли не самым важным в указанный период стала подготовка и публикация правительственного обращения к советским гражданам и военнопленным. Оно было преподнесено народу в форме интервью Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации генерал-полковника Ф.И. Голикова корреспонденту ТАСС 11 ноября 1944 г. Это интервью, по существу, излагало официальную позицию советского руководства по вопросу репатриации граждан СССР. В нём сообщалось, что «Советская страна помнит и заботится о своих гражданах, попавших в немецкое рабство. Они будут приняты дома как сыны Родины. В советских кругах считают, что даже те из советских граждан, которые под германским насилием и террором совершили действия, противные интересам СССР, не будут привлечены к ответственности, если они станут честно выполнять свой долг по возвращении на Родину…»{36}

Как видим, по Ф.И. Голикову, все советские граждане, неважно, были ли они насильно угнаны в Германию или выехали туда добровольно, — это жертвы и невольники фашизма, и они уголовной ответственности, если за ними не числилось «иных прегрешений перед Советским государством», не подлежали.

11 ноября 1944 г. интервью Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации было опубликовано в центральных газетах, а затем передано по радио[17]. Это интервью, хотя и имело свои изъяны и спорные моменты, тем не менее ответило на многие вопросы, волновавшие советских людей, находившихся за границей, и сильно ударило по позициям союзников, проводивших политику запугивания граждан СССР, которых якобы ожидали репрессии по возвращении на Родину.

Во всём объёме проблема репатриации встала на Крымской встрече глав правительств трёх великих держав в феврале 1945 г.[18], когда в разгроме фашистского рейха и его сателлитов уже не было никаких сомнений. В это время в зоне боевых действий советских, американских и английских войск находилось значительное количество граждан Объединённых Наций, освобождённых из немецкого плена. В то же время в связи с постоянно возникавшими юридическими и финансовыми коллизиями с местными военными и гражданскими властями в странах Европы, находившихся под контролем союзников, по поводу возвращения советских граждан необходимо было вырабатывать единый механизм защиты освобождённых граждан союзных держав, определить общие принципы их репатриации. Всё это подтолкнуло руководство Советского Союза, США и Великобритании всесторонне обсудить проблему репатриации на высшем уровне.

Советская сторона предложила руководителям правительств США и Великобритании заключить между собой отдельные соглашения, в которых были бы зафиксированы главные положения не только по самой процедуре репатриации, но и об условиях защиты репатриантов от враждебных действий военных властей любого союзного государства, местных немецких органов, а также материального обеспечения (продовольствием, одеждой) в соответствующих зонах, которые подлежало занять каждому из союзников. Эти положения должны были неукоснительно соблюдаться до самого момента передачи репатриантов тому государству, гражданами которого они являлись. Передаче подлежали все граждане, включая и тех, кто был привлечен «к ответственности за совершённые ими преступления, в том числе и за преступления, совершённые на территории другой Договаривающейся Стороны»{37}.

Такие двусторонние соглашения по репатриации между СССР, США и Великобританией были заключены 11 февраля 1945 г. От имени Правительства СССР «Соглашение относительно военнопленных и гражданских лиц, освобождённых войсками, находящимися под Советским Командованием, и войсками, находящимися под Британским Командованием», подписал народный комиссар иностранных дел В. Молотов, а от имени правительства Великобритании — министр иностранных дел А. Идеи. По уполномочию Правительства СССР свою подпись под «Соглашением относительно военнопленных и гражданских лиц, освобождённых войсками, находящимися под Советским Командованием, и войсками, находящимися под Командованием Соединенных Штатов Америки» поставил генерал-лейтенант А.А. Грызлов, по уполномочию правительства США — генерал-майор Джон Р. Дин[19].

Смысловое содержание всех соглашений было идентичным. В каждом имелось 9 статей, которые обязывали договорившиеся стороны в ходе репатриации граждан выполнять ряд условий[20]. Все граждане союзных государств после их освобождения должны были незамедлительно отделяться от вражеских военнопленных и содержаться отдельно в лагерях или сборных пунктах до момента передачи их в руки представителей тех государств, гражданами которых они являлись. Союзные военные власти обязывались принять все необходимые меры для защиты лагерей и сборных пунктов от вражеских бомбардировок, артиллерийских обстрелов и «незамедлительно сообщать компетентным властям другой стороны об обнаруженных ими гражданах другой договаривающейся стороны»{38}.

Особенно важное значение для последующей работы органов репатриации имела статья, где указывалось, что уполномоченные по репатриации «будут немедленно допускаться в сборные лагеря и пункты размещения граждан или подданных своей страны, и они будут иметь право назначать там внутреннюю администрацию и устанавливать внутренний распорядок и управление в соответствии с воинскими порядками и законодательством их страны»{39}.

Перемещение лагерей, равно как и перевод освобождённых граждан из одного лагеря в другой, должны были производиться по договорённости между соответствующими властями. В исключительных случаях оно могло осуществляться и без предварительной договорённости, однако с «немедленным уведомлением компетентных властей о таком перемещении и изложением мотивов». Враждебная пропаганда, направленная против договаривающихся сторон или против Объединённых Наций, запрещалась{40}.

Не менее важной с точки зрения сохранения здоровья репатриируемых граждан и создания для них нормальных жизненных условий до возвращения их на Родину была договорённость сторон проявлять заботу о снабжении освобождённых питанием, одеждой и обеспечении медицинским обслуживанием как в лагерях или сборных пунктах, так и в пути следования, до момента передачи их союзной стороне. Эти пункты договорённости должны были выполняться по нормам, установленным для рядового и офицерского состава, причём гражданские лица обеспечивались питанием по солдатским нормам. В подписанных соглашениях особо оговаривалось, что затраты на содержание освобождённых лиц и выданные ссуды отдельным лицам не будут возмещаться одним союзным государством другому. По взаимной договорённости союзники обязаны были выделять как для репатриации своих граждан, так и подданных других государств те транспортные средства, которые оказывались доступными на данный момент^{41}.

Как предписывал договор, военнопленные и гражданские лица могли использоваться для организации управления и поддержания порядка в лагерях или сборных пунктах, где они находились, и могли привлекаться к работам вблизи от этих лагерей. Оплата их труда должна была определяться по согласованию заинтересованных сторон. Кроме того, в подписанных документах разъяснялось, что «использование освобождённых членов соответствующих вооружённых сил будет осуществляться в соответствии с военными порядками и под наблюдением своих офицеров». Участие в работах не могло являться препятствием для репатриации граждан на родину{42}.

Таким образом, принятые двусторонние соглашения между СССР, США и Великобританией по вопросу репатриации союзных граждан чётко определили политику этих государств в отношении военнопленных и гражданских лиц, находившихся в зонах действия союзников, имели важное международное и военно-политическое значение и должны были сыграть огромную роль «в цепях обеспечения быстрой репатриации всех военнопленных и гражданских лиц»{43}.

Вместе с тем политическая и нравственная оценка итогов Крымской конференции по вопросу репатриации граждан союзных держав со стороны отечественных и зарубежных исследователей далеко не однозначна. Если наши историки^{44} в основном позитивно оценивают вклад лидеров трёх держав и подписанные ялтинские соглашения по репатриации военнопленных и гражданских перемещённых лиц, то зарубежные полностью отрицают что-либо положительное в подписании двусторонних соглашений.

[15] Голиков Филипп Иванович родился в 1909 г., с 1918 г. — в Красной Армии, участник Гражданской войны. С 1931 г. — командир полка, в 1939 г., после окончания ВА им. М.В. Фрунзе, — командир дивизии, затем механизированной бригады, корпуса, член Высшего совета округа, командующий армейской группой войск, армией. С 1940 г. — заместитель начальника Генштаба и начальник Разведуправления (позднее Главного разведуправления). В июне 1941 г. — генерал-лейтенант. Начало войны встретил на военно-дипломатической работе, возглавил советскую военную миссию в Англии и США. С октября 1941г. — в действующей армии, командовал 10-й, а с февраля 1942 г. — 4-й ударной армиями, с апреля 1942 г. — командующий Брянским, а с июля — Воронежским фронтами, с августа по октябрь 1942 г. — командующий 1-й гв. армией и заместитель командующего войсками Юго-восточного фронта, с октября 1942 г. по март 1943 г. — командующий Воронежским фронтом. С апреля 1943 г. — на военно-административной работе: заместитель наркома обороны по кадрам, с мая — начальник Главного управления кадров Наркомата и одновременно (с октября 1944 г.) Уполномоченный СНК СССР по делам репатриации. В 1958–1962 гг. — начальник Главного политического управления СА и ВМФ. В 1961 г. присвоено звание Маршал Советского Союза. С 1962 г. — Генеральный инспектор МО СССР. Умер Ф.И. Голиков в 1980 г. См.: Кто был кто в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг. Люди. События. Факты: Краткий справочник. М., 1995. С. 71.

[16] Положение об Уполномоченном СНК СССР по делам репатриации и штаты соответствующего Управления, включая и представителей Уполномоченного за границей, были утверждены Постановлением СНК СССР за № 1482–456сс от 23 октября 1944 г.

[17] В середине ноября 1944 г. интервью было распространено среди советских граждан, в лагерях, освобождённых Красной Армией и войсками союзников, а в конце 1944 г. — начале 1945 г. было издано отдельной листовкой общим тиражом свыше 2 млн. экземпляров. — Примеч. авт.

[18] Крымская (Ялтинская) конференция глав правительств трёх союзных во Второй мировой войне держав: И.В. Сталина (СССР), Ф.Д. Рузвельта (США) и У. Черчилля (Великобритания), при участии министров иностранных дел и начальников высших штабов состоялась в г. Ялте с 4 по 11 февраля 1945 г. На ней были согласованы планы окончательного разгрома фашистской Германии, выработаны основные принципы общей политики в отношении послевоенной организации мира и др. См.: Военный энциклопедический словарь. М.: Воениздат, 1983. С. 378.

[19] Поскольку Франция не была участником Крымской встречи, Соглашение с ней было заключено значительно позднее — 29 июня 1945 г. Под советско-французским Соглашением подписи поставили: по уполномочию Правительства СССР — заместитель наркома иностранных дел А. Вышинский, по уполномочию временного правительства Французской республики — посол Пьер Шарпантье. ГАРФ, ф. 9526, оп. 4а, д. 1, л. 164.

[20] Анализ статей даётся на основании изучения соглашений относительно военнопленных и гражданских лиц, освобождённых войсками, находившимися под советским командованием и командованием союзников, подписанных 11.02.1945 г. между СССР, США и Великобританией в ходе Крымской конференции. ГАРФ, ф. 9526, оп. 4а, д. 2, л. 6–23.