Религия и церковь в Англии: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Рычагом воздействия на политику церкви со стороны буржуазного государства является система назначения должностных лиц на ключевые посты церковной иерархии, а также способ прикрепления пасторов к приходам.

С времен Реформации монарх Великобритании имеет исключительное право назначать на посты всех епископов, включая архиепископов и настоятелей кафедральных соборов Церкви Англии. На практике это осуществляется следующим образом: при появлении вакантного места епископа специальный секретарь премьер-министра страны, в ведении которого находятся вопросы церковных кадров, подбирает соответствующие кандидатуры из обширной картотеки церковных сановников. Премьер-министр консультируется с заинтересованными лицами (архиепископами, лидерами политических партий и другими буржуазными деятелями) и потом единолично принимает решение о новом кандидате на епископское кресло[29]. Затем, согласно существующей процедуре, он представляет эту кандидатуру на утверждение монарху (ныне королеве Елизавете II). Получив королевскую санкцию, кандидатуру будущего епископа передают в соответствующий кафедральный собор с тем, чтобы кафедра «избрала» нового духовного руководителя епархии. На кафедру посылается лишь одна кандидатура, и кафедре вменено в обязанность ее избрать, в противном случае члены ее могут быть привлечены к ответственности за «государственную измену».

Такая же судьба может постичь архиепископа, если он не будет повиноваться решению монарха (вернее, премьер-министра) и откажется посвящать новоизбранного епископа в сан. Со времен Реформации не было ни одного случая, когда архиепископ или кафедра отказались бы выполнить свою обязанность. Это свидетельствует о полном согласии иерархов церкви со всеми мероприятиями, проводимыми буржуазным государством на протяжении столетий. Таким образом, средневековая практика, согласно которой пост епископа — духовного наставника народа — был наградой за политические услуги, по форме и по существу сохраняется в Англии по сей день. Вот с какой откровенностью проявляется политический аспект церковно-государственных отношений в современной Англии: единственным звеном, в котором по существу решается вопрос о назначении епископов, является премьер-министр и его аппарат.

Классическим примером грубого государственного вмешательства в дела церкви и открытого пренебрежения мнением верующих является история с назначением на пост настоятеля Гилфордского собора в 1961 г.

Вот ее суть. Один священник на протяжении многих лет выполнял обязанности настоятеля во вновь созданной епархии Гилфорда. Благодаря его активной деятельности было построено новое здание кафедрального собора[30], поэтому выдвижение его на пост настоятеля нового собора казалось само собой разумеющимся для рядовых верующих епархии. Однако он не был назначен на этот пост премьер-министром Англии.

Причина, очевидно, заключалась в том, что некоторые взгляды этого священника создали ему репутацию «слишком прогрессивного», что оказалось не по вкусу тогдашнему консервативному правительству. В ожесточенной дискуссии, которая впоследствии разгорелась в печати, выявилась масса весьма неприятных для правительства и церкви подробностей этой истории, свидетельствующих о бесцеремонности светских властей при назначении иерархов государственной церкви[31].

Буржуазные политические деятели испугались того резонанса, который имела «история Гилфорда», и постарались повлиять на общественное мнение. Пострадавшему священнику предложили другое достаточно доходное место; архиепископ Дж. Фишер запретил дискуссии по этому вопросу в Кентерберийской конвокации и т. д. В целом же система назначения епископов и настоятелей соборов осталась без изменений.

Правящий класс Англии не ограничивается лишь назначением руководящих деятелей церкви, он полностью держит в своих руках назначение рядовых священников — пасторов приходов. Это осуществляется благодаря системе «покровительства», которая в наши дни не применяется ни в одной церковной организации, кроме Церкви Англии.

Что собой представляет эта система? Допустим, что в приходе появляется вакантное место пастора. Его заполняют не «назначением сверху», как это имело бы место, например, в католической церкви. Не происходит это также и «демократическим» путем, когда прихожане через свои выборные органы приглашают подходящего для себя пастора, как это делается в некоторых других протестантских церквах. В Церкви Англии заполнение вакансии в приходе находится в руках «покровителя». Покровителями являются отдельные частные лица — представители господствующего класса Англии или же такие организации, как кафедральные соборы, университеты и т. д.

Эта система зародилась еще в средние века. Землевладельческая аристократия, которая заботилась о воздвижении церковных зданий и материально обеспечивала i пасторов, хотела полностью владеть правом выбора «своего» священника. Подобным же образом и в настоящее время назначение на все пасторские посты в стране зависит от небольшого числа частных лиц — аристократов и богачей, которые зачастую не имеют никакого отношения к «своим» приходам (право «покровительства» можно унаследовать, а также продавать и покупать). С течением времени многие приходы перешли в руки монарха, и в наши дни королева «имеет» 800 приходов; их она распределила между разными ведомствами правительства. В результате премьер-министр имеет 160 приходов, министр внутренних дел — 40, лорд-председатель кабинета министров — 600 и т. д.

Существо принципов, которыми эти «покровители» руководствуются при назначении пасторов, явствует из заявления чиновника отдела лорда-председателя кабинета министров (в его обязанность входит надзор за приходами своего шефа). Надо отметить, что такие детали системы покровительства не подлежат гласности, ибо «покровитель» не несет ответственности ни перед кем, кроме собственной совести. Однако на сей раз одному пытливому журналисту упомянутый чиновник раскрыл главную идею существующей системы: «Мы занимаемся назначением руководящих кадров страны — мы назначаем лидеров одной отрасли жизни народа. Ведь в принципе нет никакой разницы между лидерством в церкви, в армии или в промышленности»[32].

Следует еще добавить, что, как отмечает журналист, данный чиновник, прежде чем заниматься церковными кадрами, долгие годы занимался кадровыми вопросами британской армии. Нетрудно догадаться, каких именно качеств от «идеологических лидеров» страны требуют буржуазные государственные деятели и представители имущих классов.

Анахронический характер системы покровительства остро ощущается в Англии. В феврале 1975 г. Генеральный синод Церкви Англии вынес решение обратиться к парламенту с предложением упразднить эту систему. Тем не менее вопрос решен не был, ибо некоторые органы печати резко выступили против подобного шага. «Этим решением еще одна небольшая, но очень полезная черта нашей духовной жизни будет разрушена во имя демократии», — с горечью писал журнал «Спектейтор»[33].

Одним из наиболее странных проявлений антидемократического характера существующих церковно-государственных отношений в Англии является то, что церкви не дано самостоятельно решать даже такие сугубо внутренние вопросы своего устройства, как частные изменения в формах культа и обрядности. Казалось бы, какое дело правящим классам и светским властям до того, в каких именно формах верующие удовлетворяют свои духовные потребности? Лишь бы социальная политика церкви служила их интересам. Но оказывается, все эти вопросы в условиях Англии настолько взаимосвязаны, образуют такое неделимое целое, что «сильные мира сего» считают целесообразным в интересах поддержания своей власти до мельчайших подробностей разрабатывать культовую практику англиканства.

Как уже отмечалось, с 1919 г. все решения Национальной ассамблеи Церкви Англии (ныне Генерального синода) должны были обязательно утверждаться парламентом и королем. За все время существования ассамблеи несколько сот решений этого высшего органа Церкви Англии были превращены таким образом в государственный и церковный закон. И лишь четыре решения парламент полностью отверг. Казалось бы, это весьма незначительная доля, однако два из этих отвергнутых решений касаются довольно существенных, хотя и сугубо внутренних вопросов церковного культа.

Культ англиканской церкви основывается на предписаниях, содержащихся в «Книге общественной молитвы», или молитвеннике (о нем говорилось в предшествующей главе; он характеризовался как отражающий тот компромисс между католицизмом и протестантизмом, который был достигнут в результате Реформации). В молитвеннике изложены форма и содержание всех богослужений и церковных обрядов англиканского вероисповедания. Молитвенник приобрел свой окончательный вид лишь в 1662 г. в результате Акта о единообразии и с тех пор не претерпел никаких существенных изменений. В начале нынешнего столетия церковные деятели, озабоченные устарелостью своей культовой практики, решили внести некоторые изменения в установки «Книги общественной молитвы».

С 1904 по 1927 г. несколько специально созданных церковных комиссий вырабатывали рекомендации по ее реформе. Проект нового молитвенника был одобрен конвокациями Кентерберийской и Йоркской, принят большинством голосов ассамблеи церкви и, согласно процедуре, отправлен на утверждение в парламент. Здесь, к удивлению и возмущению не только рядовых верующих, но и высокопоставленных церковных деятелей, проект молитвенника, пройдя палату лордов, был отвергнут палатой общин 238 голосами против 205. Такая же судьба постигла и второй, несколько измененный вариант проекта молитвенника, который был представлен парламенту в 1928 г. Англиканцы не скрывали своего возмущения тем, что светский парламент, состоящий из верующих других вероисповеданий (правда, члены парламента католики воздержались при голосовании) и неверующих, взялся решать вопросы культовой практики их религии.

История с молитвенником произошла давно — между первой и второй мировыми войнами, с тех пор многое изменилось в церковно-государственных отношениях, но Церковь Англии болезненно вспоминала эту «пощечину» вплоть до последнего времени и даже сейчас еще не совсем ее забыла. На протяжении всего этого периода церковь больше не решалась обращаться с ходатайством об изменении молитвенника к светским властям и время от времени устами своих высокопоставленных иерархов напоминала о пережитой обиде.

Подобное положение вещей не очень-то радует многих церковных деятелей Церкви Англии. И это понятно: столь тесные и позорные связи со светскими властями компрометируют англиканство в глазах верующих, общественности, ибо они яснее ясного обнаруживают социальную роль религии и церкви в капиталистическом обществе — освящать власть имущих классов. Беспокоит это и многих буржуазных деятелей, которые считают, что причины настоящего кризиса церкви и религии именно в такой прямолинейной связи религии и государства. Они бы предпочитали иной, более завуалированный способ осуществления англиканством своей социальной задачи.

Если существующие церковно-государственные отношения подрывают влияние религиозной идеологии, если скандалы, подобные описанным; снижают престиж церкви и религии в глазах народа, то правомерен вопрос: почему усилиями церковных и политических деятелей подобное положение вещей не изменено, почему Церковь Англии не борется за свою «независимость» и «свободу»? Прежде чем ответить на него, следует остановиться еще на одном аспекте церковно-государственных отношений, который, как правило, не привлекает большого внимания английской общественности, ибо не создает повода для скандалов.

Известно, что Церковь Англии является крупнейшей финансовой организацией одной из богатейших капиталистических стран. Именно в финансовом аспекте государственно-церковных отношений кроется понимание многих парадоксов англиканской социально-политической доктрины и организационного устройства. Церковные деятели, как правило, любят подчеркивать, что Церковь Англии не получает финансовой поддержки от государства. «Парламент не отпускает денег на содержание церкви. Члены ее прямыми жертвованиями обеспечивают доход в размере 22 млн. фунтов стерлингов в год», — заявляет, например, глава Отдела информации Национальной ассамблеи Церкви Англии[34].

Если имеется в виду тот факт, что парламент не отпускает средства на содержание церкви из государственного бюджета (кроме сумм, которые тратятся на содержание капелланов в вооруженных силах, тюрьмах, госпиталях и других подобных учреждениях), то подобные заявления вообще-то соответствуют действительности. Однако следует иметь в виду, что, во-первых, церковь обладает очень крупным капиталом, накопление которого проходило при непосредственной поддержке правящих классов и государства, и, во-вторых, этим капиталом, номинально принадлежащим церкви, на самом деле распоряжается государство. Таким образом, если проследить путь накопления церковного финансового капитала и обратить внимание на способ его современного использования, то раскрывается совсем иная картина.

Одной из характерных особенностей Реформации в Англии явилась экспроприация государством большой доли церковных имуществ (главным образом монастырских), что привело к весьма значительному обеднению церкви. Но в последующей истории Церкви Англии отчетливо выделяются два момента: быстрое обогащение церкви и все возрастающий контроль за использованием церковных богатств со стороны государства. Вот несколько этапов этого двоякого процесса: в 1704 г. королева Анна создала специальный фонд и через него по существу вернула церкви большую часть тех средств, которых та лишилась во время Реформации. Этот фонд, известный как «подарок королевы Анны», был впоследствии дополнен большими личными пожертвованиями представителей имущих классов, а также прямыми субсидиями парламента (с 1809 по 1820 г. — более чеммлн. ф. ст.).

Касса англиканской церкви значительно пополнилась также за счет церковной десятины, которая взималась с населения. Десятина окончательно была отменена лишь в 1936 г., по случаю чего церковь получила 70 млн. ф. ст. от государства в качестве компенсации. Это — относительно роста церковного богатства.

Но с другой стороны, государство не оставалось безразличным к тому, как церковь использует свои богатства. В. 1835 г. большая часть церковного имущества, которое до этого принадлежало отдельным епархиям, приходам, кафедральным соборам и другим подразделениям церкви, была сосредоточена в руках государственной организации, называемой «духовные уполномоченные», о а время своего существования эта организация сконцентрировала разбросанные средства церкви, и в результате объединения финансовых ресурсов «Духовных уполномоченных» и «подарка королевы Анны» в 1948 г. была создана единая государственная финансовая организация «Церковных уполномоченных», в руках которой сосредоточены все финансы, формально принадлежащие Церкви Англии.

Таким образом, налицо парадоксальное положение: можно сказать, что Церковь Англии — и богатая и бедная, ибо своими огромными богатствами она вправе распорядиться не иначе, как через государственную организацию, которая к церкви отношения не имеет, а подчиняется парламенту. Эта организация, по данным официального «Ежегодника Великобритании за 1975 г.», распоряжалась капиталом, состоящим из недвижимого имущества (земли) и вкладов стоимостью 600 млн. ф. ст. Ежегодник подчеркивает, что в 1972/73 г. чистая прибыль от финансовых операций «Церковных уполномоченных» достигла 28,5 млн. и что эта сумма «значительно возросла за последние годы»[35].

Церковь Англии, вернее, «Церковные уполномоченные» занимают третье место среди землевладельцев Англии по величине своих угодий (первое принадлежит королеве Елизавете II, второе — государственному ведомству по лесному хозяйству).

Интересно было бы заглянуть в «кухню» деятельности «Церковных уполномоченных», узнать, какими принципами они руководствуются при распределении вкладов и при использовании добытых ими средств. Оказывается, «приличия ради» церковные и государственные деятели время от времени делают заявления, согласно которым «Уполномоченные» «по принципиальным соображениям» (руководствуясь якобы христианской этикой, ибо деньги формально принадлежат религиозной организации) не покупают акций предприятий, производящих алкогольные напитки, а также не поддерживают своими финансами предприятия военной промышленности и т. д. На самом же деле эта организация действует по всем правилам капиталистического рынка. В ответ на вопрос журналиста относительно того, какими соображениями руководствуются «Уполномоченные» при распределении вкладов и как они относятся к вкладам в предприятия военной промышленности, высокопоставленный чиновник этой организации признал: «Если вы вкладываете в акции, то невозможно избежать военной промышленности… Мы рассматриваем себя как полностью коммерческое предприятие»[36]. Это заявление представляет особый интерес по той причине, что среди верующих, особенно в последнее время, укрепляется мнение, согласно которому церкви следовало бы использовать «свои» ресурсы для удовлетворения социальных нужд бедной и непривилегированной части населения. Однако подобным «сентиментам христианского милосердия» правящие круги страны и церкви дают решительный отпор, заявляя, что церковные богатства принадлежат государству, а ему виднее, как их использовать.

Финансовые операции заметно улучшили и без того хорошее материальное положение церкви. «Церковные уполномоченные» покрывают примерно 3/4 всех расходов церкви на заработную плату священников; они также строят новые церковные здания, организуют новые приходы в густонаселенных районах страны, финансируют издательскую деятельность церкви, обеспечивают подготовку кадров священнослужителей и т. д.

Финансовая зависимость церкви от государства является главным рычагом, при помощи которого правящие классы могут воздействовать на политику и идеологию церкви. Хотя, с другой стороны, эта зависимость слишком наглядно обнаруживает социальную роль религии, довлеет над всей совокупностью церковной теории и практики в современных условиях. Поэтому неудивительно, что вопрос церковно-государственных отношений являлся вопросом номер один для церкви Англии в 60-х годах и является таковым сейчас. По этому вопросу в церковнобуржуазной прессе постоянно ведется дискуссия, путем которой англиканство мучительно ищет выхода из современного кризисного положения.

[29] Заметим, что это происходит даже в том случае, когда премьер-министр не является приверженцем англиканства (например, Невиль Чемберлен и Гарольд Вильсон).

[30] Поскольку созданная епархия еще не имела своего кафедрального собора, она использовала церковное здание одного из приходов Гилфорда, пастор которого, таким образом, являлся лишь исполняющим обязанности настоятеля собора, но не полноправным настоятелем — значительная разница в смысле престижа и материальной обеспеченности.

[31] В одном из буржуазных журналов это получило следующую оценку: «Даже не защищая ни одну, ни другую сторону в истории с настоятелем Гилфордского собора, следует отметить, что это явилось крайне непристойной перебранкой» («Time and Tide», February 22, 1962, p. 36).

[32] Ferris Р. The Church of England. London, 1964, p. 59.

[33] «Spectator», February 22, 1975, p. 194.

[34] «Sресtаtor», August 21, 1964.

[35] «Britain 1975. An Official Handbook». London, 1975, р. 185.

[36] Ferris Р. Op. cit., р. 207.