— Эй, мужики, девчонку мою оставьте!
«Мужики» остановились и обернулись к нему. Тот, что удерживал Милу одной рукой, сказал:
— Чувак, что, правда, она у тебя ещё девчонка?
— Да. До свадьбы берегу. — Палашов сохранял ледяное внешнее спокойствие и даже улыбался, хотя в душе у него зрел гнев. — А вы чего прогуливаетесь посреди рабочего дня? Не работаете, что ли?
— Мы в отпуске! Хотя тебя это не касается! Скажи лучше вот что: любишь свою куколку?
— Не то слово!
— Так пойдём вместе развлечёмся! Если хорошо попросишь, будешь первым!
— Не-а! — Палашов продолжал улыбаться. — Буду первым и единственным! Отвалите, ребята!
— А если не отвалим?
— Порву всех пятерых, — невозмутимо и весело ответил следователь, будто речь шла о каком-то невинном пустяке.
Один из «мужиков» не выдержал издевательского тона, взял за горлышко бутылку, ударил о заборчик и пошёл с рваной розочкой на мужчину, приговаривая возмущённо:
— Да я тебя, гнида, сейчас сам порежу! Ещё скалится, зараза!
— Стой, Кабан! — выкрикнул удерживающий Милу хулиган.
Но Кабан уже подошёл на расстояние вытянутой руки и махнул острым осколком, рассекая рубашку и кожу предплечья на руке Палашова. Мила громко вскрикнула, и в то же мгновение нападавший был схвачен за вооружённую руку, скручен спиной к раненому, а оружие было приставлено к его горлу в его же собственной руке.
— Мужики, я слов на ветер не бросаю! Валите подобру-поздорову! — Палашов сделал очень грозное лицо. — И чтобы больше я вас здесь никогда не видел! Ясно?
— Понял! Понял! — неохотно ответил за всех тот, что удерживал Милу уже двумя руками. — Забирай свою красотку!
Он отпустил девушку, и та метнулась за спину защитника. Когда девушка была в безопасности, Палашов потребовал:
— Извинись перед девушкой! Это дело принципа!
— Извини, красавица! — усмехнулся Милин обидчик, а потом, отвернувшись в сторону, буркнул про себя вслух: — Вот м…!
Палашов, конечно, это услышал и не остался в долгу:
— Спасибо за комплимент! Это лучшее, что я мог от тебя услышать!
Следователь освободил скрученного им заложника, предварительно изящно избавив его от опасного предмета. Затем резко ударил его ребром ладони между шеей и плечом по сонной артерии, и тот повалился на асфальт, как мешок, рядом со своим импровизированным оружием. Остальные развернулись и бросились наутёк, но в два прыжка Палашов догнал того, что имел наглость сцапать Милу, и поставил ему подножку. Тот грохнулся на асфальт всем прикладом. Трое последних сверкали подошвами. Следователь не стал их догонять. Он наступил ногой на поясницу обидчика и обратился к Миле:
— Где ближайший таксофон или опорный пункт милиции?
— В соседнем доме участковый пункт.
— Вот сволочи, ничего не боятся, прямо под носом у участкового нападают! Беги туда, надо наряд вызвать.
Мила кивнула и тут же побежала в сторону белого блочного дома, густо прикрытого деревьями. Палашов в это время поднял на ноги поверженного негодяя и треснул ему по морде, но не дал ему упасть, а подвёл к Кабану и посадил рядом на асфальт, отшвырнув осколок бутылки ногой подальше в сторону.
Девушка вернулась через пять минут с участковым, который забавно семенил с ней рядом.
— Наряд уже едет. Что стряслось? — поинтересовался усатый, круглый дядечка лет после сорока, в милицейской форме, но без фуражки на голове, оглядывая распластанных на асфальте парней.
Мила кинулась к Евгению, он взял её к себе под раненное левое крыло (тут она увидела порванную рубашку и проступившую кровь). Другой рукой Палашов вынул удостоверение и протянул участковому.
— Вы в курсе, что у вас тут под носом посреди рабочего дня пяток агрессивно настроенных бедолаг разгуливает вполне работоспособного вида?