– Можно посмотреть на вещи и так, – ответил он.
– Можно посмотреть на вещи и так?
– Вы снова за свое?
– Проехали… Итак, Жансан в вас стреляет, в ту же секунду получает разряд и превращается в новогоднюю елку.
– А вы любитель метафор, Рембо… Фамилия влияет?
– Не идиотничайте, Сервас. Вам и впрямь не повезло: Жансан мог поджариться секундой раньше, и вы избежали бы комы.
– Или он вынес бы мне мозги.
– Считаете, кома вас изменила?
Туше́! Возможно, он недооценил Рембо.
– Все меняются, комиссар, с комой или без нее.
– У вас были галлюцинации? Видели покойных родителей, всякие странные вещи?
«Сволочь», – выругался про себя Мартен.
– Нет.
– Все осталось как было?
– А у вас, Рембо?
Тот молча покачал головой. Он привык к клиентам-хитрованам и не даст выбить себя из колеи.
«У меня тоже…» – подумал Сервас.
– Вы помните первую фразу, которую сказал Жансан, позвонив поздно вечером?
Сервас задумался.
– «Как поживает твое сердце?»
– Хорошо. Дальше.
– Он говорил о той ночи… На крыше вагона… Назвал ее про́клятой или что-то в этом роде…
– Продолжайте.
– Сказал, что из-за меня стал похож на… черт, не помню, имя ничего мне не говорит… И вид имеет соответствующий…
– Понятно.
– Сказал, что видел меня в Сент-Мартене.
– А что вы там делали?
– Приехал в мэрию. По поводу пропавшего мальчика…
– Розыском пропавшего ребенка занимается ваша бригада?
– Нет. Но и с Жансаном это никак не связано.