Нежность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Джереми Хатчинсон: Вы также написали статью для этого выпуска?

Дина: Да.

Джереми Хатчинсон (поблагодарив улыбкой): Теперь скажите, пожалуйста, когда вы обучались в Кембридже, довелось ли вам читать произведения Д. Г. Лоуренса?

Дина: Да. Я начала читать произведения Лоуренса, когда поступила в Кембридж и стала изучать его творчество для первой части трайпоса. Кроме того, я выбрала его романы и поэзию в качестве специализации на третьем курсе. Могу подтвердить для суда, что тогда мне было двадцать лет. Сейчас мне двадцать один год.

Она шпарит по вызубренному, но – вот же глупая! – она ведь уже говорила, сколько ей лет.

Джереми Хатчинсон: Входила ли в число прочитанных вами романов книга «Любовник леди Чаттерли»?

Дина: Да. Я прочитала все его романы.

Джереми Хатчинсон: А когда вам было (сверяется со своими записями) семнадцать лет, вы прочитали цензурированную версию «Любовника леди Чаттерли»? То есть версию с купюрами?

Дина: Да.

Джереми Хатчинсон: Теперь у вас есть диплом с отличием по английскому языку и литературе. Сообщите нам, пожалуйста, каковы литературные достоинства цензурированной версии?

Дина: Я считаю, что ее литературные достоинства весьма невелики, потому что, ну… это не та книга, которую написал Лоуренс, а потому ее вообще чрезвычайно трудно оценить с точки зрения литературоведа.

Джереми Хатчинсон: В цензурированной версии есть ли заметная разница между отношениями Конни и лесничего Меллорса, с одной стороны, и описанными в книге предыдущими неудачными отношениями каждого из них – с другой стороны?

Дина: Нет. Все описанные в книге отношения представляются незначительными отношениями неразборчивых в связях людей.

Джереми Хатчинсон: Около года назад вы прочитали полную, без цензурных купюр, версию книги в том виде, в каком ее написал Лоуренс?

Дина: Да. Один друг одолжил мне экземпляр, купленный в Америке, и затем я прочитала его один раз. (На самом деле она читала полную версию романа до того, как получила американское издание – благодаря Нику и коллекции «Аркана». Но, уговаривает она себя, хронология здесь не главное.)

Джереми Хатчинсон: Каково ваше мнение о литературных достоинствах романа, не подвергшегося цензуре, по сравнению с отцензурированным вариантом?

Дина: В полной версии соотношение между элементами романа было восстановлено, потому что он показывает на примере любовной связи леди Чаттерли и Оливера Меллорса контраст с мертвенностью индустриальной цивилизации. Лоуренс рисует новую надежду на то, что существует выход из – как он это видел – тусклого, онемелого обыденного существования, навязанного его поколению. Я считаю, что именно поэтому роман открывается следующей фразой: В столь горькое время выпало нам жить, что мы тщимся горечь эту не замечать318. Лоуренс говорит читателю: Мы на руинах… впереди – рытвины да преграды319. Роман в том виде, в каком его написал Лоуренс, заключает в себе надежду, что такое положение вещей не является всеобщим; что из описанного им тусклого, мертвого существования есть выход.

Джереми Хатчинсон: Здесь высказывалось мнение, что в этом романе восхваляется промискуитет. Что думаете вы?

Дина: Я считаю, что это абсолютная неправда.

На судейской скамье леди Бирн отчетливо неодобрительно цокает языком, обращаясь к собственному бюсту.

Дина: В книге утверждается прямо противоположное. Связь Конни с Микаэлисом, показанная в самом начале романа, не приносит ей абсолютно никакого удовлетворения, но ее связь с Меллорсом – это серьезные, ответственные отношения, хотя и вне брака. Эта книга в ее полном варианте повлияла на меня и на многих моих друзей, с которыми я тогда ее обсуждала, следующим образом: мы отказались от экспериментальных сексуальных связей в пользу связи постоянной, пожизненной…

Джереми Хатчинсон: Перейдем к так называемым матерным словам. Вы уже были знакомы с этой лексикой к моменту прочтения книги?

Дина: Да, к тому времени я уже знала все эти слова. Надо сказать, что я познакомилась с ними в возрасте между пятью и четырнадцатью годами.

Мистер Гриффит-Джонс (вставая): Со всем уважением к моему высокоученому другу, какое отношение это имеет к литературным достоинствам книги, милорд?

Господин судья Бирн: Я не совсем уверен…

Мистер Гриффит-Джонс: Раз уж я встал, то, с вашего позволения, скажу еще, что этого свидетеля нам преподносят как специалиста по литературному достоинству. У нее диплом первого класса с отличием, и это, по-видимому, ее единственная квалификация.

Дина (робко улыбаясь): Не первого, к сожалению.

Суд умиляется.

Мистер Гриффит-Джонс: Означает ли это, что любой носитель диплома с отличием имеет право выступать в суде как эксперт?

Господин судья Бирн (впервые за весь процесс благосклонно улыбаясь): Она ведь начала писать роман.