– Заткнись, мерзавка.
Женщина возмутилась – никогда еще он не позволял себе такого тона в разговоре с ней. Никто не позволял. Никто не имеет права, даже он. Но она смолчала.
– Я не могу… простить подобное. Сами знаете, кто должен понести наказание.
Аврора поняла, что слова излишни. Спасти их может только наркотик. Если подействует вовремя…
Швейцарец переводил взгляд с жены на мужа, не выказывая ни малейших признаков помутнения сознания.
– Вы…
Гиртман замолчал, закрыл лицо ладонью, потер веки, а когда снова открыл глаза, не смог сфокусировать взгляд: зрачки расширились и напоминали бездонные черные дыры.
– Этот коктейль, – пробормотал он, – этот коктейль совершенно… исключительно… прекрасен.
Он откинулся на спинку, уперся затылком в подушки, посмотрел на потолок и улыбнулся.
– Вам известно, что у людей, как и у крыс, контроль стимулирует мышление? Отсутствие контроля может парализовать умственные способности. Но иногда бывает так приятно утратить контроль, согласны?
Хихикнул, сделал большой глоток и расхохотался.
– О черт, не знаю, что там намешано, но я никогда не чувствовал себя лучше!
Его тон больше не был угрожающим.
– «Теперь я знаю, когда наступит рассвет последнего утра: когда Свет перестанет тревожить… и Ночь, и Любовь… когда… когда единственной… единственной, вечной и нескончаемой… мечтой станет… оцепенение… Я чувствую блаженную усталость…»
Гиртман поставил бокал, лег на бок и подтянул колени к груди.
– Кажется… я сейчас засну…
Аврора наблюдала за швейцарцем. Он то открывал, то закрывал глаза, снова открывал и тут же закрывал. Она взглядом позвала мужа на кухню, и Ролан подчинился, но тут Гиртман поднял веки и уставился на него. У профессора заледенела кровь, но голова гостя упала на подушку, и Ролан на подгибающихся ногах последовал за женой.
– Что ты натворил, идиот?! – сдавленным голосом спросила Аврора. – Видел, в каком он состоянии? Как мы затащим его наверх?
– Зачем? – изумился Лабарт. – Зачем нести его на чердак? Убьем монстра здесь. Сейчас же!
Она покачала головой.
– Я ведь сказала, что хочу с ним поиграть.
Профессор не поверил своим ушам. Она совсем рехнулась? Лицо Авроры стало злым и упрямым.
– Этот человек опасен даже в обдолбанном состоянии! Нужно с ним кончать, Аврора, сейчас же! На тот случай, если ты еще не поняла, я говорю об убийстве.
– Какой же ты трус, Ролан! Все твои дурацкие фантазмы ничего не стоят, ты вечно все портишь!
– А что он испортил?
Голос прозвучал от двери за спиной профессора. Лицо Авроры, смотревшей через его плечо, превратилось в маску ужаса. Ролан обернулся – и едва не потерял сознание. Юлиан Гиртман смотрел на них с широкой улыбкой на лице. Неужели он слышал начало их разговора?
– Я подумал, мы можем немного развлечься, пока Гюстав спит, – сказал швейцарец заплетающимся языком. – Что думаете? Напоследок… На прощание, так сказать… Идем?
Ему с трудом удавалось держать голову прямо, он моргал, вращал глазами. Аврора недоверчиво посмотрела на него и расплылась в улыбке. Кретин сам стремится в ловушку, великий Юлиан Гиртман в полном ее распоряжении! От возбуждения у нее мурашки побежали по всему телу.
– Конечно…
Лабарт посмотрел на жену, как будто хотел сказать: «Ну а я что говорил?»