Часть вторая
6. Банда двоих?
Как поднимающийся занавес, двери автомастерской на Ланкастер-стрит, открывшейся весной 1980 года, обозначили новую эру в истории преступного мира Бостона. Хоуи Винтер был устранен, и криминальный передел был в самом разгаре. Всю преступную сферу лихорадило, и те двое, кто стоял у открытых боксов автомастерской, скрестив руки на груди, были не кто иные, как Уайти Балджер и Стиви Флемми, готовые использовать любые возможности, чтобы занять главную сцену.
На смену старому убежищу – мастерской «Маршалл-Моторс» в Сомервилле – пришел этот новый автосервис, расположенный ближе к центру. Несмотря на то что некоторые из бывших «бойцов» Уинтер-Хилл и были в бегах, другие остались в деле. Джордж Кауфман, автомеханик, который вел дела в «Маршалл-Моторс» для прикрытия Хоуи Винтера, теперь исполнял ту же роль на Ланкастер-стрит для Балджера и Флемми. По утрам боксы мастерской наполнялись лязгом и стуком инструментов механиков, но днем атмосфера в помещении заметно менялась: Балджер и Флемми приезжали примерно в час тридцать дня, чтобы начать «работу». Уайти заезжал в пустой бокс на своем блестящем черном «Шеви Каприс»[58] 1979 года выпуска, и все начинало крутиться вокруг Балджера и Флемми: приглушенные разговоры, поток посетителей. А на подхвате у них всегда был рослый и мускулистый Ник Фемиа, головорез, помешанный на дробовиках и кокаине. Фемиа, Кауфман и другие члены банды обычно стояли снаружи на стреме, пока Балджер и Флемми вели дела в своем кабинете.
Обосновавшись на Ланкастер-стрит, компаньоны сделали значительный шаг вперед: примерно такое же кардинальное обновление совершает неприметная адвокатская контора или небольшой банк, когда перемещается с окраины в деловой центр города. Эта местность вызывала восхищение любого бостонца: в паре кварталов к западу находился знаменитый стадион Бостон-Гарден. «Селтик»[59], с новичком Ларри Бердом[60] во главе, только что уступил «Филадельфии»[61] в своем удивительном поединке за лидерство в Восточной конференции[62].
Но гораздо важнее было то, что мастерская на Ланкастер-стрит находилась в непосредственной близости к Норт-Энд, логову мафии. Всего за несколько минут можно добраться пешком от гаража до входной двери дома 98 по Принс-стрит, где Дженнаро Анджуло и четверо его братьев заправляли нелегальным бизнесом Коза ностра по всему региону. Вдобавок у Балджера имелись добрые соседи и в нескольких кварталах к югу: его новая обитель располагалась практически в тени бостонского отделения ФБР в правительственном центре, где работали Джон Коннолли и Джон Моррис.
Балджер был успешен во многих отношениях. Несмотря на то что их бывшая банда Уинтер-Хилл потерпела крушение в результате невероятно успешного расследования по делу о договорных скачках, Балджер и Флемми усвоили главный урок, наполнявший их оптимизмом: в жизни не бывает неудач – есть только новые возможности. Как-то они прознали, что некий отморозок в Восточном Бостоне по имени Вито ведет ростовщический и игорный бизнес без «благословения» Балджера или мафии. Вскоре Фемиа нанес Вито вооруженный визит, а потом Балджер и Флемми назначили ему аудиенцию в подсобном помещении табачного магазина в центре и объяснили, что к чему. Вито решил выйти из дела, а Балджер, Флемми и Фемиа взяли под контроль франшизу в Восточном Бостоне.
Само собой, в случае необходимости Балджер и Флемми всегда были готовы действовать. Если «клиент» опаздывал с платежом по долгам, они без лишних слов совершали особую поездку вместе со сбившимся с пути должником в своем черном «Шеви». Флемми – за рулем, зарвавшийся должник – на пассажирском сиденье рядом с ним. С заднего сиденья Балджер нашептывал низким, безапелляционным тоном про необходимость «уладить вопрос» или «столкнуться с последствиями». Если возникала потребность во второй поездке, Балджер и Флемми отправляли кого-нибудь наподобие Фемии перевернуть вверх дном квартиру должника, пока сами проводили новую разъяснительную беседу.
Третьей поездки обычно не требовалось.
Тем временем Коннолли и Моррис заваливали Бюро конфиденциальными докладами о том, как в результате уничтожения банды Уинтер-Хилл оказались выбиты из дел Балджер и Флемми, но в действительности двое бандитов едва ли выглядели пострадавшими. Мало того, что они наладили добрососедские отношения с итальянской мафией, они еще и постепенно претворяли в жизнь свою новую тактику выколачивания дани – или доли – из всех возможных видов преступной деятельности. Букмекер Чико Кранц был теперь весьма пунктуален в своих ежемесячных платежах. Однажды ему пришлось выплатить пять тысяч долларов сверху – такова была дополнительная плата, которую потребовал Балджер за решение спора Кранца с другим букмекером. И таких букмекеров, как Кранц, было очень много.
Лишь одно скорбное событие личного характера омрачило жизнь Балджера: в новогоднюю ночь 1980 года в Центральном госпитале Массачусетса после долгой болезни скончалась его мать. Ей было семьдесят три года. Уайти Балджер по-прежнему жил в старой родительской квартире на О’Каллаган Вэй в Южном Бостоне, где выросли он, его брат Билли и Джон Коннолли. Оттуда Флемми часто забирал его поздним утром на черном «Шеви», чтобы начать деловой день.
В жизни Балджера были еще две женщины, которые приносили ему утешение. Одна из них – Тереза Стэнли, его давняя подружка из Саути. Он познакомился с ней еще в конце 1960-х, когда ей было двадцать пять и у нее не было особой цели в жизни, зато уже имелось четверо детей. Он заставил ее навести в своей жизни порядок и приучил готовить для него ужин каждый вечер к назначенному часу. Тереза всегда оставалась благодарной ему за присутствие в ее жизни. С ее детьми он вел себя строго, приучая к совместным трапезам за обеденным столом. Впрочем, попытки играть роль отца для детей Терезы не мешали Балджеру частенько заканчивать день в объятиях намного более молодой женщины, стоматолога-гигиениста Кэтрин Грэйг, которая жила в Северном Квинси.
Несмотря на потерю матери в начале года, в остальном 1980 год определенно стал удачным для обоих Балджеров. Братья успешно расширяли границы своего влияния. Избранный президентом сената штата Массачусетс в 1978 году, Билли Балджер зарекомендовал себя обаятельным оратором и ловким мастером закулисных интриг. Будучи консерватором в социальных вопросах – выступал против права женщин на аборт и поддерживал смертную казнь, – Балджер являлся непревзойденным защитником прав рабочего класса. При этом он оставался в высшей степени нетерпимым к проявлению инакомыслия со стороны оппонентов. Политики, которым довелось работать с ним, признавались, что в нем «живут два Билли Балджера». В целом такая характеристика прекрасно подходила и его брату-бандиту.
«Как друг Билли очень вежлив, искренен, отзывчив, гостеприимен и все такое прочее», – рассказывал Джордж Кевериан, спикер Палаты представителей, об отношениях со своим коллегой в сенате. Но, добавлял он, решившись возражать Балджеру, вы столкнетесь с другой его стороной – темной: «Его взгляд становится стальным, а сам он – пугающе холодным».
Известна целая серия получивших публичную огласку диспутов, упрочивших репутацию Билли Балджера как мстительного автократа. В частности, однажды он пришел в ярость, когда судья городского суда Бостона отказался взять на работу кандидатов, отобранных Балджером. Судья выступил против такого «кумовства» со стороны Билли, обозвав его «коррумпированным карликом». Расплата пришла со стороны новых законодательных инициатив, в результате которых жалованье судьи было урезано, количество его сотрудников сокращено, а сам суд утратил былую независимость и оказался в подчинении у другого ведомства. Таковы были братья Балджеры: оба предпочитали оставлять последнее слово за собой.
В самом деле, каждый из братьев по-своему подчинял себе непокорный город. Это был период экономической нестабильности и высокой инфляции; постаревший голливудский актер Рональд Рейган активно шел к победе над непопулярным действующим президентом Джимми Картером. Страна вступила в эпоху, которую позже будут называть «беззаботные 1980-е» – «я-десятилетие»[63]: яппи[64], узкие галстуки, дизайнерская кухня и гетры, алчные дельцы с Уолл-стрит и корпоративные перевороты, возглавляемые мегафинансистами наподобие Карла Айкана[65] и Майкла Милкена[66].
Каждый день в мастерской на Ланкастер-стрит Балджер и Флемми трудились над собственными «слияниями и поглощениями» – Джейн Фонда была в то время не единственной, кто усердно тренировался[67]. И Стиви, и Уайти наращивали мышцы, тягали железо, держали себя в форме. Балджер даже в пятьдесят лет серьезно относился к своему внешнему виду: он появлялся в гараже, полный решимости вершить свою криминальную власть, одетый в модные приталенные рубашки. Не было зеркала или ветрового стекла, в котором Уайти не поймал бы свое отражение. Каждый раз, бросая на себя оценивающий взгляд, он с удовольствием отмечал, что никто – по крайней мере в бостонском ФБР – не следит за тем, чем он на самом деле занимается.
Но кое-кто все же за ним следил.
Осторожно выглядывая из-за полинялых старых занавесок окна второго этажа дешевого отеля, прямо через улицу от мастерской на Ланкастер-стрит расположилась оперативная группа полиции штата Массачусетс. Шесть дней в неделю с апреля по июль полицейские прятались в гостиничном номере, кишащем тараканами, составляя хронику действий группировки, базирующейся прямо напротив.
Они подмечали самые незначительные детали: вот Балджер и Флемми прогуливаются по тротуару в перерывах между встречами, втягивая животы всякий раз, когда привлекательная женщина проходит мимо или чтобы убедиться, что пуговицы на рубашках находятся вровень с пряжками на ремнях. Полицейские наблюдали язык жестов Балджера, когда он бывал чем-то недоволен, – наскакивая на посетителя или тыча пальцем в грудь своего собеседника, выкрикивая при этом что-то ему в лицо. Когда Балджер уставал, Флемми занимал его место и проделывал то же самое. Более важные, существенные детали, безусловно, тоже не оставались без внимания оперативников – к примеру, люди, которые прибывали с портфелями и купонами для ставок. Полицейские наблюдали, как из рук в руки передаются деньги, делали записи и фотографировали. В целом за одиннадцать недель своих наблюдений они насчитали более шестидесяти заметных фигур преступного мира, в то или иное время посещавших мастерскую на Ланкастер-стрит, чтобы встретиться с Уайти Балджером и Стиви Флемми.
Как в немом кино – никаких диалогов, только действие. Мастерская предоставляла панорамный снимок всего бостонского криминального мира. И действие, яркими красками заполнявшее широкий экран в окне отеля, сильно контрастировало с унылым бледным любительским снимком Балджера и Флемми, который бостонский офис ФБР помещал в свои досье и который потом оседал в памяти у любого, кто интересовался двумя преступниками.
Слежка со стороны полиции штата началась практически случайно. Однажды, направляясь в соседний квартал по наводке об украденном автомобиле, полицейский Рик Фрейлик оказался рядом с мастерской. Проезжая по Ланкастер-стрит, он заметил Джорджа Кауфмана и еще нескольких мафиозных деятелей, которые стояли на обочине. Сначала Фрейлик проехал мимо, но потом притормозил, решив все же понаблюдать за происходящим.
Это был поистине впечатляющий момент. Полицейский узнал других бандитов, сновавших туда-сюда. Он увидел Балджера и Флемми. Фрейлик вернулся в отделение и рассказал об увиденном сержанту Бобу Лонгу, начальнику отдела особых расследований. Лонг составил компанию Фрейлику в нескольких поездках к гаражу, чтобы лично понаблюдать за развернувшейся там деятельностью. Полицейские воодушевились, осознав перспективы потенциально громкого дела. Вопрос был лишь в том, где устроить засаду. Прямо напротив гаража под номером 119 по Мерримак-стрит стояло обшарпанное кирпичное здание, на первом этаже которого располагался гей-бар. Комнаты наверху сдавались. Это было чем-то вроде ночлежки, дешевого мотеля, где находили приют всякие асоциальные персонажи. Возможностей для уединения в нем было немного: неутепленные стены из тонких фанерных панелей легко можно было пробить насквозь кулаком. Прикинувшись геем, Фрейлик снял комнату, окна которой выходили прямо на Ланкастер-стрит, и в конце апреля он, Лонг и полицейский Джек О’Мэлли начали старательно фиксировать деятельность Балджера.
Другие полицейские тоже время от времени привлекались к наблюдению, но эти трое находились на посту постоянно: они приезжали рано утром и занимали позицию у окна, обычно сменами по двое. Все они были местными. Лонг, примерно тридцати пяти лет, вырос в пригороде Бостона, Ньютоне, и был четвертым ребенком в семье с десятью детьми. Его отец был адвокатом, и с самого детства Боб мечтал стать полицейским. В старших классах он активно занимался спортом и даже получил баскетбольную стипендию в местном юниорском колледже, но после травмы колена спортивной карьере пришел конец. В 1967 году, спустя девять месяцев после получения диплома юриста по уголовному праву в городском колледже Сан-Франциско, он вернулся в Массачусетс и поступил в Полицейскую академию штата.
Будучи теперь руководителем отдела особых расследований, Лонг выбрал себе в помощники Фрейлика и О’Мэлли. Все трое имели спортивное телосложение; им было около тридцати; шатен Фрейлик происходил из бостонского района Норт-Шор, а рыжеволосый О’Мэлли – из Дорчестера, из семьи полицейского (отец О’Мэлли все еще патрулировал в Роксбери). Обоих полицейских специально освободили от патрулирования улиц для специальной операции с Лонгом. Долгие часы работы выматывали, но О’Мэлли еще не был женат, а у Фрелика, недавно женившегося, пока не было детей. У Лонга уже подрастали двое сыновей; младшего из них, десятилетнего Брайана, недавно отобрали для съемок на рекламный плакат массачусетского Фонда поддержки больных кистозным фиброзом. Предполагалось, что мальчик будет позировать для плаката вместе с хоккейной звездой «Бостон Брюинз» Бобби Орром.
Комната, в которой дежурили полицейские, была маленькой и душной, а в летние месяцы в ней становилось еще жарче. Полицейские приходили на работу в шортах и футболках, пряча в спортивных сумках камеры и журналы наблюдений. Они вынуждены были общаться практически шепотом, чтобы другие посетители мотеля не подслушали их. В комнатах вдоль по коридору часто случались и драки. Но полицейские были уверены, что результат оправдает все эти мучения.
Определить график работы гаража удалось быстро: Кауфман открывал его по утрам, а около полудня ему на смену являлись Балджер и Флемми. Кроме Балджера, Флемми, Кауфмана и Фемиа, было также несколько других постоянных посетителей, включая известных бандитов вроде Фила Вагенгейма и мафиози Ники Джизо.
Затем один за другим приходили важные посетители. Балджер частенько встречался с Донато Анджуло, капореджиме, или попросту капитаном в криминальной семье своего брата. Визиты, которые наносил Ларри Дзаннино, старый приятель Флемми, выше которого в бостонской мафиозной организации стоял только Дженнаро Анджуло, напоминали сцены из голливудских фильмов. Дзаннино появлялся в новом голубом «Линкольн Континентал» или в полированном коричневом «Кадиллаке» с телохранителем за рулем. Люди в гараже начинали суетиться как муравьи, когда Дзаннино выходил из машины и направлялся в офис для встречи с Балджером и Флемми. Иногда броско разодетый мафиозо обнимал Балджера и даже целовал его в щеку. Хотя, по правде сказать, далеко не каждый визит был таким теплым. Как-то раз Дзаннино вышел из гаражного офиса навстречу двум мужчинам, которые ожидали его на улице, обнял одного из них, а второму дал довольно сильную пощечину. Человек упал на колени, а Дзаннино начал кричать на него. Балджер и Флемми выскочили из офиса, чтобы не пропустить шоу. В конце концов Дзаннино сбавил обороты, пришел в себя и полез в свой крутой голубой «Континентал».
Для полицейских, ведущих наблюдение из дома напротив, Балджер, Флемми и мафия – все казались одной семьей. Постепенно полицейские даже научились предугадывать развитие событий и могли уверенно определить, когда «партнер» провинился в чем-то перед Балджером. Он обычно заставлял таких подолгу дожидаться аудиенции – тогда можно было увидеть людей с напряженными, сосредоточенными лицами, нервно прохаживающихся у гаража, то и дело посматривая на часы и оглядываясь. Когда Балджер в конце концов появлялся, он принимался кидать понты. Язык жестов был красноречивее слов. Несомненно, Уайти был там главным – остальные, включая Флемми, подчинялись ему.
Со временем наблюдатели стали определять, когда Балджер был чем-то озабочен или расстроен. Он мрачнел, отказывался говорить с кем бы то ни было и, надувшись, сидел где-нибудь в углу. Фанатично следя за своей формой, он брал гамбургер, съедал только мясо, а булку выбрасывал. Лонг, О’Мэлли и Фрейлик пришли к выводу, что Балджер был самым настоящим педантом: он хотя и придерживался скромного, повседневного стиля в одежде, но ценил элегантность и не допускал, чтобы хоть одна прядь волос выбилась из идеальной укладки. Ему нравилось, когда все вещи находятся на своих местах. Как-то раз Фемиа отправился в ближайший «Макдональдс», неподалеку от стадиона Бостон-Гарден. По возвращении голодный громила разложил свои «бигмаки» и картошку фри прямо на крыше черного автомобиля. Балджер вышел из офиса, увидел это вопиющее безобразие – и побелел от гнева. Он подскочил к машине, схватил пакет с картофельными дольками и начал бросать ими в Фемиа. Беспощадный убийца, весивший 240 фунтов[68], попятился, испуганно спотыкаясь, – он спасовал перед бешенством Балджера. Создавалось впечатление, будто Балджер не кусочки горячего картофеля в него бросал, а размахивал ломом или чем потяжелее. Полицейские на всю жизнь запомнили этот «картофельный бой» и посыл, заключенный в нем: не связывайся с Уайти Балджером.
[58] Chevy Caprice – одна из моделей «Шевроле», выпускавшаяся с 1966 по 1996 год. – Примеч. пер.
[59] Шотландский профессиональный футбольный клуб. – Примеч. пер.
[60] Larry Bird – знаменитый американский баскетболист (род. в 1956 г.), выступавший за клуб «Бостон Селтикс». – Примеч. пер.
[61] Philadelphia 76ers – баскетбольный клуб. – Примеч. пер.
[62] Eastern Conference – одно из подразделений в Национальной баскетбольной ассоциации. – Примеч. пер.
[63] Me Decade – выражение, придуманное писателем Томом Вулфом, обозначает новое отношение к жизни, появившееся в 1970-х годах: для него характерны атомизация общества и сосредоточенность каждого на себе. В данном случае термин употребляется в связке с 1980-ми годами, что подразумевает под собой переход поколения 1970-х в новую эпоху. – Примеч. пер.
[64] Yuppies – «молодые профессионалы», высокооплачиваемые работники корпораций, характерная примета 1980-х годов. – Примеч. пер.
[65] Carl Icahn (род. 1936) – американский предприниматель и финансист. – Примеч. пер.
[66] Michael Milken (род. 1946) – американский финансист, основатель рынка «мусорных облигаций». – Примеч. пер.
[67] Актриса Джейн Фонда способствовала популяризации аэробики, сыграв главную роль в одноименном фильме и записав несколько видеокурсов по аэробике. – Примеч. пер.
[68] 108 кг. – Примеч. ред.