После этого Моррис приказал второй группе агентов войти в здание. Никакого блуждания с бутылкой в руках на этот раз уже не было. Началась сугубо техническая часть самой настоящей военной операции. Трое специалистов выпрыгнули из машин и побежали с тяжелыми рюкзаками наперевес, похожие на десантников, высадившихся на пустынный берег. В сумках было специальное оборудование. Как только Куинн открыл двери подкреплению, агенты в микроавтобусах и легковых автомобилях заблокировали все проезды к дому 98 по Принс-стрит. Внутри таинственного обиталища Анджуло находились уже шестеро агентов. Минут десять они стояли неподвижно, чтобы убедиться, что не сработает какая-нибудь скрытая от глаз сигнализация, а еще – чтобы глаза привыкли к темноте.
Вооружившись фонариками, «технари» приступили к работе. У них ушло три часа на то, чтобы установить два микрофона в верхней части боковой стены и подключить их к массивным, напоминающим чурбанчики батареям, которые удалось спрятать на небольшом чердаке. «Жучки» должны были передавать кодированный сигнал на специальные приемники, транслируя все разговоры Анджуло прямо в помещение в Чарльзтауне, битком набитое агентами. После нескольких неудачных проверок сигнала Эд Куинн в конце концов смог четко расслышать агента Джо Келли, говорившего прямо из кухни Джерри Анджуло. Бобины с магнитофонной лентой, которые станут для Анджуло смертельным оружием, были уже установлены и готовы начать крутиться.
С рассветом изможденный Эд Куинн вышел из офиса на Принс-стрит. Последнее, что он сделал, – это убедился, что известковая пыль от просверленных отверстий тщательно подметена. В пять часов утра он вернулся на Сноу Хилл-стрит и плюхнулся на заднее сиденье автомобиля Морриса. Они пожали друг другу руки, но ликовать никто не стал, просто обменялись улыбками. Это же ФБР, в конце концов.
Через четыре часа Фрэнки Анджуло, «дежурный администратор» мафии, обязанностью которого было «смотреть» за местными букмекерами, проделал короткий путь на «службу», просто перейдя Принс-стрит. Пока агенты работали в темном офисе, Фрэнки крепко спал всего в каких-то тридцати шагах от них, в неухоженной квартире в обшарпанном пустом здании, где было полно бронированных сейфов, битком набитых наличными. В девять утра Фрэнки начал свой рабочий день на Принс-стрит как обычно: сплюнув в кухонную раковину и сварив себе кофе.
Джерри Анджуло показался в четыре часа дня, намереваясь заступить в «ночную смену», – так он работал уже три десятка лет. Единственное, о чем он думал в тот момент, была вожделенная поездка во Флориду, которая позволила бы ему хоть на время вырваться из мертвой хватки необычно холодного января. Однако отвратительная погода вскоре станет меньшей из его проблем.
После года с лишним тайного сбора улик в бандитском квартале у ФБР появился новый противник, мешающий преследовать братьев Анджуло: заглушающий все звуки шум из дома 98 на Принс-стрит. Находясь в специальном помещении в Чарльзтауне, в пяти милях от мафиозного логова, агенты приложили титанические усилия, чтобы расшифровать исковерканные обрывки ежедневных бесед пятерых братьев Анджуло и их подручных. Особенно трудно приходилось, когда все они высказывались разом – на фоне надежно маскирующего их разговоры, круглосуточно работающего на полную мощь радио.
Некоторые, например Джон Моррис, так и не научились «выцеплять» нужные сведения из этой какофонии. Джон Коннолли даже не пытался, явно отлынивая от скучной прослушки бандитских разговоров, оправдываясь тем, что он больше нужен на улицах. Но остальные агенты мужественно боролись со сводящим с ума криминальным жаргоном Принс-стрит, состоявшим из отрывистых отдельных слов, полунамеков, щедрых вкраплений итальянского просторечия, откровенной брани и молниеносной смены темы разговора. Больше всех отличался Дженнаро. Он орал на собеседников громче всех, так что его хорошо было слышно даже в «испорченном» радиотрансляцией эфире, к тому же, в отличие от остальных, он умел рассуждать спокойно и убедительно. Дженнаро был самовлюблен, малоэмоционален, тверд в суждениях – и всегда можно было с достаточной уверенностью понять, о чем он говорит. В его сообщениях невозможно было ошибиться. Например, так он говорил про нескольких «шестерок», арестованных после рейда по игорным домам: «Похоже, один из этих недоносков обосрался. Думаю, пора вальнуть придурка – и дело с концом. Найдем себе другого».
Обычно прослушка дома на Принс-стрит не давала ценной информации, пока в офис к четырем часам не заявлялся Джерри – прямо из своего особняка на побережье в Наханте[72], к северу от Бостона. Анджуло парковал свой серебристо-красный «Пейсер»[73] или нежно-голубой «Кадиллак», входил в кабинет, и общее настроение немедленно менялось. Никаких прелюдий: еще будучи в дверях, Анджуло на ходу резким, лающим голосом начинал бросать отрывистые реплики о еде, азартных играх, деньгах и убийствах. Он управлял своими подельниками с высокомерной брезгливостью судьи, который слишком долго сидел в своем кресле. В семь тридцать вечера он делал перерыв на ужин, который обычно готовил Майки, младший из братьев Анджуло. Еще один, дополнительный перерыв был посвящен телесериалу о диких животных[74]. Анджуло никогда не пропускал ни одной серии и любил сопровождать просмотр оживленными комментариями, особенно его восхищали красота и сила рептилий.
Успешно отбившись от обвинений в преступном сговоре на долгих судебных процессах еще в 1960-е, Анджуло опасался той власти, которая может находиться в руках правоохранительных органов. И в своих опасениях он был довольно прозорлив: «жучки» ФБР зафиксировали его рассерженный возглас: «Они ведь могут применить ко мне РИКО!» Но никто в комнате не знал, о чем он говорит. Анджуло вслух беспокоился о том, что его так долго действовавшая криминальная организация спокойно может загреметь за решетку по обвинению в вымогательстве. Он один видел опасность.
С годами Анджуло привык считать себя невероятно проницательным, и он был прав насчет опасности, которую таил в себе для него закон РИКО. Зачитывая вслух газеты своим подельникам, Дженнаро разбирал детали статей про апелляцию в Верховный суд США, поданную одним адвокатом из Массачусетса по поводу двадцатилетнего приговора, который был вынесен некоему бандиту. Он разъяснял им опасность, исходящую от федеральных прокуроров, которым достаточно было только доказать, что семейство Анджуло совершило всего два из тридцати двух определенных федеральным законодательством или законами штата преступлений за десятилетний период, чтобы выдвинуть обвинение. Он сетовал: «Если вы забацаете всего одно из этих преступлений в этом году, а в следующие десять лет – второе, они открутят вам головы».
Но Анджуло, который старшеклассником мечтал стать адвокатом по уголовному праву, находил обманчивое утешение в ошибочном убеждении, будто РИКО угрожает только тем, кто внедряется в легальный бизнес, как произошло, например, с мафией Нью-Йорка. Не обращая внимания на остальные юридические тонкости, Анджуло «отжигал» прямо под скрытыми микрофонами, улавливающими каждое его слово.
Очень скоро Анджуло допустит роковую ошибку, которая определит всю его судьбу: беседуя с Дзаннино, он неосторожно позволит себе обсуждать вероятность своего обвинения в вымогательстве. Беспорядочное перечисление его криминальных занятий послужило основой для обвинения, которое будет ему предъявлено федералами через два года.
«Наша главная сила – в том, что мы нелегалы», – сказал он тогда Дзаннино.
«Мы ростовщики», – подтвердил Дзаннино, советник «семьи».
«Ну да, ростовщики», – согласился, словно эхо, Анджуло и добавил:
«Мы гребаные букмекеры».
«Точно, букмекеры», – подтвердил Дзаннино.
«А еще мы дурь толкаем», – сказал Анджуло.
«Зато мы не лезем в легальный бизнес», – ответил Дзаннино.
«Не лезем тут, не лезем там – мы, короче, кругом в тени. Поджоги и прочая херня. Вот какими темами мы рулим», – произнес Анджуло, довольный собственными рассуждениями.
«Сутенеры, проститутки», – добавил Дзаннино, возвращая дискуссию в исходную точку.
«Значит, закон к нам не применят, – объявил Анджуло. А потом озадаченно добавил: – Ведь так?»
Дзаннино снова попытался вернуть разговор к реальности: «Да черт его знает», – хмуро пробурчал он.
Правда оказалась жестокой: «главный аргумент» мафиози в действительности оказался не таким уж главным. И в этом Анджуло пришлось согласиться с Дзаннино в тот же вечер. «Получается, закон написан как раз для таких, как мы», – сделал он неутешительный вывод.
Сидя в логове, Анджуло как-то задумался над одной незначительной на первый взгляд деталью. Стиви и Уайти не появлялись поблизости со времени своего последнего визита на Принс-стрит, когда обсуждались их денежные долги перед мафией. Анджуло был недоволен ими, не казавшими носу в его офис «уже два чертовых месяца» – как раз со времени их разведывательной «миссии» для ФБР в ноябре 1980 года. Анджуло решил, что, как и в случае со всеми нелегальными делами, отсутствие Балджера и Флемми связано с деньгами. Но все оказалось не так просто. У Стиви и Уайти не было поводов для беспокойства обо всех деньгах, которые они должны жалкому ничтожеству, сидевшему в кабинете, напичканном «жучками». Они старались держаться подальше именно потому, что кураторы предупредили их об этом. Балджер и Флемми прекрасно понимали, что в их интересах больше не иметь никаких дел с Анджуло, поскольку магнитофонная пленка записывает все без разбору. И если сами они по дурости не наговорят на нее про всякие преступления, то любые подозрения окажутся просто слухами.
С самого начала агенты делали все возможное, чтобы прикрыть Балджера и Флемми. Они старались скрыть преступную деятельность этой парочки, упоминания о которой так или иначе проскальзывали на магнитных пленках как в 1981 году, так и позднее, когда была проведена полная расшифровка всех записей для процесса над Анджуло по обвинению в вымогательстве. Под руководством Морриса в своих отчетах для штаб-квартиры агенты искажали всю оперативную информацию об игорном бизнесе Балджера, его подпольном ростовщичестве и возможном сотрудничестве с мафией с целью организации наемных убийств. Контролируя каждую деталь, Коннолли с головой погрузился в материалы дела. Например, пленки ФБР зафиксировали, как Дзаннино убеждает Анджуло поручить Уайти и Стиви убийство одного зарвавшегося бандита. На пленках также остались расхваливания группировки Уинтер-Хилл как надежного партнера в ростовщических операциях и незаконном бизнесе, связанном с азартными играми. Кроме того, записи разговоров выявили, что братья Анджуло регулярно обсуждали, чем сейчас занимается полиция штата, а именно расследованием дела о вымогательстве, основанном на совместном «предприятии» мафии и Уинтер-Хилл. Мафиозные главари часто вслух размышляли о том, как лучше разделить территорию для азартных игр и ростовщичества с группировкой Балджера. Сам Джерри Анджуло убедительно подтвердил их тесные связи, когда упомянул о миллионах долларов «откатов» для пары первосортных информаторов ФБР: «Уайти держит под собой весь Южный Бостон, а Стиви – весь Саут-Энд»[75].
Но ФБР не только оставило без внимания эти «вотчины» своих подопечных, но и напрямую взялось охранять их. И федеральное прикрытие вряд ли ограничивалось только преступлениями, связанными с азартными играми. Ведь основная часть «бизнеса» Балджера и Флемми заключалась в вымогательстве у букмекеров и наркоторговцев, получавших ультиматумы – платить или умереть – практически каждый месяц.
Дзаннино прекрасно знал о том, что Стиви был убийцей в бандитских войнах 1960-х. Он с наслаждением вспоминал, как тот прикончил подпольного банкира из Дорчестера, Уильяма Беннета, когда тот перешел мафии дорогу. (Вилли Беннетт был одним из трех братьев Беннеттов, убитых по приказанию Дзаннино из-за финансовых и территориальных споров.) Кровожадный консильери[76] судил о работе Балджера по многочисленным слухам, ибо был наслышан о его расчетливости и изобретательности по части насилия.
Несмотря на то что Дзаннино не видел их непосредственно в деле, он не сомневался в том, какую работу можно поручить этим парням. Однажды понадобилось «разобраться» с Анджело Патрицци. Туповатый мелкий бандит с периферии, Патрицци только что сбежал из тюрьмы, и ждал случая отомстить двум «солдатам» мафии, убившим его брата за долги. Об этом знали многие: угроза встревожила глав мафии, и они решили действовать на опережение. Патрицци был тридцативосьмилетним беглым уголовником, еле окончившим восемь классов, наркоманом и алкоголиком, да еще и с пулей в голове. Но он безошибочно понял, что ему грозит, когда Дзаннино поставил Фредди Симоне дежурить у гаража, где он работал. Патрицци тут же залег на дно где-то в Саути. Дзаннино предложил Анджуло расправиться с Петрицци, находившимся в то время на территории Балджера: «Уайти и Стиви проломят его тупую башку».
Но Анджуло не хотел давать Балджеру заработать, особенно учитывая должок в 245 тысяч долларов, который за ним числился. Анджуло, который рассматривал эту проблему скорее как внутреннюю неурядицу, предпочел более безопасное решение – использовать своих солдат, чтобы покончить с идиотом, сыпавшим необдуманными угрозами. Кроме того, Анджуло привык всегда прикидывать заранее, кто может свидетельствовать против него, если что-то пойдет не так: Балджер явно не был тем, кто будет соблюдать кодекс молчания, если его поймают. Анджуло даже отверг идею объединить усилия мафиозо Конни Фрицци и Балджера, чтобы первый мог разыскать Патрицци и потом уступить дорогу Балджеру.
[72] Нахант – курортный городок на побережье, неподалеку от Бостона. – Примеч. пер.
[73] AMC Pacer, марка автомобиля. – Примеч. пер.
[74] The Wild, Wild, Wild World of Animals, документальный сериал о животных, выходивший с 1973 по 1978 год. – Примеч. пер.
[75] South End, район Бостона, который сейчас считается культурным центром. – Примеч. пер.
[76] Советник мафиозной семьи. Служит посредником при разрешении спорных вопросов либо выполняет роль представителя «семьи» на встречах с другими «семьями».