Нежность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Мы видим, как они занимаются этим в кустах под проливным дождем, совершенно голые, и вода капает с их тел. Мы видим их в домике лесничего: сначала вечером на коврике у камина; потом, подождав до рассвета, мы снова видим, как они этим занимаются, уже в кровати. И наконец весь процесс повторяется в пансионе в Блумсбери. Весь сюжет книги – лишь набивка для заполнения дыр между тринадцатью эпизодами полового сношения. В каждом эпизоде подчеркивается удовольствие, удовлетворение, чувственность героев… А теперь скажу – и буду утверждать, что это важнейший момент, – если у писателя возникает конфликт между стремлением к самовыражению и моральными стандартами, необходимыми для благосостояния общества, моральные стандарты должны возобладать. Это правда, что свобода означает право меньшинства делать то, что не одобряет большинство, но при условии, что это не причиняет большинству вреда.

Он достает лист бумаги. Как будто, выходя из дома, прихватил у экономки список покупок.

– Подобные материи обычно не озвучиваются в суде, но в случаях, когда они составляют собственно предмет обвинения, тогда, господа присяжные, мы не можем их не озвучивать.

Чайные чашечки на полках подаются вперед, напрягая слух из-за плохой акустики, но старший советник, бросая в зал слова, произносит каждое чрезвычайно отчетливо.

– Слова «ебать» и «ебля», – начинает он, сверившись со списком покупок, – встречаются не менее тридцати раз.

На галерке потрясенно ахают.

Рубинштейн упорно смотрит в стол, чтобы никто не заметил у него на лице презрения. Все происходит именно так, как он предсказывал.

– Я суммировал найденное, но не могу гарантировать, что я подсчитал все вхождения этих слов. Слово «пизда» используется четырнадцать раз. Да, «пизда». Я насчитал тринадцать случаев употребления слова «яйца»; по шесть раз «говно» и «жопа»; четыре раза «хер»; три раза «ссать» и так далее. Вопрос, по которому вам предстоит вынести решение, заключается не в том, омерзительна ли эта книга. Она несомненно омерзительна, как я только что доказал. Вам нужно решить нечто гораздо более серьезное. Обладает ли эта книга тенденцией…

«Хитро», – думает Рубинштейн. Тенденция – дело умозрительное, неконкретное.

– …развращать и растлевать? Таково значение слова «непристойность» для целей данного судебного разбирательства. Во-вторых, если вы найдете, что эта книга действительно обладает тенденцией растлевать, иными словами – что она способна растлить, – тогда вы должны ответить на следующий вопрос: обладает ли эта книга достаточной ценностью, достаточной для общественного блага, чтобы перевесить ее вред? Разумеется, в книге множество отдельных абзацев и глав, вовсе не содержащих непристойности, но это ее не искупает. Вы должны судить о книге в целом. Добавлю также, что вы не должны судить ее по чопорным, ханжеским, прекраснодушным стандартам, характерным для Викторианской эпохи.

Обманчивый жест, декларирующий беспристрастность обвинения. Всегда бьет наповал. Рубинштейн не может не восхититься артистизмом выступающего.

– Вы можете делать любые возможные допущения в пользу книги, но после этого обвинение призывает вас согласиться, что эта книга имеет тенденцию и определенно – что она может иметь тенденцию к возбуждению похотливых мыслей в уме читателя. Воистину, она возносит на пьедестал беспорядочные половые сношения и нарушения супружеской верности. Чувственность восхваляется в ней как добродетель. Книга пропагандирует грубость и вульгарность мысли и речи. Ведь таким образом изъясняется ее так называемый герой… Подумайте о тех многочисленных людях, которые смогут купить эту книгу по цене три шиллинга шесть пенсов. Спросите себя: захотите ли вы, чтобы ваши юные сыновья, ваши юные дочери – ведь девочки тоже умеют читать! – прочли эту книгу? Сочтете ли вы возможным оставить эту книгу на видном месте у себя в доме? Захотите ли вы даже, чтобы ее прочитала ваша жена или ваши слуги?

Кое-кто из чайных чашечек на галерке начинает смеяться. Господин судья Бирн пригвождает их сердитым взглядом. Леди Бирн хмурится. Сильная челюсть мистера Гриффита-Джонса слегка отвисает в растерянности: что он такого сказал? Но его непоколебимая уверенность в себе быстро восстанавливается:

– В ранних объявлениях о публикации книги издательство «Пингвин» заявило, что понадобилось тридцать лет, чтобы в этой стране стало возможным опубликовать «неизуродованную» версию «Любовника леди Чаттерли». Вам, господа присяжные, – он берет многозначительную паузу, – предстоит решить: хватило для этого тридцати лет или понадобится значительно больший срок.

Младший советник обвинения, некий мистер Мортон, вызывает первого свидетеля обвинения – детектива-инспектора из Скотленд-Ярда, который забрал двенадцать образцов из редакции «Пингвин букс». Для суда подтверждаются основные обстоятельства изъятия. Ничего сенсационного. О совместном распитии чая не упоминается.

Мистер Гардинер приступает к перекрестному допросу. Детектив-инспектор соглашается, что, действительно, эта книга – вторая по счету, против которой возбуждено дело по новому закону. Первой книгой стал так называемый «Каталог дам».

– Будьте добры, детектив-инспектор Монахан, опишите для суда природу этого издания.

– Это справочник по лондонским проституткам, сэр.

Мистер Гардинер бросает взгляд на судейскую скамью:

– Я больше не имею вопросов, милорд.

Мистер Джеральд Гардинер, королевский адвокат, – широкоплечий, высоколобый, лысеющий. Среди юристов он известен как квакер и как реформатор закона. Глаза у него опущены уголками вниз, но смотрят твердо, и в них виден особый блеск или свет, дающий понять, что их хозяин обладает острым умом. Он держится не наигранно; иными словами, ничего не прячет в (довольно широком) рукаве.

Шелковая мантия – отличительный знак королевского адвоката – сидит на нем небрежно, как растрепанная. К своему месту он идет легкой походкой, словно бы и не в казенном доме, а к присяжным обращается внезапно почти разговорным тоном:

– Вам сообщили, что эта книга полна описаний сексуального сношения. Так и есть. Что в ней полно неприличных слов. Так и есть. Вы, конечно, сразу спросите себя: как же это получилось, что уважаемое издательство, скорее всего хорошо подумав и сознавая, что делает, напечатало отвратительную книгу такого рода, как нам описали?.. Позвольте, я отвечу по крайней мере на часть ваших вопросов. Издательство «Пингвин букс» основал в тысяча девятьсот тридцать пятом году человек по фамилии Лейн, который считал, что люди вроде него, не очень богатые люди, должны иметь возможность покупать книги – по цене десятка сигарет. Прошло двадцать пять лет. За это время издательство продало двести пятьдесят миллионов книг. Оно выпустило все труды Шекспира и большинство трудов Шоу. За эти годы сэру Аллену пришло множество писем от читателей с благодарностью за предоставленную возможность получить образование, которое любым иным путем было бы для них недоступно… На сегодня издательство опубликовало четырнадцать книг Дэвида Герберта Лоуренса и теперь собирается выпустить остальные, в том числе «Любовника леди Чаттерли». Существует мнение, что Лоуренс – величайший английский писатель после Томаса Гарди, и совершенно бесспорно, что он входит в число пяти или шести величайших. В любой цивилизованной стране мира можно купить эту книгу в том виде, в каком она была написана, – в любой, кроме собственной родины Лоуренса и стран Британского Содружества.

Мистер Гриффит-Джонс поднимается на ноги:

– Милорд, мне не хочется перебивать нашего высокоученого друга, но происходящее в других странах вряд ли имеет отношение к делу, которое рассматривают присяжные в этом зале.

Господин судья Бирн обдумывает его слова.

– Я склонен согласиться. Мистер Гардинер?

– Милорд, это доказательство ценности книги.

Господин судья Бирн созерцает световой люк в потолке:

– Я думаю, что это не может быть использовано. Я против.