Нежность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Только газированной воды с лимоном. Мне нужно хорошо соображать. Но я голодная. Будь добр, возьми мне сосисок с картофельным пюре.

Дина очень рада, что Ник приехал из Кембриджа ее поддержать, хоть она и убеждала его, что это не нужно. Ради нее он пропускает все лекции в понедельник, причем ему даже не досталось билета на послеобеденное слушание. «Ничего страшного, – сказал он, когда они ехали в метро. – Я никто, и я взял с собой дневники Гроссмита». Он стучит пальцем по книге в бумажной обложке:

– Я останусь в пабе и буду читать. Когда бы ты ни вышла, я буду здесь. Никуда не уйду.

У стойки он и еще куча народу пытаются перекричать друг друга, чтобы привлечь внимание буфетчицы. Дина видит, что Ник не в своей стихии: мальчик из деревни, откуда-то из норфолкских низин; когда Дина ездила туда вместе с Ником к его родителям, тамошние места показались ей болотистыми и не такими гостеприимными, как густая зелень Даунса ее детства.

На скамье рядом с Диной валяется журнал «Лайф». Выпуск двухнедельной давности, в кругах от мокрых стаканов. Дина листает его, чтобы отвлечься от мыслей о свидетельском месте, и доходит до центрального разворота: «От Нью-Йорка до Вашингтона. По маршруту предвыборной кампании вместе с Джоном Ф. Кеннеди». Джон и Джеки Кеннеди едут в открытом автомобиле по Нью-Йорку. Они примостились на спинке заднего сиденья.

Поезд едет, поспешает, на каждой станции свистит…

Метель серпантина бушует вокруг, его бросают из окон офисов, которые уходят вверх, вверх, вверх… не умещаясь в кадр. Мистеру и миссис Кеннеди, кажется, ужасно весело. Когда Дина в детстве жила с бабушкой Мэделайн в Грейтэме, тетя Мэри (на самом деле старшая кузина матери Дины) научила ее песне, старой американской балладе, в такт которой полагалось притопывать ногами. Про американского президента – Дина забыла, как его звали. Она всегда плохо запоминала песни и анекдоты, зато у нее отличная память на стихи.

Мистер Кеннеди обязательно должен выиграть. Они с миссис Кеннеди – совершенно потрясающая пара. И уж конечно, мир заслуживает наконец немножко юности и свежести, чтобы вымести седую старую паутину и шрамы от войны? Миссис Кеннеди всего лет тридцать. На фото она в пальто цвета слоновой кости, фасона для будущих матерей, с крупными пуговицами. На ней шляпка в тон пальто, которая очень красиво смотрится на ее темных волосах, и белые перчатки длиной три четверти. «Ну и время, ну и время…» Она выглядит непринужденно.

Эй, мерзавец, посмотри-ка, посмотри, что натворил:

Мистер Мак…

Возвращается Ник с напитками и поднимает тост за нее и за их полный приключений день в «Большом дыму». Ник в зеленом твидовом жакете, галстуке и начищенных коричневых брогах. Дина вполголоса говорит, чтобы он перестал называть Лондон «Большим дымом», иначе его могут вывести на задний двор и начистить циферблат. Дина указывает Нику, что он не так уж часто выбирается из Кембриджа и из своей библиотечной комнаты-кладовки. А вот она сама, напротив, выросла в Лондоне. Близко знает его, и пускай он туманный и закопченный – кроме того, он настоящий, и это захватывает дух.

– Ты считаешь, что жизнь в Бейзуотере хорошо подготовила тебя к Ист-Энду? – говорит он, вопросительно сдвинув брови. Проводит рукой по ее левому бедру под столом и шепчет на ухо: «Ебать, какая ты сексуальная».

Она прижимает его руку себе между бедрами, обтянутыми юбкой, а он незаметно лезет ей под джемпер и гладит теплый бок. Они вместе уже год, и электрические разряды все еще проскакивают между ними.

– Может быть, твою фотографию напечатают в газетах.

– Не говори глупостей. Я из всех свидетелей меньше всего похожа на знаменитость. Я только надеюсь, что этот мистер Гриффит-Джонс не оставит от меня мокрое место.

– Когда фотографы тебя увидят, то не удержатся, чтобы не сфотографировать. Наверное, твоя бабушка вырежет из газеты твой портрет, вставит в рамочку и повесит на стену в Уинборне, чтобы она там висела во веки веков.

– Бабушка старая, но не выжила из ума.

И все равно Дина улыбается. Нужно только дождаться, чтобы началось действие, и тогда все будет в порядке. Ждать – тяжелее всего.

Она лезет в карман юбки и вытаскивает что-то зажатое в кулаке, как фокусник.

– Что это? – спрашивает Ник.

Она разжимает пальцы:

– Мой талисман. Я нашла его в Хлев-Холле. Бабушка говорит, что это камень-глаз. Он древний.

Она прижимает камень к глазу и смотрит через дырку.

– Я шпионю… – начинает Ник.

– Своим третьим глазком… – подхватывает Дина.

– Что-то на букву…

– Ха! Смотри, вон мистер Хатчинсон у бара. Я его узнала по фотографиям в газетах. Как мило! Он забыл снять парик!

– С кем это он разговаривает?

Собеседница Хатчинсона – женщина лет семидесяти, высокая, с распущенными волосами до плеч. Почти полностью седыми, но Дина думает, что когда-то они были каштановые – в свете ламп по обе стороны бара они до сих пор отливают медным оттенком.

У женщины мягкие черты лица, до сих пор хорошие скулы и глубоко посаженные умные глаза. На ней серый кашемировый кардиган поверх такого же кашемирового платья; подчеркнуто неброская, элегантная, но чувственная одежда. Прямо хочется протянуть руку и потрогать. На шее тонкая золотая цепочка с маленьким крестиком. На руке сумочка и плащ от «Бёрберри». Из рукава свисает головной платок цвета слоновой кости. Прямая осанка, и все еще женственные формы, хоть она и опирается на трость.