Религия и церковь в Англии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В противовес трактарианской социальной доктрине, которая отражала в основном интересы землевладельческой аристократии, пуританское крыло церкви Англии выдвинуло свою пробуржуазную социальную программу в форме христианского социализма.

Основоположниками этого движения были священники Церкви Англии Фредерик Морис и Чарлз Кингсли, а также англиканцы-миряне: юрист и член парламента Томас Хюдж и юрист Дж. Лудлов.

В 1837 г. Фредерик Морис издал книгу «Царство божие», в которой пытался приспособить революционное настроение народных масс к христианской идеологии. Он проповедовал, что в царстве Христа нет места для классовых распрей, нет разницы между богатыми и нищими, угнетенными и эксплуататорами; что Христос является государем всех без исключения людей. Царство Христа явилось для Мориса воплощением мечты утопических социалистов о справедливом обществе. Он писал, что разделяет мечты Р. Оуэна, Ш. Фурье и Л. Бланки, однако, в отличие от них, он не считал необходимым строить идеальное общество на земле, ибо для него таковое уже существовало в лице христианской церкви. В отличие от трактарианцев, которые возвышали церковь над государством, Морис ратовал за гармоническое сочетание интересов государства и церкви в целях достижения всеобщей справедливости. Государство, по его мнению, было консервативным защитником частной собственности, а церковь по своему существу является коммунистической и ее консерватизм по отношению к частной собственности носит случайный характер.

Церковь полезна государству тем, что помогает защищать «право собственности». Правда, это обязанность государства, но возможности государства весьма ограничены: оно может воздействовать на людей лишь путем законодательства. А законодательство не влияет на убежденность людей. Тут-то сказывается полезность церкви, поэтому объединение усилий церкви и государства должно примирить «враждебность между собственностью и коммунизмом».

Из сказанного видно, что программа христианских социалистов, хотя внешне и выступала в защиту интересов рабочих, на самом деле выдвигала утопические идеи о нравственном перевоспитании самих рабочих и тем самым отвлекала рабочих от борьбы за действительное улучшение своего положения. Христианские социалисты, несмотря на всю свою «коммунистическую» фразеологию, отмежевались от борьбы рабочих, и в частности от чартистского движения, нападали на него. Кингсли говорил о чартистах, что они допускают ошибку, считая, что «правовая реформа есть социальная реформа и что сердца людей могут быть изменены путем парламентского законодательства».

Руководители движения христианского социализма с ненавистью относились к революционной классовой борьбе.

В частности, Морис выступил против попыток рабочих организовать профессиональные союзы или вести стачечную борьбу за свои права. Он считал, что, хотя профессиональные союзы приносят некоторые «добрые плоды» для всех классов, все же они «всегда в первую очередь являются воплощением классового интереса: они способствуют развитию классового эгоизма»[25]. Относительно забастовок Морис считал, что «каждая удачная забастовка дает рабочим чрезмерное ощущение собственной силы и весьма тревожное презрение по отношению к своим хозяевам, в то время как каждая неудачная забастовка толкает их к отчаянным и ужасным поступкам»[26].

Христианские социалисты пытались осуществить свои утопические идеи на практике, и именно практика вынесла им окончательный приговор. Ими было создано Общество для поддержки рабочих ассоциаций. В 1850 г. при моральной и финансовой поддержке этого общества возникла первая ассоциация рабочих-портных. При создании этой ассоциации было заявлено, что «искоренение всех недугов конкуренции зависит от братского и христианского принципа кооперации, т. е. от совместной работы и общей прибыли».

Но примерно через полгода этот социальный эксперимент провалился, и ассоциация рабочих-портных распалась. Тем не менее христианские социалисты организовали несколько рабочих ассоциаций: три ассоциации портных, две — строителей, три — сапожников, и т. д., но все они рано или поздно распадались. Весь этот эксперимент длился примерно 3–4 года.

Убедившись в невозможности воплотить свои принципы в жизнь, христианские социалисты тем не менее продолжали вести социальную демагогию: издавали трактаты, в которых призывали рабочих к «изменению сердца», к «преодолению собственного эгоизма» и т. д., и противопоставляли свое учение действительной борьбе рабочего класса. Обращаясь к рабочим, Морис писал, например, следующее: «Мы поможем вам бороться против самого большого вашего врага — против вашего своеволия и эгоизма. Вот что мы имеем в виду под христианским социализмом».

Исходя из этого, даже после провала эксперимента с рабочими ассоциациями христианские социалисты развили весьма бурную деятельность реформаторского и просветительского порядка. В 1847 г. была организована Группа надежды, в 1862 г. — Общество трезвенников Церкви Англии, а в 1844 г. в Лондоне была создана Христианская ассоциация молодых мужчин, которая впоследствии стала христианской молодежной ассоциацией, распространенной во всех крупнейших капиталистических странах.

Все эти церковные организации выдвигали программу нравственного самовоспитания, самосовершенствования и отвлекали рабочих от классовой борьбы.

В XIX столетии, в период больших общественно-политических потрясений в стране, традиционная неопределенность идеологии государственной церкви, как ничто другое, послужила интересам правящих классов: разнородные и порою даже противоборствующие течения англиканства, выступая с отличными по форме, но не по существу социально-политическими доктринами, во многом способствовали раздроблению революционных сил, выработке реформистской тенденции в английском рабочем движении.

Обновив свою идеологию и свой облик соответственно условиям развитого капитализма, Церковь Англии опять стала покорной служанкой правящих классов империалистической Англии.

Коренные социально-политические изменения XX столетия: общий кризис империализма, крах буржуазно-либеральных иллюзий, банкротство Британской империи и колониальной политики, нищета современной буржуазной идеологии — поставили церковь в Англии, как и во всем мире, в ситуацию острейшего кризиса. Настоящий кризис отличается от всех предыдущих, например от того, который породил реформы в англиканстве в XIX столетии, и по своим масштабам, и по существу.

Рассмотрению этого процесса и кризисного положения религии и церкви в современной Англии посвящаются следующие главы.

Глава II

СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ РЕЛИГИИ И ЦЕРКВИ

Историческое развитие религии и церкви в Англии обусловило такое положение вещей, что религиозная и церковная жизнь современной Англии распадается на две неравноправные части: с одной стороны англиканство в виде государственной Церкви Англии, с другой — все остальные вероисповедания и секты, включающие как католиков, так и баптистов, методистов, квакеров и других сектантов. Сектанты в религиозной жизни страны играют явно второстепенную роль. Причина столь резкого деления кроется в государственном статусе Церкви Англии, т. е. в особых юридических отношениях, сложившихся и поныне существующих между Церковью Англии и буржуазным государством. Эти отношения резко отличаются от тех, которые имеют место между государством и другими. вероисповеданиями.

Без анализа этого различия, без знания его причин нельзя понять многие особенности религиозной жизни Англии. Поэтому представляется целесообразным остановиться на так называемом государственном статусе Церкви Англии.

На первый взгляд государственный статус Церкви Англии проявляется как совокупность весьма странных, порою даже курьезных положений. Так, каждый гражданин Великобритании, если он активно не исповедует какую-либо другую разновидность христианской или нехристианской религии или не является сознательным атеистом, формально является членом Церкви Англии. Оба архиепископа, Кентерберийский и Йоркский, и 23 епископа (старших по возрасту) имеют постоянные места в палате лордов высшего законодательного органа страны — парламента, в то время как ни один руководитель других религиозных организаций страны подобных привилегий не имеет. Священнослужители Церкви Англии, Церкви Шотландии, Церкви Ирландии и Католической церкви не имеют права быть избранными в палату общин парламента. На священников других церковных организаций этот запрет не распространяется. Бракосочетания, оформленные священниками Церкви Англии, имеют юридическую силу, в то время как браки, освященные представителями других церквей и сект, должны быть еще зарегистрированы в гражданском порядке. Английская королева Елизавета II является главой церкви (невзирая на ее личные убеждения), ее личный священник по всем вопросам догматов, культа и т. д. несет ответственность только перед ней и не подчиняется даже архиепископу Кентерберийскому. Более того, когда королева пересекает историческую границу Англии и Шотландии, она становится главой другой государственной церковной организации — Пресвитерианской церкви Шотландии, догматические положения которой существенно отличаются от англиканских и взаимоисключают друг друга.

Государственный статус Церкви Англии включает еще довольно много любопытных особенностей. Сущность же его заключается в том, что Церковь Англии находится в полной зависимости от государства, она является как бы идеологическим отделом правительства, и поэтому роль церкви как идеологической служанки буржуазного строя проявляется в незавуалированном виде.

Эту функцию церкви легко можно проследить при анализе некоторых аспектов зависимости Церкви Англии от правящих классов страны.

Носителями высшей духовной и административной власти в Церкви Англии являются епископы. Согласно традиции, они обладают неограниченной властью во вверенных им епархиях, и каждая епархия формально считается независимой церковной организацией. Архиепископы Кентерберийский и Йоркский, носящие титулы «Примас всей Англии» и «Примас Англии», обладают лишь традиционным первенством среди прочих епископов: они первые среди равных. Архиепископы руководят своими провинциями (епархиями), которые им традиционно подчиняются, лишь посредством конвокаций (ассамблей) духовенства, где они председательствуют. Конвокации Кентерберийская и Йоркская являются консультативными органами архиепископов. Они состоят из двух палат: верхней, в которую входят все епископы провинции, и низшей, в которую входит духовенство главным образом высшее: настоятели соборов, каноники. Лишь небольшая часть низшей палаты избирается духовенством на местах.

История конвокаций, особенно в послереформационный период, отражает все возрастающую зависимость Церкви Англии от государства. С тех пор, как Генрих VIII несколькими актами парламента подчинил деятельность конвокаций своей воле, они созываются лишь по специальному разрешению монарха.

В 1919 г. актом парламента был создан высший орган церкви — Национальная ассамблея Церкви Англии, состоящая из трех палат: палаты епископов, палаты духовенства и палаты мирян. Хотя многие церковные историки пытаются представить дело так, будто создание этой ассамблеи означало установление более демократических порядков в управлении церковью[27], на деле оно еще в большей степени подчинило Церковь Англии интересам правящих классов. Все три палаты ассамблеи имели право обсуждать любые вопросы, касающиеся догматики, культа и организации церкви, и принимать соответствующие решения, но лишь в той форме, в какой решения принимались палатой епископов, они шли на утверждение в парламент, оттуда — к монарху и после его одобрения приобретали силу закона. Таким образом, только палата епископов имела какой-то вес, и то лишь в качестве советника парламента и монарха. Такой порядок решения вопросов распространялся даже на сугубо внутренние аспекты деятельности религиозной организации. Рядовые верующие не имели никакого отношения к решению вопросов, связанных с исповедуемой ими религией, хотя известно, что протестантизм в отличие от католицизма практикует довольно значительное участие верующих в религиозной деятельности. Это еще один пример, который обнаруживает эклектический характер англиканства — этой разновидности протестантизма, сохранившей в вероучении и устройстве многие элементы католицизма.

(Некоторые изменения в формах управления Церковью Англии произошли в 1970 г. Парламентским актом 1969 г. «был создан новый орган — Генеральный синод Церкви Англии, на который перешли функции конвокаций Йоркской и Кентерберийской, а также Национальной ассамблеи Церкви Англии. Правда, конвокации продолжают работать наряду с Генеральным синодом, но заседают реже. Синод собирается несколько раз в год, и по сравнению с прекратившей свою деятельностью ассамблеей в его работу в большей степени вовлечены рядовые священники и миряне. Но тем не менее нельзя утверждать, что Генеральный синод более демократичен, чем Национальная ассамблея. Палата мирян, например, состоит исключительно из представителей привилегированных классов: в 1973 г. среди ее членов (251) был только один рабочий. Поэтому следует согласиться с мнением журнала английских иезуитов, что Генеральный синод — это «отрицательный образец демократии»[28].

Решения синода, прежде чем приобрести силу закона. и воплотиться в практику, должны пройти прежнюю процедуру: быть утверждены парламентом и одобрены монархом. Для расссмотрения решений Генерального синода Церкви Англии существует специальная парламентская комиссия, состоящая из 30 членов — буржуазных политиканов, 15 из которых назначаются лордом-хранителем печати и 15 — спикером палаты общин. Парламентская комиссия может не утверждать решения синода полностью, но не имеет права видоизменять их. Эти буржуазные парламентарии, в руках которых сосредоточена вся фактическая власть над судьбами государственной церкви, отнюдь не должны быть приверженцами англиканства — они могут исповедовать какую-нибудь другую религию или даже (хотя это не характерно) быть атеистами.

С 1921 г. в Церкви Англии существует некоторая форма демократического самоуправления на уровнях приходов — так называемые приходские советы. Члены этих советов, которые действуют как совещательные органы пасторов, в приходах избираются так называемыми электорами.

Дело в том, что, как уже было сказано, границы прихода — чисто географические, и всех англичан, проживающих в границах данного прихода, формально можно считать англиканами — членами этого прихода. На самом деле в одном и том же приходе наряду с приверженцами англиканства живут и люди, исповедующие другие религии или считающие себя атеистами — «агностиками» (этим словом в Англии обозначают неверующих). Как же быть с этими людьми? Допускать их к выборам каких-либо органов Церкви Англии было бы нелепо. Выход был найден через введение новой категории прихожан — электоров. Электоры (elector — выборщик) — это не все жители данного прихода, а лишь те, которые занесли свои фамилии в специальные списки для голосования на выборах должностных лиц прихода. Электором может стать любой житель. Но это отнюдь не означает, что другие люди, не участвующие в этих выборах, т. е. не являющиеся электорами, лишены права пользоваться услугами государственной церкви: крестить детей, производить бракосочетания и т. д. В этом отношении существовавший ранее принцип — все англичане члены Церкви Англии — остается в силе.

Имея в виду упомянутые организационные нововведения в управлении Церковью Англии, современные буржуазные богословские авторы любят говорить о ее демократическом характере, о том, что англиканство представляет интересы английского народа в целом, что децентрализация власти в церкви отражает демократическую основу англиканства и т. д. Однако демократический характер Церкви Англии во многом отличается даже от той относительной независимости разных религиозных группировок, которая наблюдается у большинства протестантских вероисповеданий, например у конгрегационалистов и других, где, согласно протестантской традиции, деятельность религиозных организаций во многом определяется желаниями и интересами верующих. Демократический характер устройства Церкви Англии весьма формальный. Существующие на самом деле церковно-государственные отношения сводят на нет отдельные элементы демократичности в управлении церковью и строго, подчиняют Церковь Англии интересам правящих классов страны.

[25] Gloyn С. Op. cit., р. 135.

[26] Ibidem.

[27] «Ее создание безусловно явилось одним из важнейших событий в современной истории церкви Англии» (Neill St. Anglicanism. London, 1960, p. 393); «Ассамблея является достаточно демократическим заведением» (Wand J. The Church Today. London, 1960, p. 66).

[28] «The Month», July 1973, р. 239.