Нежность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Почему?

Он молчал, одержимый тупым упрямством.

– Ты предпочитаешь, чтобы ребенок считался твоим законным сыном и наследником?

– До ребенка мне дела нет.

– Но если родится мальчик, он будет, согласно закону, твоим сыном и унаследует твой титул и поместье.

– Мне все равно.

– Но ты должен подумать об этом. Я, конечно, сделаю все, чтобы ребенок юридически не считался твоим. Пусть он будет незаконнорожденным, если не может носить имя родного отца.

– Поступай, как сочтешь нужным.

Он был неумолим.

– Так ты не дашь мне развода?329

Она объяснила мужу, что не допустит, чтобы ребенок носил его имя. Думала, что это подтолкнет его дать ей развод. Никто не пойдет лечиться к врачу, у которого безнравственная жена с незаконным ребенком, и его клиника разорится. Его собственные любовные связи мало кого шокировали, кроме милых родственников самой Розалинды, но во всяком случае теперь он будет вынужден начать развод – иначе ему будет не на что жить. Она сказала мужу, что Кеннет Хупер согласился выступить в роли соответчика. Она сама подготовит все вещественные доказательства, на основании которых суд удовлетворит прошение Годвина о разводе.

Все это казалось вполне логичным и необходимым. Но может ли она сейчас осложнить свою жизнь еще одной незаконной любовью?

Она никогда не станет отрицать свою историю, ни перед кем. И лгать не будет. Она отказывается чувствовать стыд.

Грех это или нет, но сейчас, на балкончике, радость тихо перестраивает все ее существо.

Она слегка вжимает пятку ему в бедро и чувствует, как он твердеет. Рука слепо шарит у нее под платьем. На большом пальце мозоли, ладонь широкая. Пальцы путешествуют вверх, считывают ее, легко касаясь.

Чашелистик, лепесток, пестик, рыльце, тычинка.

Роза роз плодоносная

Раскрытая роза

Он прижимает ее к себе, и она чувствует, как его сердце отвечает эхом ее сердцу.

Как все просто.

Она уже близка, близка к точке перелома, к самой полной отдаче, когда он бормочет, обдавая дыханием ее шею. Это его прежний выговор, деревенский.

– Люблю тя. Так сладко быть с тобой, сладко тя касаться.

Дина выходит из Олд-Бейли под траурный покров сумрачного дня, и щелкают вспышки.

Она со всех ног пробегает мимо журналистов, опасаясь уничижительных отзывов в утренних газетах. Она проявила себя полной невеждой. Мистер Гриффит-Джонс совершенно правильно усомнился в ее квалификации. Она отстаивала роман ничуть не лучше, чем мог бы на ее месте любой внимательный читатель, а ведь она была последним свидетелем.

Почему она не сказала вслух все предварительно выученное? Почему под конец вообще выглядела как умственно отсталая?

Она всех подвела; не только милых Рубинштейна и Хатчинсона, но и бедного сэра Аллена Лейна, которого теперь могут в самом деле отправить в тюрьму. И еще автора и его роман, который, между прочим, практически стоил ему жизни. Дине почему-то казалось, что она подвела даже леди Чаттерли.

Это свойство часто мешало ей на устных экзаменах. Она хотела сказать очень много всего сразу, волновалась и в итоге говорила слишком мало. Или слишком много, но не по делу. Неудивительно, что ей не дали диплома первой степени.

Мать ничего не скажет прямо, но намекнет, что была права, не советуя дочери выступать в суде. Столько неприятностей, и всё ради чего? Чтобы защитить писателя, который предал их семью. Отцу Дины, Бернарду, будет неудобно, что дочь подвела его друга, мистера Рубинштейна, и он не постесняется сказать это вслух.

Она решает, что сбежит в Грейтэм и будет там прятаться, пока ее склоняют в газетах. Бабушка Мэделайн скажет – Дина сделала все, что могла. Скажет, что внучка проявила храбрость и правильно заступилась за хорошую книгу, да и за Лоуренса, что бы там ни было у них в прошлом.

Несколько недель назад, узнав, что мистер Рубинштейн попросил Дину о помощи, бабушка отвела ее в сторону и поговорила с ней: оказывается, когда «мистер Лоуренс» жил в Грейтэме, они «отлично ладили», и что бы там ни случилось после, бабушка не желает ни ему, ни его памяти ничего дурного. И вообще, сказала она характерно жизнерадостно, она по-прежнему восхищается его произведениями и испытывает к нему добрые чувства. Важно не прошлое, а будущее, заявила бабушка, и если Дина хочет выступить на суде – значит должна выступить, и делу конец! Всему делу, за все прошедшие десятилетия!