Иногда Лонг, Фрейлик или О’Мэлли следили за Балджером и Флемми из своего автомобиля, чтобы выяснить их привычки вне гаража. Так они узнали, что Флемми часто забирает «Шеви» на всю ночь. Они убедились, что не только у Уайти была сложная личная жизнь, Флемми был настоящим Казановой преступного мира. На самом деле, подростковая судимость уже отражала будущие пристрастия этого человека: в пятнадцать лет он был арестован по странному обвинению в «плотском насилии» (правда, разъяснения в досье отсутствовали). Вокруг Флемми всегда роились толпы поклонниц. Сам он имел право становиться старше, но женщины, идущие с ним под руку, всегда должны были быть молоденькими.
Начиная с 1960-х Флемми периодически жил с некоей Мэрион Хасси в доме, который когда-то принадлежал его родителям, в Милтоне – пригороде Бостона. Хасси была кем-то вроде сожительницы, поскольку Флемми так и не развелся с Джаннет Маклафлин, на которой женился еще в 1950-х, когда служил в десантных войсках. Потом, уже в середине 1970-х, Флемми потерял голову от юной девушки, которую увидел за прилавком одного из ювелирных магазинов в Бруклине. Дебра Дэвис была очаровательна: ослепительно светлые волосы, широкая белозубая улыбка, длинные ноги. Флемми завалил ее подарками: одежда, украшения, даже автомобиль, и они принялись «играть в семью», сначала в элитных апартаментах Бруклина, а позже – в гораздо более скромном жилище в Рэндольфе, бостонском пригороде на Южном побережье. К концу 1970-х Флемми добавил еще одну привлекательную юную «лошадку» в свою «конюшню»: он успешно подкатил к Дебби Хасси, дочери Мэрион. Стиви и Дебби иногда можно было увидеть разъезжающими в «Ягуаре», принадлежавшем Флемми.
Были и другие женщины, но эти оставались постоянными. И пусть наблюдатели никогда не были уверены, где припаркуется ночью «Шеви»: в Бруклине, Рэндольфе, Милтоне, еще где-нибудь, – около полудня Стиви как штык был в Южном Бостоне, откуда забирал Балджера. Флемми пересаживался на пассажирское кресло, а Балджер садился за руль. Полицейские подметили еще одну любопытную особенность: дурное настроение Балджера всегда смягчалось в Южном Бостоне, подальше от Ланкастер-стрит. Он приветствовал детей, махал рукой матерям и всегда останавливал машину, чтобы пожилые женщины могли спокойно перейти улицу.
Но даже в Саути у него случались заскоки. Однажды прошлым летом О’Мэлли следил за Балджером и Флемми, когда Балджер повернул на Силвер-стрит. По некоторым предположениям, он владел какой-то недвижимостью на этой улице и там жила Тереза Стэнли, его подружка. Он поравнялся с группой мужчин, которые сидели у ступенек крыльца одного из домов и выпивали, ударил по тормозам и выскочил из машины. Мужчины разбежались, но один отреагировал слишком медленно. Балджер врезал ему по лицу, потом еще и еще. Человек повалился на землю и закрыл голову руками, пытаясь защититься. Балджер пнул его. Потом он схватил шляпу этого несчастного и выбросил на середину дороги. Флемми не сводил глаз с улицы, постоянно оглядываясь по сторонам, но Балджер уже закончил. Они расхохотались, сели обратно в машину и уехали. О’Мэлли подъехал к окровавленному мужчине, но тот оказался не дурак: он оттолкнул полицейского, велев ему убираться подальше: «Я ничего не знаю! Чего пристал?» Даже простой выпивоха понимал, что лучше в это не ввязываться.
Собирая информацию о Балджере, оперативники не теряли связи и со своими информаторами из преступного мира. Один из них, под кодовым именем «Субъект 1», докладывал, что с начала года в мастерской на Ланкастер-стрит организовался своеобразный и довольно большой «банк», куда «серьезные парни» свозили деньги, полученные от нелегальных операций с азартными играми по всему Норт-Энду. По его словам, в этом месте происходили все расчеты. Другой информатор, «Субъект 3», поведал полицейским, что Балджер – это бывший «лейтенант» в организации Хоуи Винтера и все знают, что он перехватил контроль над делами в его отсутствие. «Субъект 4» сообщил, что Уайти Балджер и Стиви Флемми в настоящее время контролируют бóльшую часть махинаций со спортивными ставками и «крышуют» нелегальный бизнес по всему Бостону, в частности в Сомервилле.
Полицейские расспрашивали и других осведомителей – и все они связывали Балджера и Флемми с мафией в рамках процветающего совместного предприятия. К началу июля Фрейлик, Лонг и О’Мэлли пришли к выводу, что располагают достаточным количеством доказательств. Вид, открывающийся из окна дешевого мотеля, сулил громкое дело, которое могло стать достойным аргументом для продвижения по карьерной лестнице: в самом деле, куда уж больше – накрыть всю цепочку: и мафию, и банду Балджера. Ради такого результата полицейские мирились с кишащим тараканами отелем, проводя долгие часы за наблюдением. Бывали дни, когда полицейские просто дурачились: украшали стены комнаты самыми большими тараканами, которых удалось убить за время наблюдения, превращая их в своеобразные «трофеи».
Итак, к началу июля полицейские стали свидетелями достаточного количества уличных событий и теперь хотели знать, что именно говорят бандиты. Они решили, что пришло время для нового этапа их наблюдения: нужно было установить в гараже микрофон.
Несколько раз той весной Лонг вместе со своим начальником встречался с Джеремайей О’Салливаном, который все еще занимал место прокурора в Отделе по борьбе с организованной преступностью Новой Англии. Лонг уведомил О’Салливана о том, что он и его подчиненные вели наблюдение за мастерской на Ланкастер-стрит. Они разработали специальный план, согласно которому федералы должны выделить средства на полицейскую операцию для организации прослушки. Они подключили Тима Берка, помощника прокурора в округе Саффолк, – ему надлежало подготовить необходимые бумаги, чтобы добиться разрешения судьи.
Несмотря на федеральное финансирование, дело должно было стать работой исключительно полиции штата, без подключения других ведомств. Не то чтобы полицейские не могли работать с ФБР – в конце концов, Лонг командовал полицейскими во время «операции “Лобстер”», совместного расследования Бюро и полиции штата, в котором участвовал Ник Джантурко. Но в последнее время появляется много ненужных слухов, особенно после дела о махинациях на скачках, когда Балджер избежал наказания. Многие правоохранители начали догадываться о связи Балджера с ФБР. Впрочем, О’Салливан, несмотря на все, что ему было известно, не сказал Лонгу ничего – это было их дело.
23 июля 1980 года окружной судья Роберт Бартон одобрил обращение Берка за ордером на прослушку мастерской на Ланкастер-стрит. Воодушевленные, Лонг, Фрейлик и О’Мэлли принялись за работу. Большого опыта в подобных делах у них не было, но все это они с лихвой компенсировали неутомимым энтузиазмом. Они даже съездили в «Радио Шэк»[69] и купили хорошие микрофоны. Затем, чтобы исследовать особенности внутреннего устройства мастерской, О’Мэлли притворился туристом, которому понадобился туалет. Он просто зашел в гараж с видом заблудившегося человека. Балджер вышел ему навстречу, заявил, что в гараже нет туалета, и довольно резко попросил его удалиться.
Работа велась методом проб и ошибок.
Полицейские назвали свою первую попытку «троянским конем». Они нашли небольшой фургон, подняли в нем пол – и получилось укрытие, где смог спрятаться О’Мэлли. Они заменили половицы, прикрыли пол потертым ковром и поставили в фургоне кое-какую мебель. Одним из летних вечеров Фрейлик на пару с секретаршей полиции штата заехал в гараж и сказал Джорджу Кауфману, что он и его невеста недавно в Бостоне и у них что-то случилось с машиной, а поскольку они боятся оставлять автомобиль со всем имуществом ночью на улице без присмотра, нельзя ли загнать его в гараж, чтобы наутро его осмотрел автомеханик.
Кауфман согласился. «Новобрачные» поблагодарили его, пообещали вернуться утром и ушли. Кауфман закрыл гараж и тоже удалился. План был такой: О’Мэлли ночью вылезает из укрытия и открывает двери специальной команде, чтобы те установили микрофоны. Но ни один из полицейских не мог предсказать появление пьяницы из мотеля напротив, который уселся аккурат около мастерской. О’Мэлли, вымотанный, потный и грязный, не имел ни малейшего понятия о том, что происходит на улице. У него не было радиосвязи с группой, но он слышал шум снаружи, издаваемый забулдыгой. Полицейские принялись импровизировать. Лонг отправил одного из напарников в магазин за пивом. Вернувшись с добычей, тот сел рядом с пьяницей и стал накачивать того алкоголем. Дождавшись, когда пропойца отрубится, оперативники надеялись войти в гараж. Но как раз когда пьяница наконец отключился, неожиданно вернулся Кауфман. Он закричал на двоих выпивавших у его гаража и прогнал их прочь. К этому времени начинать установку подслушивающих устройств было уже поздно. Покинув наконец свое тесное убежище, О’Мэлли узнал, что Лонг дал команду «отбой».
Их следующая попытка оказалась более успешной.
Как-то ранним вечером полицейские припарковали небольшой грузовичок рядом с мастерской. Он не только скрывал оперативников, но и служил своеобразной перегородкой от обитателей ночлежки, чтобы никто из них не смог случайно заглянуть в мастерскую. Учитывая, что практически каждый вечер постояльцы мотеля в невменяемом состоянии спасались от летней духоты, высовываясь из открытых окон, фургон сослужил полицейским хорошую службу, защитив от нежелательных зрителей. Как только Кауфман ушел, двое полицейских спрыгнули с борта грузовичка и выбили нижнюю панель из двери мастерской. Они пролезли внутрь и с помощью специалиста установили три «жучка»: в диване, радиоприемнике и на потолке кабинета, после ушли, вернув дверную панель на место.
Боб Лонг и его подчиненные были в восторге. Но удача снова отвернулась от них. Во время проверки микрофонов полицейские столкнулись с техническими неполадками. Вместо разговора преступников они могли расслышать лишь пиликанье пейджеров у врачей в Центральном госпитале Массачусетса по соседству. «Жучок», установленный в радиоприемнике, вообще не работал, а тот, что был в диване, работал, но толку от него было мало, слышалось только завывание, похожее на ураган, когда кто-то из бандитов, особенно крупного телосложения, вроде Ники Фемиа, плюхался на него. Наконец удалось получить сигнал от микрофона, установленного в кабинете, а ведь это и было основной целью полицейских; после того как удалось убрать помехи, которые шли от госпиталя, микрофон сразу же заработал.
Но потом, что называется, обрушились небеса.
По непонятной причине Балджер, Флемми и Кауфман вдруг стали проявлять повышенное внимание к окнам ночлежки. Более того – они изменили распорядок своих действий. Вместо разговоров в кабинете или у открытых боксов они устраивали встречи в черном «Шеви». Теперь кабинет оказался пуст. Полицейские были озадачены. Они продолжали следить за «жучками», но после того, как преступники стали обсуждать свои дела в «Шеви», в гараже они появлялись редко. К началу августа действие ордера на прослушку истекло. У полицейских остались многочисленные записи в журналах наблюдения, куча классных фотографий – и больше ничего. Балджер вновь ускользнул.
Еще до того как попытки Лонга, Фрейлика и О’Мэлли установить прослушку потерпели полный крах, федералам исход дела был очевиден. Все началось со случайной встречи на одной пятничной вечеринке. Джон Моррис с бокалом в руке подошел поболтать с бостонским детективом весьма внушительного телосложения. Тем не менее миниатюрный Моррис разговаривал с ним свысока – как федеральный агент, покровительствующий местному копу. «Что у вас происходит там, на Ланкастер-стрит?» – осведомился Моррис с заговорщицкой усмешкой, которая означала: «Давай выкладывай, уж мне-то можно рассказать».
Застигнутый врасплох детектив сделал непроницаемое лицо, стараясь скрыть свое удивление. Прямой вопрос о секретном расследовании другого ведомства вовсе не походил на дежурную коктейльную болтовню на летней вечеринке. Вопрос повис в воздухе.
Моррис наседал. «Если у вас там установлены микрофоны, они уже знают об этом», – заметил он.
После минутного замешательства полицейский протараторил: «Не понимаю, о чем вы говорите».
Детектив отошел от Морриса. Но его сердце было готово выскочить из груди. На следующее утро он позвонил Бобу Лонгу. Нельзя сказать, что ранний телефонный звонок сильно удивил его: он и без того уже догадывался, что что-то пошло не так. Все, что получилось уловить с помощью «жучка» в кабинете на Ланкастер-стрит, давящийся смехом Уайти Балджер, выражающий благодарность полиции штата за патрулирование на автомагистрали Массачусетса. Издевательство или простое совпадение?
Лонг не был полностью в этом уверен. Но чем больше он думал об этом, тем более отчетливая вырисовывалась картина происходящего. Он и его подчиненные долгие месяцы из мотеля напротив наблюдали, как Балджер вытирает ноги об испуганных владельцев игорных домов, которые были ему должны, и непринужденно болтает с навещающими его высокопоставленными мафиози. Затем, ровно через день после того, как «жучок» начал работать внутри мастерской, Балджер вдруг поблагодарил дорожную полицию и, что было даже важнее, изменил свой привычный распорядок. Деловые разговоры переместились из офиса на заднее сиденье черного «Шеви» Балджера, припаркованного со стороны боксов.
Сначала Лонг думал, что Балджер и Флемми просто засекли полицейских в окнах здания напротив. Но сейчас откровенные слова Морриса заставили Лонга догадаться, что проблема намного серьезнее. Для Лонга изменившиеся привычки преступников являлись не просто досадной неприятностью: это было предательство. Звонок полицейского детектива подтвердил шокирующую правду, которую теперь Лонг ясно видел в приступе холодной ярости. И он задумался над двумя вопросами.
Каким образом Джон Моррис смог узнать про «жучок», установленный полицией штата?
И как он узнал, что Балджер и Флемми догадались об этом?
Утро понедельника 4 августа 1980 года можно считать днем объявления войны. Начальник полиции штата подполковник Джон О’Донован по телефону сообщил об утечке служебной информации главе бостонского отделения ФБР. Полиция штата и ФБР уже привыкли к спорам о славе и заслугах в борьбе с преступностью в Массачусетсе, но подобное обвинение означало высшую точку напряженности отношений.
В условиях разразившегося нешуточного конфликта правоохранители сделали то, что всегда делали в подобных случаях: устроили совещание. Встреча в гостинице «Рамада Инн» в Бостоне состоялась через четыре дня после прокола Морриса на вечеринке. Присутствовали все именитые представители силовых ведомств: О’Донован и Лонг от полиции штата, окружные прокуроры, руководители полиции Бостона, высокопоставленный сотрудник ФБР и Джеремайя О’Салливан.
О’Донован еще раз озвучил жалобы полиции штата. Оглядев зал, он решил придать своей речи более явный оттенок негодования, прибегнув к незначительному блефу, и заявил, что их «жучок» был невероятно продуктивен, пока о нем не разболтали. И добавил: всем известно, что Балджер и Флемми – информаторы ФБР. Конечно, у полиции штата не было неопровержимых доказательств этого, но О’Донован давно подозревал о возможных связях Балджера с Бюро, с момента его столкновения пару лет назад с этим бандитом. О’Донован вспомнил о визите к Балджеру в «Маршалл Моторс». Поводом были угрозы в адрес полицейского, поступавшие от одного из подручных Балджера по банде Уинтер-Хилл. Вооружившись двумя пистолетами, О’Донован остановился у гаража и строго предупредил Балджера: любой наезд на полицейского будет огромной ошибкой. Балджер поторопился заверить его, что это просто чьи-то домыслы и что ничего не может случиться. Потом их беседа перетекла в дружескую болтовню о трудовых буднях правоохранителей, о том о сем и в конце концов – о ФБР. О’Донован заметил, что предпочитает общаться с агентами более старшего возраста из бостонского офиса, чем с молодыми вроде Джона Морриса, которые кажутся ему малосведущими в реалиях Бостона. Он довольно ясно выразился, что Моррис и другие молодые выскочки-карьеристы его не впечатляют.
[69] Radio Shack – американская торговая сеть по продаже электроники. – Примеч. пер.