– Это он. Хочет, чтобы я был один.
– Где?
– Скажу позже.
Кирстен замкнулась, в глазах полыхнул гнев – Сервас едва ее узнавал. Но она взяла себя в руки и нехотя кивнула.
41. Доверие
– Ты мне доверяешь, сын?
Гюстав посмотрел на отца и кивнул – конечно. Швейцарец оценил взглядом стометровую пустоту у подножия большой плотины, верхушки замерзших сосен, утесы в снегу, русло реки, укрытое белым саваном и залитое лунным светом.
Он подхватил Гюстава и поднял его вверх, держа спиной к себе.
– Готов?
– Мне страшно, – признался мальчик дрожащим голосом.
Ребенок был в теплой пуховой куртке с надвинутым на голову капюшоном, завязанный поверх шарф делал его похожим на матрешку.
– Мне страшно! – повторил Гюстав. – Не хочу этого делать, ну пожалуйста, папа!
– Преодолевать свой страх – вот главное, чему ты должен научиться в жизни. Тот, кто ему подчиняется, многого не добьется. Ты готов?
– НЕТ!
Гиртман перенес мальчика через обледенелую ограду, и тот повис над бездной. Ветер свистел у них в ушах.
Гюстав издал пронзительный вопль, эхом отозвавшийся в кольце заснеженных гор. На многие километры вокруг некому было услышать истошный детский крик. Разъяренный ветер устроил охоту на облака, и в разрывах между ними засверкали алмазы звезд. Луна мчалась по небу, как яхта между рифами.
Гиртман заметил фары машины, медленно двигавшейся по горному серпантину, и улыбнулся. Машина Мартена не приспособлена для такой езды. Среди зимы сюда поднимались только спецавтомобили: заграждение внизу полагалось держать опущенным, так что швейцарцу пришлось сбить замок.
Он поставил Гюстава на землю. Мальчик прижался к нему, обнял за ноги и попросил:
– Не делай так больше, папа, никогда не делай, пожалуйста!
– Хорошо, сын.
– Хочу вернуться!
– Потерпи, скоро поедем.
Машина Серваса преодолела последний отрезок пути и въехала на маленькую стоянку, где в теплое время года работал ресторанчик с террасой.
– Идем, – сказал швейцарец.
Он смотрел на майора, слишком легко одетого для царившего на этой высоте почти сибирского холода. Сервас заметил их, оставил дверь открытой и снова сел за руль. «Решил взять оружие», – подумал прокурор. Но Мартен развернул машину и осветил фарами людей и плотину.
Гюстав заслонил глаза ладошкой, Гиртман заморгал. Сервас начал спускаться по лестнице, ведущей на площадку, но они видели лишь его силуэт, длинную черную тень, а он мог разглядеть их во всех подробностях.
– Почему здесь? – спросил он, подойдя. – Эта дорога в зимний сезон – аттракцион не для слабонервных. Спускаться будет еще опаснее. Я думал, моя печень – VIP-персона…
– Я тебе доверяю, Мартен. У меня в багажнике лежат цепи; «обуешь» колеса, и все будет в порядке. Иди сюда.
Сервас подчинился, но смотрел он не на швейцарца, а на мальчика; тот тоже не сводил с него глаз.
– Здравствуй, Гюстав.