– Мисс Гарднер, насколько, по вашему мнению, описания половых сношений уместны или необходимы для темы или значения книги?
Мисс Гарднер очень трогательно поднимает лицо к галерке, обращаясь к чайным чашечкам:
– Я считаю, что Лоуренс старался создать в воображении читателей картину определенных аспектов современного общества, крах отношений между мужчинами и женщинами и падшее состояние, в котором пребывают многие люди. Я считаю, что эти эпизоды добиваются цели, которой чрезвычайно трудно достичь, к которой очень немногие писатели стремились так мужественно и самозабвенно. Эта цель – выразить словами человеческий опыт в области, трудно поддающейся вербализации.
Она лаконична, глаза блестят. Мы, все зрители в зале суда, очарованы.
Мистер Гардинер кивает оппоненту:
– Свидетель ваш.
Мистер Гриффит-Джонс встает, и мисс Гарднер обращает к нему взгляд, в котором читается вызов. Она – воплощенная цельность, и солнце, давно покинувшее лондонцев, вдруг любезно струит лучи с потолка. Мистер Гриффит-Джонс задает два вопроса, чисто для проформы, и снова садится, ко всеобщему неприкрытому изумлению.
Следующей свидетельское место занимает миссис Джоан Беннет, лектор по английской литературе из Кембриджа. Ей около шестидесяти, но выглядит она на добрый десяток лет старше, ибо презирает такие легкомысленные вещи, как кольдкрем, губная помада и надлежащее количество сна. По-видимому, она и расческой не удосужилась воспользоваться. Какая чепуха!
Забудьте про меч государственного правосудия, висящий за спиной судьи. «Побрякушки!» – думает она. Лицо у нее длинное и острое, как тот самый меч, и взгляд свирепый. В коротком черном жакете и застегнутом высоком накрахмаленном воротничке она похожа на надзирательницу женской тюрьмы, когда поднимается на свидетельское место и возлагает ладонь на предложенную Библию. «Россказни!» – как бы говорит ее лицо по поводу священной книги, но она все же проборматывает должную формулу.
Мы, собравшиеся в зале, слегка испуганы. Даже господину судье Бирну, кажется, не по себе.
Однако стоит миссис Джоан Беннет заговорить, как мы мгновенно успокаиваемся. Становится ясно, что мы в надежных руках. Она непоколебима, непретенциозна, глаза как два буравчика. Чайные чашечки на галерке одобрительно подталкивают друг друга ручками.
Мистер Гардинер начинает:
– Миссис Беннет, я перейду сразу к делу. Действительно ли в этой книге возводятся на пьедестал промискуитет и супружеская неверность? Так утверждает обвинение.
– Я бы сказала, полная противоположность. В книге показано, что подобные отношения не приносят удовлетворения и радости и вообще, по правде сказать, отвратительны.
Она подобна глотку свежего воздуха.
Мяч летает туда-сюда. Вопрос и ответ. Страница и строка. Джоан Беннет – превосходный свидетель, и не только потому, что держится неожиданно деловито. Она излагает свои взгляды так спокойно, что становится ясно: ее острый ум не сбить с толку обстоятельствами сенсационной драмы, в которых она оказалась.
Допрос свидетеля переходит к мистеру Гриффиту-Джонсу. Кто от кого оставит мокрое место?
– Миссис Беннет, вы ведь не всерьез утверждаете, что описанная в романе череда внебрачных половых сношений выражает поддержку автором института брака?
Она берет паузу и смотрит вдаль. Ее не поторопишь.
– Не могли бы вы для начала дать мне определение: какой смысл вы вкладываете в слово «брак»?
Это редко бывает, чтобы вопросы задавал свидетель.
Вмешивается судья, не скрывая своего раздражения:
– Законный брачный союз, мадам. Вам известно, что это значит, не так ли?
– Да. Значит, я в этом контексте должна отвечать?
Эта литературоведша испытывает терпение мистера Гриффита-Джонса, и он меняет тактику. Пора шокировать присяжных:
– Раз уж мы заговорили о взглядах автора, как только что сделали вы, миссис Беннет, скажите мне: верно же, что он сам чрезвычайно часто предавался внебрачным половым сношениям? Я прав? Мистер Лоуренс, – он звучно раскатывает «р», – сбежал с женой своего друга, не так ли?
– Да.
Мистер Гриффит-Джонс поворачивается к публике. Его лицо как бы говорит всем собравшимся: «Вы сами слышали».
Но миссис Джоан Беннет еще не закончила:
– Правда также и то, что это был единственный брак Лоуренса и что он прожил с этой женщиной до конца своей жизни.