33 визы. Путешествия в разные страны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

МОИ ЦВЕТНЫЕ КАМЕШКИ

Если вам случалось, читатель, проводить свой отпуск на берегу лазурного моря, вы наверняка поддавались там всеобщему увлечению, — его принято нынче именовать модным словечком «хобби», — собирать на пляжах выброшенные волнами цветные камешки. И потом весь год где-нибудь на Красной Пресне в Москве или в Петропавловске-на-Камчатке, в Ельце или Тюмени, перебирая эти камешки, вы как бы вновь переживаете то, что было пережито, видите то, что было увидено, слышите то, что было услышано.

Для журналиста такие цветные камешки — его записные книжки. За годы странствий их накапливаются десятки и даже сотни. Перелистывая их, ты как бы заново совершаешь путешествия, вновь и вновь открывая полузабытые подробности, детали: диалоги со встретившимися тебе людьми, цвета и запахи далеких лесов и садов, черты увиденных когда-то пейзажей. У каждого есть и свои самые любимые цветные камешки — по той или иной причине особенно запомнившиеся и даже полюбившиеся тебе встречи, события, путешествия.

Обстоятельства жизни сложились так, что за последнюю четверть века мне пришлось побывать более чем в пятидесяти странах. С некоторыми из них я познакомился довольно близко: во Франции, например, в общей сложности провел более пяти лет; в Соединенные Штаты ездил десять раз, в Англию — шесть раз, в Италию — пять, в Индию и Японию — по четыре раза и так далее. В других странах приходилось жить по нескольку месяцев, недель. Иные дальние края я видел мельком, так сказать, проездом, сожалея всякий раз, что не удается выкроить время познакомиться с ними поближе.

И все же от встречи с каждой новой страной, с каждым новым городом остается зарубка в памяти, — любая дальняя дорога интересна по-своему, — ты невольно втягиваешься в те события, которыми живет новая для тебя страна, приглядываешься к ее нравам, обычаям, запоминаешь встречи с новыми людьми, непривычные пейзажи.

Забыть ли беседы с участниками героической забастовки горняков 1948 года во французском шахтерском городке Фирмини, или с жертвами атомной бомбардировки в Хиросиме, или с жителями лесной негритянской деревушки в Гвинее? Забыть ли плаванья через Атлантику на «Королеве Мэри» либо на «Америке», путешествие по Средиземному морю на «Литве», или полеты над Гималаями по пути в Индию либо над Андами по пути в Чили? Забыть ли суровые руины Колизея в Риме, жаркую духоту Сингапура, сверкающие позолотой пагоды Бирмы и Таиланда, сладковатый запах пепельно-зеленых эвкалиптовых лесов, окружающих Аддис-Абебу, белый песок пляжей Сиднея, желтовато-серые скалистые берега Мальты?

Потребовалось бы много книг — иные из них уже и написаны, — чтобы рассказать обо всем этом. Сейчас же я решил поделиться с тобою, читатель, лишь самым запомнившимся и полюбившимся в этих странствиях — так сказать, показать тебе свои заветные цветные камешки.

Каждое путешествие начинается с получения визы в посольстве той страны, куда ты едешь. В паспорте постепенно их накапливается много. Отобрав для этой книги записки о своих наиболее памятных зарубежных путешествиях и встречах, я подсчитал, что для того, чтобы они состоялись, мне понадобилось тридцать три визы, — вот так и родилось название книги.

Тридцать три визы — тридцать три страны. Вот они, в том самом порядке, в каком вы, читатель, побываете в них вместе со мной, — Великобритания, Франция, Соединенные Штаты Америки, Финляндия, Германская Демократическая Республика, Швейцария, Индия, Бирма, Китай, Конго со столицей в Киншасе, Япония, Чехословакия, Югославия, Румыния, Венгрия, Болгария, Куба, Кипр, Ливан, Объединенная Арабская Республика, Италия, Греция, Мальта, Вьетнам, Австралия, Иран, Канада, Чили, Голландия, Алжир, Испания, Федеративная Республика Германия, Венесуэла...

В одни из них мы заглянем лишь мимолетно, что называется, на бегу, в других побываем дважды и трижды; так уж случилось, что мне довелось к ним приглядеться пристальнее, чем к другим.

Тридцать три визы — тридцать три заветных цветных камешка, которыми обозначались некоторые этапы рабочего пути одного из советских журналистов-международников. Я буду рад, если читатель, перебирая их, вместе со мной ощутит все своеобразие и колорит событий, обстоятельств и встреч, происшедших на этом пути.

Ноябрь 1945 года

ОДИННАДЦАТЬ МУЖЧИН В СИНИХ ПАЛЬТО

О чем только не случается рассказывать журналисту на своем долгом и беспокойном веку! Мне, например, как и многим моим ровесникам, довелось описывать и производственные успехи героев первой пятилетки, и необычайные приключения летчиков и полярников тридцатых годов, и солдатские судьбы участников Отечественной войны, и международные дела пятидесятых, шестидесятых и семидесятых годов.

Одного мне не было написано судьбой на роду: стать спортивным обозревателем. Меня и сейчас охватывает священный трепет, когда я слежу по радио или телевидению, как уверенно мои коллеги, посвятившие себя освещению спорта, держат в поле своего зрения всех участников сложнейших состязаний и как лихо они сыплют сложными терминами, цифрами, примерами, поддерживая прямой контакт с миллионами болельщиков, которые сидят у своих приемников и телевизоров. Право же, это адски сложная и трудная работа, требующая специальной подготовки!

Представьте же мое смятение, когда вдруг, находясь в ноябре тысяча девятьсот сорок пятого года в Лондоне, откуда я слал репортажи о проходившей тогда Всемирной ассамблее демократической молодежи, я получил строгую и безапелляционную телеграмму из редакции «Комсомольской правды», где тогда работал: «Вам надлежит задержаться для освещения футбольных матчей команды «Динамо», вылетающей в Англию».

Наши футболисты впервые после войны выходили на зарубежную арену. В то время на западном горизонте уже вспыхивали молнии «холодной войны», и даже ставшие впоследствии обычными международные спортивные встречи тогда приобретали характер политических событий.

В политической стороне дела я уже начинал понемногу разбираться. Но нельзя же, в самом деле, описывая футбольные матчи, говорить только о мировой политике! Как же мне быть, если в футболе я полный профан? Однако все мои сомнения и возражения редакцией были твердо отведены: добыть визу для нашего спортивного обозревателя Ефима Рубина не удалось, стало быть — хочешь не хочешь, — освещением футбольных матчей «Динамо» в Англии придется заняться мне.

К счастью, на выручку мне пришли мои товарищи: единственный в то время — и непревзойденный! — радиокомментатор Вадим Синявский, корреспонденты лондонского отделения ТАСС, среди которых нашелся один англичанин, отлично разбирающийся в премудростях футбола; наконец, тренеры «Динамо» и сами футболисты. Они организовали для меня, так сказать, краткосрочные курсы по ликвидации моей футбольной неграмотности, и я — худо ли, хорошо ли — день за днем информировал читателей «Комсомольской правды» о перипетиях спортивного турне «Динамо» в Англии, которое, как помнят ветераны-болельщики, было весьма знаменательным.

Как и следовало ожидать, это турне вызывало не только спортивный интерес. Вокруг него сразу же разгорелись политические страсти. «Одиннадцать молчаливых мужчин в синих пальто», как окрестила команду динамовцев лондонская пресса, оказалась в центре всеобщего внимания. Их пытались высмеивать, как и всех нас, за то, что они носили приобретенные в Москве перед отъездом почти одинаковые синие пальто, к тому же неважно сшитые — время было трудное, за войну все пообносились, швейные фабрики шили только шинели, и было не до элегантной одежды; советским футболистам подстраивали мелкие и глупые провокации; им сулили якобы неизбежные поражения. Но они прошли сквозь этот ураган «холодной войны», словно могучий ледокол, легко рассекающий льды, и вернулись в Москву с заслуженной славой.

Так вот и получилось, что даже мой первый и единственный опыт спортивного репортажа оказался проникнутым насквозь политикой, и вот что я рассказал тогда о делах наших «одиннадцати мужчин в синих пальто»...

...Сообщение о том, что в Лондон прибывают «красные футболисты», облетело Британию в первых числах ноября тысяча девятьсот сорок пятого года. Повсюду — в вагонах лондонской подземки, у высоких стоек «забегаловок» Лайонса, где миллионы англичан поглощали с часу до двух дня свой ленч, в парках, на трибунах собачьих бегов, где ежевечерне собирались сотни тысяч любителей азартных игр, в цехах заводов и деловых клубах — только и говорили, что о русских футболистах.

Никто не имел ни малейшего представления о том, как русские играют в футбол. Благодаря стараниям бульварной печати, миллионы средних англичан вообще не представляли себе, что русские могут заниматься спортом. Правда, спортивный обозреватель «Санди экспресс» снисходительно пояснил, что в СССР рабочим разрешается заниматься игрой в футбол по ночам («Это попросту начинающие игроки, — написал он о динамовцах, — они рабочие, любители, которые ездят на игру ночью, используя свободное время». Статью свою он озаглавил не слишком оптимистично: «Не ждите очень много от русского «Динамо»). Но средний англичанин интуитивно чувствовал, что здесь что-то не так, поэтому повсюду шли жаркие споры и некоторые храбрецы даже заключали пари, настаивая на том, что советские футболисты могут выиграть, — как-никак русские побили нацистов, черт побери! Но все же большинство англичан пока что не подозревало, какой оборот примут предстоящие игры. И уж во всяком случае в кругах спортивных обозревателей и деятелей футбольной ассоциации царили спокойствие и уверенность: ведь до сих пор еще ни разу ни одна команда, прибывавшая в Британию с континента, не выигрывала у хозяев поля.

С первого же дня пребывания советских футболистов в Лондоне некоторые газеты усвоили пренебрежительно-снисходительный тон по отношению к советским спортсменам. Они снова и снова писали, что костюмы динамовцев не отличаются разнообразием покроя, а шляпы их могли бы быть лучшими, выражали недоумение по поводу того, что советские футболисты не очень разговорчивы, а «Дейли экспресс» опубликовала на первой полосе интервью с переводчицей команды «Динамо» тов. Елисеевой, у которой репортер выяснил, что она не очень хорошо разбирается в футболе, но что два ее маленьких сына, восьми и пятнадцати лет, любят спорт.

Хотя наши футболисты прибыли в Англию по приглашению Футбольной ассоциации, для них почему-то не нашлось гостиниц, и вечером пятого ноября «Ивнинг стандарт» эпатировала своих читателей интригующим заголовком:

«28 русских спрашивают Лондон: где мы будем спать сегодня?»

Корреспондент Гарисс сообщал:

«В свое первое утро, проведенное в Лондоне, русские футболисты ни разу не ударили по мячу. Вместо этого они и их руководители были заняты хлопотами о том, где они будут спать сегодня ночью. Так как сроки их прибытия были неопределенны, футбольная ассоциация не смогла подготовить помещения для них, и их пришлось разбить на группы. Самая большая группа была помещена в бараках Веллингтона, остальные — в офицерском клубе на Пикадилли и часть — в отеле. В Веллингтон-бараках было сделано все возможное для капитана Семичастного и его людей, но они не имели с собой постельных принадлежностей...

Сегодня секретарь футбольной ассоциации мистер Роус провел с представителями советского посольства весь день в своем офисе, обсуждая вопросы устройства динамовцев. Нам сообщили здесь, что места, где динамовцы спали этой ночью, сегодня использовать нельзя. В советском посольстве спальных мест нет. Мистер Роус спросил у меня: не знаю ли я, где найти комнаты?..»

К чести лондонцев надо сказать, что в этот же вечер в посольстве было принято около трехсот заявлений с предложениями немедленно устроить советских футболистов на ночлег. По всем телефонам звонили люди, возмущенные отношением к русским гостям; они извинялись за бюрократическую администрацию и вызывались тотчас же предоставить динамовцам жилье. Номера в гостиницах, конечно, сразу же нашлись.

На другой же день динамовцы приступили к тренировкам, которые собирали многочисленную аудиторию. Наиболее усидчивыми зрителями были британские тренеры, спортсмены и спортивные репортеры, стремившиеся выведать советскую тактику игры. Естественно, что наши спортсмены иногда уклонялись от прямых ответов на узкоспециальные вопросы. Это дало повод «Дейли мейл» выразить деланное недоумение по поводу «странного поведения» гостей из Москвы.